Глава 107
- Ты нарочно? Хочешь меня разозлить? - голос Гу Хуайчжана был низким, а в янтарных глазах застыло странное, нечитаемое выражение.
Чи Я поджал губы, стараясь не выглядеть виноватым или трусливым, и встретился с Гу Хуайчжаном взглядом: - Ты просил не называть тебя «дагэ», но... но в моем сердце ты именно такой... человек, как старший брат...
- Человек, как старший брат? - Гу Хуайчжан слегка усмехнулся с холодком. - Раз уж ты считаешь меня братом, то почему целыми днями пускаешь слюни на мое тело?
- Кто это сказал? - инстинктивно возразил Чи Я. - Я максимум... самую малость краснею!
Гу Хуайчжан смотрел на него молча, на его губах промелькнула легкая улыбка. Чи Я постепенно осознал смысл сказанного и внезапно закрыл лицо руками.
Жизнь - боль.
Гу Хуайчжан наклонился к самому его уху и тихо произнес: - Раз уж тебе так нравится мое тело, как насчет того, чтобы стать моим парнем?
Голос мужчины был низким, полным мягкого искушения: - Станешь моим парнем - буду давать тебе трогать себя каждый день, а по ночам будешь спать прямо на мне.
Чи Я: «...»
Гу Хуайчжан заправил прядь его волос за ухо и прошептал: - Подумаешь?
А-а-а-а!
Кто, черт возьми, научил этого главу семьи приему «соблазнение плотью»! Как можно настолько точно бить по слабостям Чи Я!
Чи Я в изнеможении закрыл уши и взмолился шепотом: - Ты... ты замолчи уже...
- Почему это мне нельзя говорить? - выражение лица Гу Хуайчжана стало серьезным. - Боишься, что я тебя пошатну?
Чи Я промолчал, спрятав голову, как страус. Черт возьми, знает ли этот мужчина вообще, что такое чувство меры!
Гу Хуайчжан смотрел на его покрасневшие кончики ушей, выглядывающие из-под пушистых волос. Уголки его губ непроизвольно дернулись. Он мягко положил ладонь на белоснежную, изогнутую, словно у лебедя, заднюю сторону шеи юноши и негромко сказал: - Я просто хочу, чтобы ты осознал реальность, Чи Я.
- Я добр к тебе, потому что хочу быть твоим мужчиной, а не твоим братом.
«Страус» перед ним на мгновение затих, а затем из-под локтей Чи Я донесся глухой голос: - Тогда я бы предпочел... предпочел, чтобы ты не был... ко мне так добр...
- Так не пойдет, - Гу Хуайчжан лениво поглаживал кончиками пальцев его шею. - Игра уже началась, Чи Я, и у тебя нет права давать команду «стоп».
Чи Я: «...»
- Впредь зови меня по имени, - сухо добавил Гу Хуайчжан. - Если еще раз услышу «дагэ» - пеняй на себя.
Чи Я был так сбит с толку выходками Гу Хуайчжана, что продолжать отдых у него не было никакого настроения. Гу Хуайчжан вывел его наружу.
В раздевалке стояло несколько человек, которые тоже переодевались. Чи Я вышел из душевой кабинки и встал перед зеркалом, чтобы высушить волосы феном. Не успел он просушить и половины, как фен у него из рук забрали.
Чи Я нахмурился и обернулся: - От-отдай.
Гу Хуайчжан одной рукой держал фен, а другую запустил в его влажные волосы: - Не вертись.
Кто-то рядом бросил на них мимолетный взгляд. Чи Я поколебался, но сопротивляться не стал. В конце концов, он уже понял: если этот мужчина решил что-то сделать, он это сделает во что бы то ни стало.
Он поджал губы и опустил голову. В следующую секунду над макушкой зажужжал фен.
Опустив ресницы, он рассматривал серые узоры на мраморной столешнице. Спустя мгновение он не выдержал и беззвучно поднял глаза на высокую фигуру мужчины в зеркале.
Гу Хуайчжан был выше его на целую голову, с широкими плечами. Стоя сзади, он почти полностью закрывал его собой. Черты лица холодные и глубокие - даже с голым торсом и в одних плавках от него исходила подавляющая аура власти.
И сейчас он с предельным сосредоточением сушил ему волосы.
Очевидно, что глава семьи был совершенно не привык к такому делу, как сушка чужих волос. Движения были неумелыми: вначале он то и дело больно дергал Чи Я за кожу головы, а сами движения феном были резковатыми.
Но он делал это очень старательно.
Говорят, что серьезный мужчина - самый привлекательный. Чи Я, который поначалу собирался лишь разок-другой подсмотреть, вскоре засмотрелся и замер, не отрывая взгляда от зеркала.
Гу Хуайчжан это почувствовал. Он слегка приподнял веки и встретился с ним взглядом в отражении.
В тот миг, когда их глаза - холодные, глубокие янтарные и растерянные - встретились, сердце Чи Я бешено подпрыгнуло. Не успев среагировать, он инстинктивно опустил ресницы.
Гу Хуайчжан ничего не сказал. Его взгляд задержался на изящном лице юноши в зеркале, а в глубине глаз промелькнула нежность, которую никто не заметил.
В раздевалке то и дело слышался смех других людей, но гудение фена у уха стало словно невидимым барьером, мягко окружившим двоих людей у зеркала.
Целый мир для них двоих.
Чи Я стоял, опустив голову и поджав губы, оставляя на чистой сияющей поверхности столешницы беспорядочные отпечатки пальцев.
Ощущение сейчас было очень странным: на душе было то очень спокойно, то очень тревожно.
Словно ласковое пламя медленно лизало дно котла. Он лежал в этом котле, чувствуя легкую боль от постоянного жара, но не мог удержаться от того, чтобы с удовольствием ворочаться в теплой воде.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем бесконечное жужжание наконец стихло. Над головой раздался низкий магнетический голос мужчины: - Готово.
Чи Я хмыкнул, поднял веки и сначала инстинктивно скользнул взглядом по телу мужчины позади, а затем перевел глаза на себя в зеркале.
Чи Я: «???»
Чи Я: «!!!»
Гу Хуайчжан за его спиной не спеша вешал фен обратно на стену. Он взглянул на голову юноши: - Ну как?
Тон был ровным, будто он был уверен, что сейчас получит в ответ застенчивый и благодарный взгляд.
Чи Я развернулся и тут же наградил его ударом кулака.
Гу Хуайчжан опешил: - Что случилось?
Чи Я вытаращил глаза и, тыча пальцем в свою голову, заикаясь, закричал: - Ты... ты что со мной с-сделал!
Гу Хуайчжан слегка нахмурился и пригладил его волосы рукой: - Разве плохо? Такой пушистый...
Чи Я, с головой, на которой белые волосы торчали во все стороны, как у дикого мустанга в стиле «семейки Аньцзан», был готов провалиться сквозь землю.
А-а-а-а! Он так и знал, что красота ослепляет!!
Лицо его покраснело от гнева. Он с яростью оттолкнул руку мужчины и прошипел сквозь зубы: - В этой жизни! Даже не д-думай... больше никогда не д-дотрагивайся до моих волос!!
И, не оборачиваясь, он пулей влетел обратно в душевую.
Гу Хуайчжан остался стоять на месте. На его холодном, величественном лице на редкость отчетливо проступило недоумение.
Неужели его только что лишили права гладить Чи Я по голове?
Что же он сделал не так, за что получил столь жестокое наказание?
Через несколько минут Чи Я вышел с вновь мокрыми волосами. Не глядя на мужчину, он поджал губы и сам высушил их феном.
Гу Хуайчжан уже оделся. Он стоял рядом, словно привидение, и не шевелясь пялился на его макушку.
Чи Я терпел до тех пор, пока не высушил волосы. Выключив фен, он наконец не выдержал и обернулся, сверкнув глазами: - На что... на что ты смотришь?!
- Учусь, как правильно сушить волосы, - Гу Хуайчжан не отрывал от него взгляда. - Я был неправ. В следующий раз сначала научусь, а потом высушу тебе.
Чи Я уставился на него и внезапно густо покраснел.
Лишь спустя долгое время он, запинаясь, выдал напускным тоном: - Н-не будет никакого следующего раза!
Гу Хуайчжан поджал губы, но спорить не стал. Будет следующий раз или нет - решать всё равно не Чи Я.