Глава 102
Выйдя из покоев настоятеля, ребята весело обсуждали свои предсказания, предусмотрительно держась на расстоянии от Чи Я. Разве не видно, что папаша Гу прилип к нему и ни на шаг не отходит!
Чи Я же шел словно в трансе. Он молча брел вперед и чуть не врезался в колонну, если бы Гу Хуайчжан не приобнял его за плечи, уводя в сторону.
Там, внутри, мастер Минцзин сказал, что их встреча - это судьба. По правилам он толкует не больше десяти предсказаний в день, но сегодня как раз остались свободные, и он позволил каждому вытянуть по одному бесплатно. У Босса, Моши и остальных предсказания были хорошими - «высшие» или даже «высшие из высших». А вот у Чи Я - не очень.
Ему выпало: «Закатное облако летит вместе с одиноким лебедем; осенние воды сливаются в один цвет с бесконечным небом».
Стихи, полные абсолютного одиночества. «Среднее» предсказание.
Мастер на мгновение задумался и, в порядке исключения, позволил ему вытянуть второе. Кто бы мог подумать - снова «среднее».
- Не расстраивайся, - Гу Хуайчжан опустил руку и осторожно взял его за ладонь, утешая. - Разве второе не было хорошим?
«Истерзаешь железные башмаки в бесплодных поисках, а обретешь всё, не затратив ни малейшего усилия».
Мастер сказал: когда тратишь все силы ради цели, но не получаешь ничего - наступит момент, когда тропа вдруг свернет и откроется ясный вид. Он советовал сохранять спокойствие духа; настанет день, когда, обернувшись, он увидит того самого человека в свете затухающих фонарей.
- Я и н-не расстраиваюсь, - Чи Я поднял голову и слабо улыбнулся. В улыбке сквозила горечь. - Видно, такова с-судьба...
Если взглянуть на его прошлую жизнь - разве это не было то самое «закатное облако и одинокий лебедь»? А будет ли момент, когда он «обретет всё без усилий» - покажет только время.
Но на душе всё равно было немного тоскливо. Помолчав, Чи Я снова улыбнулся: - Мастер... и вправду Мастер.
Неизвестно, что принесет второе предсказание, но за первое он готов был поклониться монаху в пояс. Честно говоря, он даже боялся смотреть мастеру в глаза - казалось, его взгляд видит насквозь всё самое сокровенное.
Гу Хуайчжан долго смотрел на него, а затем внезапно произнес: - Мой текст был такой: «Перелезешь через восточную стену и обнимешь ту деву - получишь жену. Не обнимешь - не получишь». Мастер сказал, что это добрый знак, и посоветовал мне быть настойчивее в ухаживаниях.
Чи Я: «............»
В голосе Гу Хуайчжана послышались смешинки, когда он повторил его слова: - Мастер и вправду Мастер.
Чи Я тут же стукнул его кулаком по плечу и, краснея, заикнулся: - Я... я же с-сказал, что не хочу знать!
- М-м, - негромко рассмеялся Гу Хуайчжан, перехватывая его запястье. - Я просто хотел, чтобы ты немного порадовался.
Чи Я: «...» «Интересно, кто из нас тут на самом деле радуется!»
А Гу Хуайчжан, казалось, действительно был очень доволен. Он вел юношу за руку, и на его лице сияла открытая улыбка. Уголки губ приподняты, янтарные глаза светились так ярко, как никогда прежде - словно лед, тающий на весеннем солнце. В нем была какая-то поразительная, чистая харизма.
Чи Я покраснел еще сильнее и, отвернувшись, с щелчком раскрыл веер, закрывая им лицо от солнца (и от взглядов), делая вид, что ему просто жарко.
Но он заметил, что многие паломники смотрят на них. Босс и остальные стояли впереди под деревом и тоже косились в их сторону с ехидными ухмылками.
«............» Чи Я тут же выдернул свою руку из ладони Гу Хуайчжана.
Тот не ожидал этого и сначала инстинктивно сжал пальцы крепче, но быстро отпустил, видя, как раскрасневшийся юноша прячет руки в карманы брюк.
- Что случилось? - спросил Гу Хуайчжан.
Чи Я, не в силах вымолвить ни слова, сердито зыркнул на него и со всех ног припустил к друзьям.
Гу Хуайчжан посмотрел на ребят под деревом и всё понял. Уголки его губ снова поползли вверх. Смущенный Чи Я с его маленькими капризами был милее всего на свете.
Раньше он думал: если он когда-нибудь и решит завести отношения, то это будет кто-то независимый и серьезный. Чтобы они уважали друг друга, как почетных гостей - это казалось ему идеалом.
Но теперь он понял: «уважать как гостя» - это самое печальное, что может быть. Когда действительно любишь, разве можно удержаться от желания нарушить границы?
Ему приходилось тратить колоссальные усилия, чтобы сдерживать этот порыв - желание буквально проглотить Чи Я по кусочку. Стоило чуть ослабить контроль, как жажда вырывалась наружу: хотелось обнять его, прижать так крепко, чтобы он полностью врос в его объятия. Чтобы они были неразлучны до конца времен. И чтобы никто никогда не посмел его отпустить или разлучить их.
Желания, скованные десятилетиями, наконец прорвали дамбу, и на волю вырвался зверь. Предельно голодный зверь.
То, как Чи Я хорохорился, пытаясь скрыть смущение, его сердитые взгляды или медленно краснеющие кончики ушей - всё это заставляло Гу Хуайчжана буквально взрываться изнутри.
Он помедлил секунду, а затем невозмутимо последовал за ним. Жаль, что сейчас Чи Я не давался в объятия - приходилось ловить любой удобный случай, чтобы просто коснуться его руки, и даже тогда юноша «выпускал колючки».
Чи Я всё еще пылал лицом и усиленно обмахивался веером. Агатовый браслет на его запястье подрагивал, как пульсирующая кровь.
Не глядя на мужчину, он буркнул: - Т-ты сам дальше гуляй, а нам п-пора идти развлекаться...
Гу Хуайчжан взглянул на часы: - Позвольте мне угостить вас обедом.
Босс тут же вставил: - Нет-нет, не нужно, мы еще не нагулялись! Папаша Гу... то есть, брат Гу, идите с Чи Я пообедайте, как раз время пришло, ха-ха-ха!
Как можно сейчас позволять «папе» платить за обед? Вот когда он официально добьется Чи Я - тогда другое дело! К тому же, благодаря его связям они уже получили такую милость от настоятеля. Было бы верхом неблагодарности и бестактности мешать их свиданию наедине.
Чи Я вовсю сверлил Босса взглядом, но тот мастерски притворялся слепым. С двусмысленной улыбкой он похлопал юношу по плечу: - Чи-малыш, сегодня ведь целый день выходной. Хорошенько погуляй с братом Гу, а завтра я угощу тебя хого!
Прямую трансляцию посмотреть не удастся, так хоть в пересказе послушает!
Чи Я в немом изумлении смотрел, как Босс под ручку с Моши уводит всю компанию прочь. Его... его просто вот так продали??
Гу Хуайчжан стоял рядом, посмеиваясь: - Твои друзья весьма понятливые люди.
Чи Я, не зная, на ком выплеснуть гнев, обернулся к нему: - Ч-чего ты смеешься! С чего это ты стал таким с-смешливым!
Мало того что смеется, так еще и говорит так язвительно! Где хваленая сдержанность? Где немногословность? Это какой-то поддельный «властный босс»!
Гу Хуайчжан посмотрел на него: - Тебе больше нравится, когда я не улыбаюсь?
Чи Я заикнулся: - Кому это н-нравится!
Гу Хуайчжан поджал губы и замолчал. Улыбка исчезла. Видя его серьезность, Чи Я сам почувствовал себя неловко. Он заволновался: неужели он и правда ведет себя слишком капризно и несправедливо?
Честно говоря, он считал, что Гу Хуайчжану очень идет улыбка... С ней он казался гораздо более живым, чем в образе сурового главы семьи.
Они направились к выходу из храма. Мучимый чувством вины, Чи Я то и дело украдкой поглядывал на лицо спутника. Заметив это, Гу Хуайчжан опустил на него взгляд: - Что такое?
- ... - Чи Я закусил губу и немного натянуто проговорил: - Я вовсе н-не считаю, что тебе н-не идет улыбаться.
Гу Хуайчжан молча смотрел на него.
- ...Я был неправ, не стоило на т-тебя кричать, - не выдержав его взгляда, честно извинился Чи Я. - Тебе стоит ч-чаще улыбаться. Правда.
Гу Хуайчжан неопределенно хмыкнул, но ничего не ответил. Чи Я плелся следом, умирая от тревоги. «Неужели этот человек и правда обиделся?!»
И тут Гу Хуайчжан произнес: - Я не могу иначе.
Чи Я: «?»
- Когда я вижу тебя, мне хочется улыбаться. Когда ты смущаешься - мне смешно, когда ты злишься на меня - тоже хочется смеяться, - Гу Хуайчжан смотрел на него с предельно серьезным лицом. - Я совершенно не могу с собой совладать.
Чи Я: «............»
Черт побери! Какой дурак только что переживал за этого мужчину? Казнить немедленно!