Ноэль

Ноэль задыхалась в душном городе. Знакомые улицы и нелюбимое жаркое солнце не приносили радости. Родители и друзья были рады её возвращению, Ноэль тоже была счастлива увидеть их, но в душе оставалась тоска по утраченному. Её не покидало чувство, что она сделала не шаг вперёд, а десять назад.

― Ну, ты там защитилась? ― спросил папа за обедом. Он никогда особо не вникал в достижения Ноэль. Её учёба, по его словам, испортила его спокойную жизнь. Он считал, что гораздо лучше было бы выдать Ноэль замуж после школы за какого-нибудь фермера, как это было из поколения в поколение в его семье, а не переезжать за дочерью в другую страну, ради её учёбы, хоть и бесплатной. Слишком большая жертва.

― Нет, ― терпеливо ответила Ноэль, ― Защита диссертации планируется здесь, осенью на следующий год.

― И кем потом будешь? Инженером или кем там? ― продолжал спрашивать папа.

― Ой, ешь уже. Каким инженером? Она уже учёный, ― вмешалась мама, которая в отличие от папы всегда старалась быть в курсе всех успехов Ноэль и поддерживала её. Именно мама привила любовь к учёбе и делала всё возможное и невозможное, чтобы Ноэль имела шанс учиться. ― Теперь, после такой стажировки, тебе будет легче защищаться, твои профессоры же видят, что ты стараешься, и даже там себя проявила отличным аспирантом и работником.

Ноэль кивнула и улыбнулась, доедая свой суп. В том, что легче не будет она знала точно, но маме об этом знать совсем не обязательно.

― Главное, что теперь она вернулась, ― сказал папа, ― Мы ведь не можем с мамой бесконечно переезжать за тобой по всему свету, а то пока тебя не было, мама тут была, как на иголках.

― Да, теперь я снова с вами, ― улыбнулась Ноэль.

***

Профессор сильно постарел. Ноэль не видела его меньше года, а его взгяд заметно потускнел, дыхание стало тяжелей и молчать он стал чаще. Когда Ноэль постучалась и зашла к нему в кабинет, профессор стоял и с тоской смотрел в окно, заложив руки за спину. Он медленно обернулся на её голос, и на мгновение, Ноэль показалось, что в его строгом взгляде проскользнуло радостное сияние и теплота, как будто он давно её ждал.

― Приехала? ― вместо приветствия сказал он, своим мягким голосом, наполненном неприкословной сталью, ― Садись, ― указал он на стул за столом переговоров, и сам сел напротив.

― Профессор, очень рада Вас видеть, ― осторожно улыбнулась Ноэль, под строгим взглядом профессора, ― Я привезла Вам монографии профессора Кима и профессора Кана с их подписями, они просили передать их Вам лично, ― протянула книги Ноэль и профессор с любопытсвом принял их, однако, особой радости не выразил. ― А это Вам от меня их традиционный чай и конфеты, ― протянула Ноэль красивую подарочную коробку, с удовольствием заметив, как по-стариковски радостно заблестели глаза её профессора, при виде конфет, хоть и поблагодарил он привычно очень сухо.

― Задачи решила, которые я говорил? ― перешёл сразу к делу профессор. ― Да, решила и провела дополнительные эксперименты. Получила грант на исследования и развития темы в биомеханике.

― Знаю, ― кивнул профессор, ― Профессор Кан мне всё рассказал, при встрече на международном симпозиуме в начале весны.

― Профессор Кан?! ― удивилась Ноэль и стушевалась, вспоминая критику профессора Кана на семинарах, ― Что же он ещё рассказал?

― Хвалил, ― нахмурившись ответил профессор Немировски.

― Хвалил? Не может такого быть! ― воскликнула Ноэль, ― На семинарах он меня постоянно критиковал.

― Что за неблагодарная девчонка! ― проворчал профессор, ― А тебе надо, чтобы тебя только хвалили?

― Если есть за что похвалить, почему бы и нет, ― обидчиво пробубнила Ноэль.

― Ишь какая! Раз собралась чего-то добиться в науке, будь готова защищать и доказывать свою позицию всю жизнь. Или ты думала, что отличной учёбы в аспирантуре для настоящего учёного достаточно? Или думала полушь степень, а с ней и признание? Как бы ни так! ― ругался профессор.

― Простите профессор, я буду стараться больше, ― покорно опустила голову Ноэль и профессор выдохнул.

― Друзей там себе нашла? ― уже мягче поинтересовался профессор, желая подбодрить Ноэль своим интересом о её делах, но Ноэль улыбнулась как-то грустно и с тоской.

― Да, я встретила хороших друзей и ... ― она запнулась, ― И я Вам бесконечно благодарна, за возможность поехать туда и пережить столько интересных и счастливых моментов.

Старик прищурился, его глаза по-доброму заблестели и он спросил:

― Хотела бы туда вернуться?

― Я... я не могу, ― запнувшись, ответила Ноэль.

― Ты помнишь, что я сказал тебе, когда ты спрашивала у меня совета перед поступлением в аспирантуру?

― Да. Вы сказали, что как друг, советуете мне бежать из университета со всех ног, а особенно от мысли заниматься наукой всю жизнь, но как профессор, советуете мне остаться, и принять все трудности и лишения, которые за этим решением последуют.

― Верно. В прошлый раз ты послушала меня, как своего профессора, не жалеешь ли о своём решении?

― Нет, профессор. Никогда не жалела и не пожалею.

Профессор закивал, поджав губы, и подумав сказал:

― Видя твоё сомнение, я снова дам тебе два совета. Как друг, я говорю тебе стремиться быть там, где ты чувствуешь себя счастливой, и заниматься тем, что приносит тебе радость. Как профессор, я говорю тебе отбросить лишние чувства, на пути постижения научного знания и новых открытий. В этом случае, чувства и эмоции - главные враги. Выбирать, какому совету следовать, только тебе.

Ноэль хотела было ответить, но профессор её прервал.

― Хорошенько подумай, прежде чем последовать одному из советов, ― профессор вздохнул и вернулся к окну, ― В любом случае, давай поскорее завершим диссертацию, у нас с тобой не так много времени, ― добавил он, отвернувшись.

Ноэль продолжила усердно трудиться над исследованиями, занимая свои мысли работой. Иногда ей писали её заграничные друзья, интересуясь, как продвигаются дела с диссертацией, но от него она не получила ни слова, будто его никогда и не было в её жизни. Ноэль даже ловила себя на мысли, не приснилось ли ей всё, что она пережила с Ченом. Существует ли он в её мире? Только когда ей писал Кай, она убеждалась, что Чен реален, хотя Кай и не упоминал брата, а она ничего о нём не спрашивала. Иногда Ноэль встречалась со своими старыми друзьями и подругами, но время, проведённое с ними её перестало радовать и вдохновлять. Если раньше у Ноэль с ними было много общих интересов и тем для разговоров, то за это время они незаметно изменились, остались лишь общие воспоминания и ничего более, поэтому Ноэль нигде не чувствовала себя настолько одинокой, как среди своих старых друзей. На встречи с ними, Ноэль приходила последней, а уходила первой, всё чаще испытывая удовольствие от уединенных прогулок и тишины.

Ноэль не любила лето и жару, даже несмотря на то, что её день рождения был в августе. С самого утра ей позвонили её заграничные друзья с поздравлениями, Чанёль даже спел песню, а Чунмён порадовал Ноэль тем, что он и Кёнсу готовятся к защите диссертации в сентябре.

― Значит, вы раньше всех получите учёную степень! Я буду за вас болеть, ― сказала Ноэль.

― Спасибо! Чен и Чанёль тоже погружены в подготовку, их защита планируется весной, а у Бэкхёна и Сехуна следующей осенью.

― Это я помню, я тоже планирую защиту через год осенью, мы защитимся с ними во второй волне защит аспирантов нашего года. Осталось продержаться немного до нашей главной цели.

― Да, поэтому мы с ребятами желаем тебе никогда не сдаваться и идти к намеченной цели не смотря ни на что. Мы по тебе очень скучаем. ― Спасибо Чунмён, и я по вам очень скучаю.

Кай тоже прислал целое письмо с поздравлениями, а вот от Чена не было ничего. Он сдержал своё обещание. Его совсем не осталось в жизни Ноэль.

Вечером, когда все гости разошлись и Ноэль легла в кровать, читая новые пришедшие сообщения с поздравлениями перед сном, она увидела на электронной почте письмо: "Вам подарен сертификат на пирожные из нашей кондитерской и один сырный кофе. Пожалуйста, приходите за своим подарком в нашу кондитерскую". Отправитель подарка пожелал остаться неизвестным.

***

Это была любимая Ноэль осень с серым небом, когда листья давно облетели и на улице немного пахло дымом костров. Год пролетел незаметно и через пару недель Ноэль должна будет выступить перед диссертационной комиссией. Ноэль, спрятав руки в карманы плаща, шла по безлюдному парку, и, закусив губу, смотрела сквозь собравшиеся слёзы в мутное небо. Она смахнула скатившуюся, чувствуя себя, как никогда, одиноко. Ноэль присела на скамью и достав из рюкзака планшет, начала писать.

Мой профессор часто говорил мне: "Не пиши карандашом, нужно писать мысли чёрным по белому. Привыкай, что жизнь нельзя стереть ластиком и переписать. Так же и с задачей. Пиши яркой чёрной ручкой, чтобы видеть лучшую идею и главную ошибку, чтобы не повторить её больше." Так, у меня появилась привычка писать чёрной ручкой.

Мой профессор говорил мне: "Запиши свои мысли, вдруг они кому-нибудь пригодятся." Так, у меня появилась привычка писать.

Найдутся ли в мире такие слова, чтобы описать чувства любви и благодарности, которые я испытываю к каждому своему учителю, а в особенности к тем, кто вызывает во мне трепетное восхищение из-за их строгого взгляда и бесконечной мудрости, которой они со мной бескорыстно делились?! Возможно ли найти в мире более ценную вещь, чем их одобрение и похвалу в виде строгого: "Не плохо"?! Как передать восторг от наставлений и критики профессоров, которых знают во всём мире, как выдающихся учёных, и которые смотрят на тебя, как на продолжателя их исследований?! Можно ли проникнуться большей гордостью, чем когда просто стоишь рядом с ними?! Как выразить бесконечную признательность за их по-стариковски трогательную заботу в мимолётных ненавязчивых советах и прищуреный добрый взгляд?!

Какой смелостью нужно обладать, чтобы успеть сказать им об этом, пока их звезда не погасла?!

Мой профессор сказал: "У нас с тобой не так много времени". Могла ли я тогда предположить, что этого времени у нас действительно совсем не осталось.

Он сказал: "После таких моментов и таких поступков своих учеников, не страшно умирать. Ноэль, ты себе даже не представляешь, как это греет душу. Спасибо тебе", ― глядя на меня запыхавшуюся с пакетом лекарств, после того, как я, бросив своих студентов, со всег ног бежала до аптеки и обратно, потому что ему стало плохо на лекции. "Думаю, надо идти сюда на кафедру, ― прищурившись говорил он, откинувшись в кресле с апаратом, измеряющим давление, ― А то ещё помру, прямо там у доски, и детишек напугаю".

Он слушал о моих неопытных исследованиях серьёзно, в промежутках между его лекциями и моими, а после того, как я замолкала, он поворачивался к секретарю кафедры и довольно прищурившись, говорил: "Ты слышишь, Нелли, как она говорит? Слышишь, как она термины использует? Видишь, кого мы вырастили? Настоящий учёный-преподаватель. И ведь студенты её любят..."

А когда я сама будучи студенткой засыпала на его лекции, он отворачивался к доске и замолкал, глубоко задумавшись, то ли давая вздремнуть, то ли ждал, пока группа проснётся из-за тишины и кто-нибудь спросит почему он остановился.

― Кажется, я где-то ошибся, вот только не могу понять где. Посмотрите-ка у себя в конспектах, где я потерял цепочку.

Все начинали искать ошибку, листали конспект, вникали в логику расчёта, досконально разбирались, и даже профессор, наденет очки, откроет свою старую тетрадку с лекциями, которую только носил на занятия для вида, а писал на доске по памяти, старательно изображая, что тоже занят поиском ошибки. Всё это происходило до тех пор, пока кто-нибудь не обнаружит, что ошибки нет. К тому времени уже все проснутся и разберутся в вычислениях, и тогда он скажет:

― О, точно. Всё верно! Что же, продолжим дальше.

Его трюк работал каждый раз, даже после того, когда его уличили в том, что свою тетрадку он с умным видом листает задом на перёд.

Профессор бывал строгим и ворчливым, но всегда проявлял участие и заботу, мудрым советом и обидной критикой, не позволяя опускать руки. Его смысл жизни заключался в том, чтобы первую половину жизни добыть знания тяжким трудом, а во второй половине хотя бы каплю этих знаний и мудрости передать другим.

Я так много ему не сказала.

Я так много ещё не спросила.

Я вновь на распутье. За кем следовать мне теперь?!

Он был моим учителем жизни, моим наставником и другом.

Смогу ли я стать для кого-то тем же?!

Я постараюсь жить так, чтобы оправдать Ваши ожидания, профессор.

Это была Ноэль/ та, кто всегда будет благодарна своим учителям

Ноэль сидела и громко плакала. Только ветер утешал её, заглушая рыдания в опустевшем парке.

"Выражаю бесконечную благодарность моим учителям, родителям, всем кто в меня верил и в особенности тем, кто не верил".

Этой краткой фразой, значившей так много в жизни Ноэль, она подписала рукопись диссертации и сдала в печать.

***

― Прежде, чем начать слушанье диссертации, хотелось бы отметить, что соискатель была ученицей профессора Немировски, и хотя он непосредственно не был научным руководелем соискателя, но внёс значительный вклад в её работу, в том числе, передав идеи своего научного направления и своей научной школы для продолжения и развития соискателем. Это был выдающийся учёный и человек, неустанно стремившийся к научному прогрессу до конца своих дней, почтим его память минутой молчания, ― начал заседание диссертационного совета председатель.
Ноэль было тяжело. Ком в горле мешал собраться, но она должна закончить начатое, и хотя профессор не встанет в конце с речью, и не похвалит, и больше никогда не поругает, она должна сделать всё хорошо, чтобы оправдать его ожидания и не подвергнуть сомнению его умение воспитать достойных продолжателей.

― Прошу, начинайте, ― дал ей слово председатель.

―Т-тема... ― её голос хрипло сорвался, но она прокашлялась и уверенно продолжила, ― Тема моей диссертации...

Она рассказывала на автомате, думая совсем о другом, вспоминая, как шла на каждый экзамен со страхом, успокаивая себя тем, что однажды, став учёным, она вспомнит эти моменты, как этот самый будущий учёный, топает по коридору сдавать нелюбимую химию, тянет холодными пальцами билет по линейной алгебре, сдаёт зачётку с последней закрытой сессией... Каждый раз повторяя себе, что из этих моментов и испытаний в будущем будут складываться мемуары о её пути к достижению мечты.

После выступления, в течение часа Ноэль задавали вопросы по её работе: кто-то задавал провокационные, подобно профессору Кану, сбивая с толку; кто-то задавал наводящие вопросы, тем самым помогая Ноэль. В течение следующего часа зачитывали отзывы оппонентов, научного руководителя и отзывы на автореферат, выступали с отзывами о работе представители диссертационного совета. Затем началось закрытое голосование: сорок членов диссертационного совета опустили в урну свой бланк с голосом. Начался подсчёт голосов: тридцать восемь «за», два «против».

― По итогу голосования, степень кандидата технических наук присуждается Рэй Ноэль, ― торжественно сообщил председатель диссертационного совета, в конференц-зале раздались апплодисменты. Вот и всё.

Ноэль сдержано улыбнулась, выступила с краткой благодарственной речью, и пригласила всех на банкет по случаю защиты диссертации. Так было принято. Председатель объявил заседание закрытым и постепенно все начали расходиться, направляясь по указанному адресу в банкетный зал. Кто-то подходил к Ноэль и лично выражал свои поздравления или соболезнования в связи с утратой наставника, подбадривая тем, что теперь всё в её руках.

Ноэль уходила из зала последней. Она с приветливой улыбкой забрала пальто в гардеробе. На улице рано стемнело из-за сгустившихся туч и холодного осеннего дождя. Ноэль дошла до парковки института под зонтом и села в машину. Она обхватила себя руками, и опустив голову на руль заплакала. Внутри неё всё болело, словно её избили палками и на теле не осталось ни единого живого места, а она вот-вот начнёт кашлять кровью.

***

― Сегодняшний ужин просто великолепен, миссис Ким, ― восхищалась миловидная девушка, сидевшая за столом напротив Чена, который безразлично перебирал еду в тарелке. ― Родители оплатили мне обучение у лучшего шеф-повара города, поэтому я тоже научилась неплохо готовить. Думаю, мне стоит как-нибудь приготовить для Чондэ, ― кокетливо улыбнулась она, пока он начал скучающе потягивать вино.

― Чен, сынок, ты бы не пил слишком много, ― остановила его миссис Ким, вежливо хихикая, ― Я хотела бы, чтобы ты отвёз Нари домой.

На что Чен демонстративно налил ещё бокал вина, словно не слыша мать, допил его, поставив пустым на стол.

― К сожалению, сегодня я выпил уже слишком много, поэтому не могу сесть за руль, ― равнодушно ответил он, и Кай, сидевший рядом, издал смешок, потерев кулаком нос. За напряжённой улыбкой миссис Ким было заметно, как она стиснула зубы от гнева и сжала в правой руке столовый нож, и если бы не гости, то точно ударила бы кулаком по столу и уже надавала подзатыльников обоим сыновьям: старшему за наглость, младшему за поддержку.

― Не страшно, ― улыбнулась Нари, ― Думаю, Чондэ сможет проводить меня на такси, а по пути, мы как раз поговорим, не отвлекаясь на дорогу.

Кай в предвкушении дальнейшего развития событий почесал бровь и сложил руки на груди, глядя, как Чен достал из кармана пиджака ручку и на плотной белой салфетке начал что-то быстро писать.

― Ты поедешь сегодня на такси сама, потому что я не хочу тебя провожать, ― проговорил он не глядя, дописывая текст.

― Чондэ! ― возмущённо воскликнула миссис Ким, а девушка выжидающе прищурилась, но Чен продолжал.

― Однако, если ты хочешь пойти со мной на свидание, то вот дата и место встречи. Приходи, если сможешь, ― закончил писать Чен, и протянул девушке исписанную салфетку. Этот жест успокоил миссис Ким, кажется, она была почти счастлива, но тут же занервничала, заметив, как хихикает Кай. Девушка с победной улыбкой взяла салфетку, но взглянув на неё тут же изменилась в лице.

― Это ещё что? ― нахмурилась она.

― Разве ты не говорила, что родители оплатили твоё образование в одном из лучших университетов заграницей?

― И что с того? Причём здесь все эти формулы?

― Я полагаю, для тебя не составит труда решить эти задачи.

Девушка вскочила и скомкав салфетку кинула её в Чена.

― Я что тут пришла собеседование проходить, или экзамен сдавать?! Мне этой дурацкой математики в школе хватило. Как ты смеешь такой идеальной девушке, как я, устраивать подобные испытания?!

― Идеальная девушка учится без попечения родителей, вкусно готовит, любит математику гораздо больше чем меня, и ты - не она, ― безразлично сказал Чен, подливая себе вина.

― Я уже вызвал тебе такси, ― заботливо сказал ей Кай, поджав губы и покрутив в руке телефон.

Девушка фыркнула и помчалась к выходу.

― Нари... Нари, подожди, ― поспешила следом за ней миссис Ким, ― Это какое-то недоразумение...

Не успев догнать девушку, она посеменила обратно в столовую, где Чен спокойно допил вино в присутствие хихикающего Кая. Подняв со стола ту самую салфетку, и увидев на ней интегральные уравнания, логарифмы и матрицы, миссис Ким начала кричать:

― Ты что наделал, негодный мальчишка?! Это уже восьмая потенциальная невеста, которую ты выпроводил, не считая Ёндже!

Чен со вздохом встал из-за стола, и направился в сторону своей комнаты, под причитания и преследования своей матери.

― Где я найду тебе ещё боллее идеальную невесту? Да во всей стране лучше не найти...

― А вы никогда такую и не найдёте, ― Чен остановился у двери в свою комнату, ― Поэтому я прошу больше не утруждать себя поисками, ― сказал Чен и захлопнул дверь перед негодующей от возмущения миссис Ким.

― Она не вернётся! ― закричала миссис Ким, топнув ногой.

― И поэтому я умру в одиночестве, ― донеслось за закрытыми дверьми.

― Если ты так любил её, нужно было жениться и не отпускать домой! А ты свой шанс упустил, и теперь выбирай из того, что есть! ― закричала миссис Ким, схватившись за сердце, ― Ах, за что мне это... ― запричитав себе под нос, она заковыляла прочь.

Чен со вздохом плюхнулся в кресло. Откинув голову назад, он раздраженно провёл рукой по волосам, взял планшет и зашёл на страницу из закладок. «...За кем следовать мне теперь?»

В очередной раз он перечитал последнюю публикацию, хмурясь. Уже две недели прошло, а Ноэль так и не появлялась в сети. Он вошёл в свою учётную запись по ником Dancing King и написал комментарий: «Следуя за своей мечтой, ты продолжаешь следовать за своим учителем, который теперь живёт в твоём сердце, в твоих идеях, в твоих достижениях! Не сдавайся, даже если кажется, что больше не можешь!»