Глава 106
Цинь Юйчуань уже переоделся в плавки и с очень недовольным видом прислонился к бортику.
Гу Хуайчжан подозвал официанта и передал другу бокал вина: - Что случилось?
Цинь Юйчуань мрачно принял бокал: - Перепил. Не сдержался.
Гу Хуайчжан на мгновение замер, поднося бокал к губам. Этот сценарий кажется смутно знакомым.
Он взглянул на юношу, который неподалеку весело плескался в воде, прищурился и, опустив веки, медленно отпил вина: - Я тоже не сдержался.
Цинь Юйчуань резко повернул голову: - И после этого он всё равно пришел с тобой плавать?
Гу Хуайчжан посмотрел на него в профиль и сделал еще один неспешный глоток.
Цинь Юйчуань: «............» Цинь Юйчуань: «Черт».
На губах Гу Хуайчжана промелькнула тень улыбки, но он быстро взял себя в руки. В конце концов, нельзя сыпать соль на рану своего единственного лучшего друга.
Помолчав, Гу Хуайчжан перевел взгляд на двоих парней, которые о чем-то болтали, брызгаясь водой: - На самом деле, я тобой восхищаюсь.
Цинь Юйчуань посмотрел на него. Гу Хуайчжан продолжил: - Как ты умудрялся терпеть столько лет?
Он сам твердил себе, что это парень брата, и его терпения хватило меньше чем на месяц. А Цинь Юйчуань жил бок о бок с объектом своего тайного обожания долгие годы, исправно играя роль безупречного старшего брата и наблюдая, как Цинь-третий каждый день меняет пассий.
В искусстве самообладания он явно уступал другу.
Цинь Юйчуань замер, а затем горько усмехнулся. На его мужественном лице на миг отразилась глубокая тоска: - А какой у меня был выбор?
Со стороны казалось, что они с Гу Хуайчжаном одинаковые: оба строгие, серьезные мужчины, старшие сыновья, взвалившие на плечи груз семейных обязанностей. Трудоголики, следующие ожиданиям старших и правилам клана, вечно запертые в колее, где нет места личной жизни.
Но Цинь Юйчуань прекрасно понимал: на самом деле это он - трусливая марионетка семьи, не смеющая перешагнуть черту.
Гу Хуайчжан был другим. Его путь был его личным выбором. До двадцати пяти лет этим мужчиной двигало яростное желание мести и амбиции - жажда власти. Он добился всего только потому, что сам этого хотел, а не из-за каких-то там «ожиданий предков» или «семейного долга».
Скорее всего, в глазах Гу Хуайчжана те кандалы, что душили Цинь Юйчуаня, не стоили и ломаного гроша.
Поэтому Цинь не смел. У него не было той внутренней силы Гу Хуайчжана, благодаря которой им никто не мог помыкать, и не было его решимости делать то, что хочется.
И теперь, похоже, у него не было даже такой удачи, как у Гу - судя по тому, что лицо Гу не расцарапано, и он даже привел парня в бассейн.
Цинь Юйчуань помрачнел и пробормотал: - ...Какой у меня был выбор.
Прошли тысячи дней и ночей. Он мог контролировать, что Цинь Юйцзэ ест и что он носит, но он не мог запретить двадцатилетнему парню влюбляться. Сколько ночей он провел без сна, глядя в окно, как небо светлеет, пока Цинь Юйцзэ не было дома.
Когда боль доходит до предела, сердце немеет. Он даже занимался самообманом, думая: «Хорошо, что он хотя бы не привел кого-то домой со словами, что это настоящая любовь и он женится».
Фразу «старший должен подавать пример» он слышал с самого детства. И он отлично справился: стал послушным старшим сыном, опорой семьи, преемником, которого хвалят все дядюшки и старейшины. К этому моменту он уже и сам забыл, какой он на самом деле.
Цинь Юйчуань залпом осушил бокал и сказал: - Вот почему он не мог, как наш второй брат, уехать путешествовать и рисовать по всему миру? Виделись бы раз в три-пять лет...
Если бы они не виделись годами, время, возможно, стерло бы чувства. Но Цинь Юйцзэ постоянно мелькал перед глазами, словно озорная рука, раз за разом сдирающая струп с кровавой раны. Это было так жестоко и невинно одновременно.
В итоге он решился: под предлогом разработки нового месторождения отослал брата подальше, в Африку. Но надолго ли его хватило? Стоило Юйцзэ пожаловаться в трубку и капризно позвать «дагэ», как он снова сдался.
Гу Хуайчжан промолчал, понимая, что другу не нужны слова. Он лишь подозвал официанта, чтобы заменить пустой бокал в руках Циня. Легкое шампанское - для таких закаленных мужчин это была лишь вода.
Гу Хуайчжан скользнул взглядом по осунувшемуся лицу друга и посмотрел вдаль, на другой берег бассейна.
Юноша, весь мокрый, как раз выбирался из воды. Цинь Юйцзэ присел рядом с ним на корточки, взлохматил его белые волосы и что-то сказал, а затем расхохотался. На лице Чи Я тоже промелькнула улыбка, и он принял бокал из рук Юйцзэ.
Гу Хуайчжан наблюдал, как тот сделал маленький глоток. Видимо, вкус ему понравился: он, словно кот, прищурил глаза. Тонкие белые лодыжки изящно свешивались с бортика, а когда он пошевелил пальцами ног, за ними взметнулся шлейф сверкающих капель.
Гу Хуайчжан невольно едва заметно улыбнулся и синхронно с юношей отпил вина.
Оба они были слишком привлекательны, чтобы оставаться незамеченными. Увидев Чи Я и Цинь Юйцзэ на берегу, к ним вскоре подошли две девушки и со смехом спросили, нельзя ли к ним присоединиться.
Чи Я поднял голову на стоявшую перед ним девушку, на мгновение растерявшись. Так как он выглядел моложе своих лет, противоположный пол редко проявлял к нему такой прямой интерес. Он внезапно смутился; перед красивой девушкой в откровенном бикини его лицо залилось румянцем, и он не знал, куда деть глаза.
Цинь Юйцзэ расхохотался, наклонился и ущипнул его за щеку: - Да ладно, ты серьезно? Такой чистоплюй? Или к тебе никогда красотки не подкатывали?
Чи Я оттолкнул его руку и заикаясь произнес: - Я... я не пойду, вы... вы идите развлекайтесь...
- Черт, я так и знал, что не стоит тебя слушать, - Цинь Юйцзэ без лишних слов схватил его за запястье и потянул за собой. - Пошли-пошли, выпьем. Какой смысл здесь сидеть!
Чи Я покорно следовал за ним, чувствуя, что Юйцзэ делает это нарочно. Улыбка, движения - всё слишком наигранно. Будто он специально работает на публику... Кому он хочет это показать?
Он инстинктивно обернулся и увидел, что двое мужчин тоже вышли на берег. Гу Хуайчжан выглядел недовольным: он даже не надел шлепанцы, с его тела стекали капли воды, и он широким шагом направлялся к ним.
Чи Я охватило необъяснимое чувство вины. Он быстро вырвал руку из хватки Цинь Юйцзэ, и в ту же секунду его запястье перехватил Гу Хуайчжан.
- Прошу прощения, - холодно бросил Гу Хуайчжан, обведя взглядом собравшихся вокруг людей. - Он мой парень.
Чи Я: «............»
Его уже тащили прочь, и он только хотел что-то сказать, как мимо него стремительно прошел еще один мужчина. Обернувшись, Чи Я увидел мрачного Цинь Юйчуаня, который направлялся к брату. Юйцзэ, заметив его, тут же приобнял одну из девушек за талию и с вызывающим видом ухмыльнулся брату: - Что, братец, раз сам не заводишь романов, то и мне запретишь любить?
Он, казалось, задался целью бить по больному: в последнее время он постоянно подчеркивал их родство, называя его «братом», а себя «твоим братишкой». С этими словами он бесцеремонно приподнял подбородок девушки, собираясь её поцеловать. Гнев исказил лицо Цинь Юйчуаня. Не говоря ни слова, он подошел, просто схватил Юйцзэ за загривок и уволок прочь.
Чи Я смотрел на Цинь Юйцзэ, который в руках брата трепыхался, как цыпленок, не в силах даже пошевелиться, и ему стало его немного жалко. Он невольно поднял глаза на Гу Хуайчжана: - Мы не... не пойдем их разнимать?
Гу Хуайчжан посмотрел вслед Цинь Юйчуаню, который тащил брата в сторону отеля, и сухо ответил: - Не нужно, он знает меру.
Чи Я всё еще не мог поверить: - Точно не н-нужно? Они же... они же... братья...
Последнее слово он произнес совсем шепотом. Одно дело - читать про «инцест» в новеллах, и совсем другое - видеть такое в реальности. Это было слишком... шокирующе!
Он нахмурился и попытался высвободить руку из хватки Гу Хуайчжана, чтобы пойти следом, но тот легким рывком притянул его обратно. Гу Хуайчжан обхватил его за грудь и, склонившись к самому уху, тихо произнес: - Они не родные.
Чи Я перестал сопротивляться и в шоке округлил глаза. - П-правда?
Оказалось, что Цинь Юйцзэ был усыновлен. У предыдущего главы семьи Цинь был счастливый брак. Вскоре после свадьбы родился Цинь Юйчуань. Сын был, но пара хотела и дочку. Однако второй ребенок тоже оказался мальчиком.
Господин Цинь не хотел, чтобы жена снова проходила через тяготы родов, и предложил усыновить ребенка. В приюте они увидели Цинь Юйцзэ - длинноволосого ребенка с изящными чертами лица. Маленький Цинь Юйчуань тогда вцепился в него мертвой хваткой и отказался отпускать, настаивая, что заберет «сестренку» домой. Родители со смехом объясняли, что это мальчик, но их обычно послушный первенец стоял на своем. Так Юйцзэ стал третьим ребенком в семье Цинь.
Видимо, жизнь в приюте была не сахар, потому что в детстве Юйцзэ был робким и пугливым. Но он быстро научился подстраиваться под людей: он знал, что если радовать родителей, то получишь конфету. С чужими он был дикарем, но в объятиях госпожи Цинь тихо звал её «мамой» - так нежно, что сердца супругов таяли, и они действительно растили его как принцессу.
Про старшего и говорить нечего: он берег приемного брата как зеницу ока. В детстве носил за него портфель, а когда они выросли - брал на себя его вину. Когда Юйцзэ проказничал, Юйчуань просто падал на колени: «Сяо Цзэ еще неразумен, это моя вина как старшего брата. Отец, если хочешь наказать - бей меня».
«Ну и ну», - подумал Чи Я. Когда человек растет в такой безграничной любви и баловстве, как можно спокойно смотреть на то, как он целует других. А Цинь Юйчуань смотрел на это годами.
Он не удержался от вопроса: - Значит, они окончательно всё вы-выяснили? И... и что теперь Дагэ Цинь со-собирается делать?
- Не знаю, - рассеянно отозвался Гу Хуайчжан. Глядя на его ноги, погруженные в воду, он добавил: - Будет медленно преследовать, медленно изматывать... Глядишь, когда-нибудь тучи рассеются и выглянет луна.
Чи Я заметил его взгляд, инстинктивно поджал пальцы ног и отвел ногу в сторону. Заикаясь, он попытался отвлечь мужчину: - А... а вдруг Цинь Юйцзэ просто... просто его не л-любит?
Гу Хуайчжан небрежно бросил: - Такого варианта не существует.
Чи Я опешил: - П-почему?
- Ни почему, - Гу Хуайчжан поднял на него тяжелый взгляд. - Просто это невозможно.
Они пристально смотрели друг на друга. Говорили о других, но казалось, что в каждом слове скрыт иной смысл.
Чи Я опустил ресницы, но тут же снова поднял глаза: - Дагэ, ты слишком... слишком самоуверен...
- Чи Я, - Гу Хуайчжан назвал его по имени, понизив голос. - Я разве не говорил, что мне не нравится, когда ты зовешь меня Дагэ?
Чи Я поджал губы и ничего не ответил. Он сделал это нарочно. Подражая Цинь Юйцзэ.
Но он забыл: Цинь Юйцзэ додразнился до того, что его сейчас уволокли куда-то устраивать «строгий выговор».