Зови меня Шинигами

Высокие потолки с остатками лепнины, с балками, и окна тоже высокие, больше Кириного роста, арочные. Как дополнительные двери.

Шагнуть прямо в мир: по веткам дерева, почти дотянувшимся до карниза, на крышу соседнего здания. И в небо. Блёкло-голубое. Похожее на прабабушкино шёлковое платье. Застиранное, заношенное, в порванных кружевах облаков.

Дом старый, ещё дореволюционный. Но основательный и крепкий. С толстенными стенами, с благородной внешностью. Если так можно про дом.

Ещё одна - какая уже по счёту? - гостиница, но что-то с ней не так. Вроде бы и уютней, и заброшенней одновременно. И ключ сразу был у Ши. Он вытащил его из кармана собственной сумки, открыл дверь, но произнёс не слишком приветливо:

- Проходи.

Видимо, не очень-то хотел впускать сюда Киру.

Почему? Ничего же особенного. Тот же незамысловатый набор, как во всех недорогих гостиничных номерах. Ну, кровать пошире. И нет казённого, наведённого профессиональной рукой порядка, который немного страшно разрушать. Не твоё же.

- Это что? - поинтересовалась Кира, обведя взглядом комнату.

- Я здесь живу... когда дел нет.

Кира немного смутилась, немного разволновалась.

Типа, дом. И типа, она в гостях. И, скорее всего, кроме Киры никого здесь никогда ещё не было.

Она и не представляла, что у Ши имеется постоянное жильё. И в отличие от прочих, уже пройденных мест, чужих, безучастных, отстранённых, здесь можно наткнуться на что-то настоящее, сокровенное.

Как же? Его по-прежнему нет. Ни настоящего, ни сокровенного. Никаких особенных личных мелочей. То же временное пристанище, хоть и немного выделяемое среди остальных. Долгосрочная камера хранения вещей, которые не станешь всё время таскать с собой.

- Почему именно здесь?

- Удобней.

Удобней, быстрее, проще. Типичные для Ши объяснения.

- Чем удобней?

- Никто лишнего не спрашивает.

Ясно. Кира тоже молчит в тряпочку, ни на что не претендует. Кира вообще уходит. Потому что последний раз она ела рано утром, а организм возмущён и не находит веских причин для затяжного голодания.

Только далеко уйти не удалось. По дороге попался ненормальный мужик, потребовавший пойти с ним. Хотя на вид вполне приличный, даже симпатичный, ни на психа, ни на маньяка не похож. Но...

Спасибо! Кира уже находилась. Даже есть расхотелось.

Решила вернуться обратно и наткнулась на Ши. Он сунул ключ в руку и тоже предложил вернуться. А потом, уже в комнате, спросил:

- Кого опять на улице подцепила? Что он хотел?

- Откуда я знаю, что хотел, - в первую очередь возмутилась Кира. - Попросил пойти с ним. Но потом извинился и сказал, что обознался.

- И всё?

- И всё. - Кира насупилась. - Я разве виновата, что всем от меня вечно что-то надо? - Но внезапно осознала: - А ты... ты его знаешь?

- Я сейчас на него работаю, - честно выложил Ши, и Кира озадачилась.

- Тогда... от меня-то ему что понадобилось?

- Не спросил, - снова честно выложил Ши и слегка пренебрежительно. Но Кира уже внимания на все эти эмоциональные тонкости не обращала.

Потому что голод вернулся, потому что еда стояла совсем рядом. Кира всё-таки заскочила в магазинчик, который располагался, как оказалось, в соседнем здании, и набрала много чего. И теперь можно спокойно насладиться трапезой. Тем более Ши посоветовал:

- Ты бы пока не выходила никуда. Сиди тут. Для тебя же лучше.

И на этот раз Кира не стала возражать. Ей и здесь хорошо. Всё, что надо для счастья, рядом: еда, вода во всех проявлениях - питьевая и водопроводная, крыша над головой, кровать.

Вечер надвигается. Самое время для ночных существ. Следовательно, Ши сейчас непременно смоется, и настанут полные тишина, мир и покой. Прям идиллия. Прям самый настоящий дом.

И Кира едва не ляпнула Ши вдогонку: «Ты во сколько вернёшься?»

Так по-семейному. Но между ними прозвучавшему бы крайне странно и неестественно.

Хорошо, что Кира вовремя засунула в рот печенюшку. Потом ещё печенюшку, съела йогурт и яблоко. Короче, умяла почти всё, что купила. Сначала торопилась, потом смаковала, но...

Наелась. А чем ещё заняться?

Нет ни компьютера, ни телевизора. Даже хотя бы одной книжки нет. Есть только собственный мобильный телефон, но Кира без особой надобности старалась его не включать. Боялась, что сразу грянет звонок, и если проявить слабость, ткнуть в значок соединения, раздастся голос, только от звуков которого очень захочется всё бросить и вернуться. А нельзя, нельзя возвращаться. И слушать нельзя. Чтобы не подвергать себя непреодолимому искушению.

Поэтому Кира, как обычно, торопливо набила эсэмэску с дежурными фразами: «У меня всё в порядке. Не волнуйтесь. Завтра напишу» - и снова отключила мобильник, спрятала поглубже в рюкзак.

И что теперь? Смотреть в окно? На застиранный шёлк неба? Который сначала делает вид, что по-прежнему молод и радостен - румянится, кутается в легкомысленные розовый, оранжевый и сиреневый. Но постепенно становится траурно-тёмным, и даже сияющий бисер звёзд воспринимается проблеском несбывшейся надежды.

Или считать завитки на лепнине? Даже уборкой не заняться, как Белоснежке в ожидании хозяев, потому что нечего здесь убирать. И без того до стерильности вычищено. Не от пыли и мусора, а от нормальной человеческой жизни.

Может, всё-таки выйти на улицу, прогуляться хотя бы вокруг квартала? Ну совершенно не сидится на месте, когда нечего делать. И спать ещё не хочется. Совсем.

А если спуститься вниз? Кажется, там, на первом этаже, располагается кафе или какой-то клуб, и попасть в него можно даже не выходя на улицу. Просто спуститься с лестницы и повернуть налево, войти в высокие двойные двери, украшенные цветным витражом. Кира забьётся в самый дальний уголок и хотя бы послушает музыку, понаблюдает за другими людьми. А если кто-нибудь захочет составить компанию, она будет говорить, что ждёт знакомых и они вот-вот должны подойти. Ничего же не случится.

Ладно. Спустилась, распахнула дверь с витражом, сделала несколько шагов и застыла в недоумении.

Что это, вообще, за место такое? Не очень-то похоже ни на кафе, ни на клуб.

Для кафе столиков слишком мало, и темновато. Для клуба музыка слишком тихая, и танцующих не видно. Но людей много. А главное - ничуть не меньше тех, у кого под обычным обликом прячется скрытый.

Первый раз Кира встречает их в таком количестве. И теперь понятно, почему тут никто лишнего не спрашивает. Потому что почти у каждого здесь своя тайна, своя странность, свой обман.

Сидят за столиками, на диванах вдоль стен или стоят, по двое или компаниями, пьют, едят, курят, разговаривают, смеются, шепчутся. Беспечные, свободные, раскованные. Некоторые даже чересчур. Льнут друг другу, обнимаются, целуются. Бордель какой-то!

Пожалуй, не зря Ши просил Киру не вылезать из номера. Не только на улицу, а куда бы то ни было. Лучше и правда вернуться, пока на неё не обратили внимания.

Кира сделала шаг назад, скользнула прощальным взглядом по залу и упёрлась глазами... точно... в него.

Вот ведь мерзость!

Сидит на высоком круглом стульчике, чуть откинув голову назад. Толком не рассмотришь, но глаза, кажется, блаженно прикрыты.

Ещё бы!

Верхом на его коленях устроилась девица, нежно перебирает пальчиками белые пряди и что-то увлечённо воркует, почти губы в губы. Эффектная, яркая, притягательная. Парни на таких западают мгновенно, а девушки очень часто смотрят с неприязнью и даже завистью. Но Кира видит больше, чем остальные.

Под человеческой внешностью проступает совсем другая. Не завлекающе прекрасная, а очень даже на любителя: красноватая чешуйчатая кожа, острые наросты на голове. Или это рога?

Двуликий, встретившийся в Кириной жизни вторым. Точнее, двуликая. Способная управлять мужчиной едва заметным движением изящного пальчика.

А этот - хорош!

«Ты меня как женщина не интересуешь». А сам легко и просто повёлся на тёмные приворотные чары.

Вот ведь придурок! Не такой, как все? Особенный? Куда только в подобных обстоятельствах вся эта особенность девается?

Кире ни к чему сумасшедший, свихнувшийся на почве неуправляемой похоти и бесконечного вожделения. Чтобы достичь цели, Кире нужен холодный, расчётливый, бесстрастный Ши.

Она решительно двинулась через зал.

Что лучше: дать девице в лоб, чтоб рога поотскакивали, или дёрнуть за струящиеся по плечам каштановые пряди?

А сладкая парочка её даже не замечает. Настолько увлечены друг другом.

Уже совсем близко. Последний шаг остался.

Ши успел ухватить Киру за руку, повернулся.

- Чего тебе? - спросил сухо.

- Она...

Кира ощутила себя не в своей тарелке. Идиотское положение: невозмутимый Ши, жуткая девица у него на коленях и Кира возле них, пыхтящая от негодования, с поднятой вверх рукой.

- Она - демон. Суккуб.

По всем здравым соображениям, он должен был хоть чуть-чуть испугаться или хотя бы удивиться, немедленно оттолкнуть девицу от себя. А он произнёс спокойно

- Я в курсе.

Демоница тоже развернулась к Кире, улыбнулась, приподняла кокетливо брови, промурлыкала приторно-сладко:

- Я своих не обижаю.

Стиснув зубы, Кира с силой втянула в себя воздух, постаралась сдержать подбирающийся к щекам румянец.

Вот ведь вляпалась! Спасти захотела. Приняла его за несчастную обманутую жертву. А он...

И почему «своих»? Хочет сказать, что Ши тоже демон? Но Кира бы это сразу увидела, она легко обнаруживает истинный лик. Не скроешь. Тем более они столько времени уже вместе.

Демоница, не отрывая взгляда от Киры и продолжая улыбаться, соскользнула с колен Ши.

- Ладно. Уступаю.

- Что? - Кира сердито высвободила руку. - Да я...

И что она? Молчала бы лучше. Просто бы развернулась и ушла.

Так и сделала. Не стала договаривать - всё равно не нашла нужных слов - развернулась и ушла.

Пусть творит что хочет. Киры не касается.

* * *

Демоница проводила Киру взглядом, хмыкнула многозначительно, потом обратилась к Ши:

- Конечно, рада тебя видеть. Только не пойму - зачем ты сюда притащился? Зачем тебе я, когда у тебя такое... прямо под боком.

И опять придвинулась, прикоснулась к его щеке, провела линию через висок вверх. Белые пряди заструились между пальцев. Откинула назад длинную чёлку, без страха заглянула в нечеловеческие глаза.

- Или бережёшь её для чего-то особенного? Да? Ведь она... - Демоница замолчала, задумавшись, что-то для себя решая, а снова заговорила уже совсем о другом. И голос стал другим, более жёстким. - Поднимайся, пойдём. - Но тут же опять смягчился, растаял, потёк нежно: - Туда, где никто не помешает.

Нырнула за занавес в дальнем уголке зала, зовя за собой.

Дальше - маленький закуток, а в нём две двери. Демоница решительно толкнула одну. За ней скрывалась комнатка, тоже маленькая. Окно, закрытое жалюзи, диван, большие глубокие кресла.

Демоница указала на одно.

- Садись!

Ши послушался, а она разделась, не позируя, торопливо и вроде бы даже с облегчением, словно одежда всегда ей очень мешала, и опять забралась к нему на колени.

- И не смей ко мне притрагиваться, - предупредила холодно, потом сладостно потянулась, выгнувшись, чуть приподнявшись, устремившись вверх.

Разве можно удержаться? Руки сами скользнули вдоль её бёдер.

Демоница мгновенно отпрянула, наотмашь ударила его по лицу раскрытой ладонью.

- Я же сказала - не смей! - крикнула сердито, но тут же наклонилась, нежно поцеловала начинающую гореть щёку, зашептала чуть снисходительно: - Тебе же нравится так. - Слова, смешиваясь с лёгким дыханием, приятно щекотали кожу. - Нравится быть тихим, покорным, зависимым. - Она не умолкала ни на мгновение и одновременно расстёгивала на Ши ремень, брюки. - Нравится, когда с тобой делают что хотят. - С силой стиснула пальцы, безжалостно впилась ногтями, с довольной улыбкой поймала тихий стон. - Та девочка сможет. Ей хватит сил и характера справиться с тобой. Особенно сил.

Она шептала и дальше, только Ши уже не воспринимал смысла слов. Не получалось.

Когда вернулся в номер, Кира спала, развернувшись спиной к входной двери. Или, скорее всего, притворялась, что спит. Потому что и ритм дыхания изменился, и сердце забилось чуть быстрее.

Посмотрел в её сторону, задумался. И постепенно в голове начали всплывать обрывки фраз, не осмысленных тогда, но всё-таки записавшихся в память.

Подсознание само определило, что можно пропустить, а что важно. Теперь подсказывало. И Ши понял, что самое главное прослушал.

Пришлось возвращаться. Исключительно для разговора.

Демоница встретила ироничной дразнящей улыбкой, хотела произнести что-то ехидное, но Ши опередил:

- Расскажи мне ещё раз, что ты о ней поняла. Не касательно меня. Только о ней.

Демоница рассмеялась и всё-таки не удержалась, придала личику нарочито раскаянное выражение, выпятила губы и добавила, прежде чем ответить на просьбу:

- Извини. Забыла, что у вас, мужиков, в такие моменты мозги отключаются напрочь.

Пусть насмешничает, если нравится. Его не волнует. Лишь бы выложила что требуется. А уже потом... разберёмся, у кого что.