Глава 101
На следующий день был праздник Дуаньу. Около семи утра пришло сообщение от Гу Хуайчжана: он спрашивал, занят ли Чи Я сегодня. Последнее время работы было невпроворот, и Чи Я, не зная, отдыхают ли остальные, подумал и ответил, что, скорее всего, придется работать.
Но едва он отправил сообщение, Босс громко клацнул по клавишам: - Готово!
А затем добавил: - Устал я за эти дни как собака. Сегодня Дуаньу, пойдете гулять?
Чи Я опешил: - Сегодня... не снимаем?
- Видео к празднику мы еще пару дней назад отсняли, я его только что выложил, - Босс потянулся. - Так что сегодня отбой, устроим себе выходной.
Чи Я сжимал в руках телефон, колеблясь, но так и не решился написать Гу Хуайчжану правду.
Лю Ся предложила: - Пойдемте в горы! Говорят, храм на Северной горе очень помогает в делах сердечных.
Чи Я рассмеялся: - Похоже, ты и правда о-очень хочешь влюбиться...
- А то, - Лю Ся кивнула совершенно открыто. - Пока молоды, надо любить на полную катушку, иначе время - на ветер.
Чи Я лишь улыбнулся, поджав губы, и ничего не сказал. Ему тоже хотелось любить. Любить, пока молод.
Но... станет ли Гу Хуайчжан тем самым человеком? Он не знал.
Компания собрала вещи и отправилась в горы.
Северная гора находилась не так уж далеко, по соседству с Восточной. Это было известное в городе А место, прославившееся в основном благодаря древнему храму Каменного Будды на самой вершине. Говорили, что храм был построен еще в эпоху Тан, а высеченная из камня фигура Будды обладала чудодейственной силой, поэтому поток паломников не иссякал веками.
Выйдя из машины, Чи Я задрал голову, любуясь живописным горным пейзажем. Он вдруг вспомнил, как тетушка Чжан говорила, что хочет приехать сюда на Дуаньу, чтобы попросить у небес суженую для Гу Хуайчжана. Интересно, приехала она или нет?
А если приехала, не встретятся ли они? Чи Я вдруг стало не по себе.
Он ведь сказал Гу Хуайчжану, что будет занят. Если они столкнутся здесь, будет ужасно неловко.
Хотя... вряд ли. Гу Хуайчжан не казался человеком, который пойдет в храм бить поклоны Будде ради душевного утешения.
В честь праздника у подножия развернулась ярмарка. Торговые лавки тянулись извилистой лентой от самого подножия до вершины. Повсюду продавали ароматные мешочки и цзунцзы; кто-то принес на продажу пучки полыни. Воздух был пропитан смесью запахов специй, целебных трав и листьев бамбука - аромат был невыразимо приятным.
По пути им встречались толпы туристов, было очень шумно и весело. Чи Я в прошлой жизни рано уехал за границу, и в его памяти такие развлечения, как походы в храмы, ассоциировались больше с пожилыми людьми. Однако, присмотревшись, он удивился: среди паломников было полно яркой, нарядной молодежи, похожей на студентов. Стариков, напротив, было не так уж много.
Гуань Цзин усмехнулся: - Сейчас молодежь обожает ходить в храмы. Давление в обществе бешеное, людям нужно где-то искать покой.
Пусть даже это упование на деревянные или глиняные изваяния.
Босс вдруг хитро улыбнулся и поманил всех пальцем: - Вы там поглядывайте на тех, кто просит о любви. Если кто приглянется - будьте смелее, просите вичат. Вот вам и любовь нагрянет.
Все: «............»
Босс ткнул пальцем в сторону Чи Я: - А ты не лезь в это пекло, держись-ка от греха подальше.
Чи Я: «............»
Он смущенно улыбнулся и потянул Лю Ся к лотку с веерами. - Вам... вам н-нужны? - обернулся он к остальным.
- Мне один возьми, я сегодня кепку забыл, - Босс втиснулся между ними, схватил складной веер, с щелчком раскрыл его и картинно обмахнулся у груди. - Ну как, папочка красавчик?
Чи Я засмеялся: - Красавчик.
- Спасибо, ты тоже ничего, - Босс выбрал веер из черного сандала с черным шелковым полотном, усыпанным золотой крошкой, и протянул его юноше. - Этот тебе подходит.
На Чи Я была белая шифоновая рубашка в китайском стиле, свободные прямые брюки и черные высокие кеды. Брючины были подвернуты, открывая полоску белоснежных изящных щиколоток. В сочетании с его «неформальными» белыми волосами образ получался чистым, свежим и в то же время по-аристократически хрупким. С веером в руках он выглядел так, будто сошел с рекламного плаката в стиле «гофэн».
Босс даже притворно позавидовал: - Блин, ты всё внимание на себя перетянул. Как папочке теперь личную жизнь устраивать? Всё, не пойду с тобой рядом.
Чи Я слегка покраснел и прикрыл лицо веером, посмеиваясь.
Лю Ся шутливо выругалась: - Да иди ты! Сам лицом не вышел, а на других пеняешь? - она подхватила Чи Я под руку. - Пойдем, сестренка.
- ... - Чи Я запнулся. - Я... я в-вообще-то парень...
Он знал, что некоторые парни-геи называют себя «старушками» или «сестренками» в кругу подруг... Но ему было неловко так называться.
Да, ему нравятся мужчины, но он любит их именно как мужчина. Внутренне он не чувствовал себя женщиной.
Возможно, такие терзания из-за обращения казались слишком серьезными или жеманными, но он искренне считал, что все равны. Мужчина любит мужчину, женщина любит женщину - это одно и то же. Неужели, влюбляясь, человек подсознательно примеряет на себя роль противоположного биологического пола?
Честно говоря, когда он читал романы, где авторы использовали слова «старушка», «сестренка», макияж или женственные повадки, чтобы показать так называемого «манерного пассива», ему становилось неприятно.
Разве если мужчина ведет себя женственно, его нужно клеймить пренебрежительным эпитетом?
Ему казалось, что в основе такого восприятия лежит скрытая дискриминация, неосознанное принижение женских качеств.
Но он молчал. Выскажи он такое мнение, кто-нибудь обязательно решил бы, что он делает из мухи слона или специально разжигает гендерные споры. В этот суетный век пользователи сети порой бывают милыми, но порой - пугающими.
Лю Ся улыбнулась, не придав значения его заминке, и показала маленький веер из персикового дерева: - Красивый?
- Красивый, - кивнул Чи Я, решив больше не грузиться.
У некоторых вопросов просто нет однозначного ответа. Бесполезно спорить о вещах, которые нельзя изменить - лучше промолчать и остаться при своем. В конце концов, сейчас не те времена, когда один призыв мог перевернуть мир.
Компания выбрала веера и, весело переговариваясь, продолжила путь. Северная гора была невысокой, и к десяти часам утра перед ними показались храмовые ворота с огромным древним баньяном.
Говорили, что этому дереву почти тысяча лет. Ствол был невероятно толстым - его могли бы обхватить разве что пять человек. Мощные корни выходили на поверхность, извиваясь подобно когтям дракона; кора была грубой, испещренной следами времени.
Чи Я стоял под деревом, задрав голову. Баньян не был очень высоким, но его ветви, словно корона, закрывали небо. Нижние ветки были густо увешаны красными лентами и маленькими мешочками для желаний, которые покачивались на ветру. Под деревом даже стоял алтарь с курильницей; три длинные палочки благовоний почти догорели, испуская струйки сизого дыма.
Рядом сидел послушник, перед которым на столике лежали письменные принадлежности, стопка новых красных лент и мешочков. К краю стола была приклеена желтая бумага с надписью: «Загадай желание - 10 юаней за штуку». Множество молодых людей, склонившись, старательно писали свои просьбы.
Босс сказал: - Пойду попрошу себе богатства. Кто еще хочет?
Никто не вызвался. Лю Ся улыбнулась: - Я лучше куплю свечей и в Храме Бога Богатства поклонюсь.
Чи Я тоже со смехом покачал головой. Ему на самом деле хотелось написать что-нибудь ради забавы - прожив больше десяти лет на чужбине, он соскучился по таким традициям. Но, учитывая пустоту в карманах, он решил сэкономить.
Когда Босс повесил свой мешочек на ветку, они все вместе вошли в ворота храма.
Древний храм есть древний храм: в нем чувствовались порода и глубина. Несмотря на толпы людей, едва переступив порог, они ощутили странное спокойствие и тяжесть веков. Голоса невольно становились тише, а в душе рождалось благоговение.
Сначала ребята шутили про любовь, но, войдя, первым же делом направились к Храму Бога Богатства. Босс купил благовоний, раздал каждому по пучку, и все вместе они вошли внутрь, чтобы почтительно совершить поклоны.
В этом зале было очень много людей, особенно молодежи, и лица у всех были невероятно серьезными. Чи Я, поставив благовония и выпрямившись, не сдержал улыбки.
Видимо, это и есть то самое: «Перед залом Бога Любви я и бровью не поведу, а в храме Бога Богатства стою на коленях, не вставая».
Выйдя оттуда, они неспешно побрели дальше, заглядывая в каждый павильон. Храм был огромным, повсюду виднелась искусная резьба и роспись, а статуи Будд поражали своим величием. Чи Я не уставал восхищаться: - Какое же всё... ве-величественное...
- А как иначе? - Босс, шедший рядом, понизил голос. - Этот храм баснословно богат. Говорят, за право поставить первую свечу на Новый год люди выкладывают миллионы.
Чи Я ахнул: - П-правда?
- Чистая правда, - усмехнулся Босс. - Нынешние монахи богаты так, как ты и представить не можешь. Стоит любому храму с историей наладить дела, как он превращается в золотую жилу. Всегда найдутся бизнесмены, готовые вкладывать деньги. Не слышал новости про настоятелей на Феррари?
Лицо Чи Я выражало крайнюю степень удивления.
Гуань Цзин поправил очки: - Настоятель этого храма еще круче. Говорят, богачи со всего города А стоят в очереди, чтобы с ним познакомиться, но он со всеми одинаково вежлив и холоден. Ему не важны деньги, важно только, есть ли у него с человеком духовная связь. И он не жаден - посмотри, такой знаменитый древний храм открыт бесплатно, за вход денег не берут.
Лю Ся вставила: - А еще я слышала, что его предсказания на палочках невероятно точные, только их очень трудно получить.
- Да, - подтвердил Гуань Цзин. - Кажется, одно предсказание стоит сто тысяч.
- ! - В глазах Чи Я промелькнула зависть. - А если я с-сейчас уйду в монахи, еще не п-поздно...?
Босс подколол его: - Да брось, уйдешь ты, а папаше Гу что делать?
- ... - Чи Я мгновенно покраснел и в шутку ударил его веером по руке. - По-помолчи ты!
Весело переговариваясь, компания миновала очередное здание, и когда они подошли к Храму Бога Любви (Юэлао), Чи Я вдруг замер, увидев знакомую спину.
«...» Неужели действительно приехали!
Он инстинктивно начал оглядываться по сторонам. Босс тоже заметил знакомую фигуру. У него была отличная память, и, взглянув на молящуюся женщину, он обернулся: - Эй, это же та экономка из Наньху? Тетушка Чжан?
Чи Я кивнул. Увидев, что тетушка Чжан бьет поклоны в одиночестве, его сердце, подскочившее к горлу, вернулось на место. Правда, вернулось оно как-то слишком резко, оставив внутри странную пустоту - то ли разочарование, то ли что-то еще.
Тетушка Чжан, закончив обряд, вышла из зала и тоже заметила их. Она на мгновение опешила, а затем расплылась в улыбке: - Сяо Чи!
- Тетушка Чжан, - все поздоровались, и Чи Я поспешил навстречу, тоже улыбаясь. - Какая в-встреча!
- И правда встреча. Мы ведь собирались вместе с тобой и вторым молодым господином... - Тетушка Чжан осеклась, вспомнив ситуацию, и неловко улыбнулась.
Чи Я не подал виду и непринужденно спросил: - Вы о-одна приехали?
- Да нет, - ответила она. - Старший молодой господин приехал со мной!
Чи Я: «............»
Сердце словно сжала невидимая рука. Он заикаясь переспросил: - О... о, а г-где же он сам?
- Ушел за главный зал к настоятелю, хотел какую-то четочную нить освятить...
Чи Я уже не слушал - он увидел Гу Хуайчжана.
Высокий, статный мужчина был верен себе: всё тот же строгий вид, черная рубашка и брюки. Пуговицы застегнуты под горло, открывая лишь полоску светлой кожи шеи. В одной руке он держал небольшой пакет, другая была в кармане. Он слушал монаха, идущего рядом, и медленно выходил из-за красной стены.
Почувствовав на себе взгляд, Гу Хуайчжан поднял глаза. Их взгляды встретились, и он на мгновение замер.
Чи Я поджал губы и виновато улыбнулся ему. Тонкие губы Гу Хуайчжана дрогнули в едва заметной ответной улыбке.
Настоятель, проследив за его взглядом, посмотрел на юношу, стоящего неподалеку. Оценив его вид, он улыбнулся: - Видимо, этот юный мирянин и есть та самая зазноба вашего сердца?
Гу Хуайчжан взглянул на него и ничего не ответил, лишь в глазах промелькнуло тепло.
- Теперь я понимаю, чьи это чары оказались так сильны, что смогли покорить вашу душу, - Настоятель внимательно оглядел Чи Я и многозначительно добавил: - Поистине, редкая судьба.
Гу Хуайчжан, не особо вникая в слова, рассеянно кивнул и ускорил шаг, направляясь к Чи Я.
Босс и остальные, завидев Гу Хуайчжана, пришли в неописуемое возбуждение и начали строить Чи Я рожицы. Тот покраснел до корней волос и, задрав голову к подошедшему мужчине, неловко выдавил: - Б-брат...
Гу Хуайчжан отозвался коротким «угу», оглядел его и, сохранив обычное бесстрастное выражение, обратился к его друзьям: - Приехали за кадрами?
- Нет, у нас сегодня выходной, приехали погулять... - ляпнул Босс, но, получив щипок от Чи Я, тут же исправился. - Ха-ха, вообще-то собирались работать, но праздник же... в общем, решили спонтанно. Не думали, что так совпадет... Ха-ха.
Гу Хуайчжан снова посмотрел на Чи Я, ничего не сказал, лишь кивнул и представил своего спутника: - Это настоятель храма, мастер Минцзин.
- ?! - Тот самый, чье предсказание стоит сто тысяч?!
Чи Я с любопытством уставился на монаха. Белолицый, упитанный мастер Минцзин, который улыбкой очень напоминал Будду Майтрейю, сложил ладони: - Амитофо.
Ребята поспешно повторили жест, с интересом вторя: - Амитофо...
Мастер Минцзин пригласил их в свои покои выпить чаю. Ребята опешили и начали вежливо отказываться: - Нет-нет, что вы...
- Неудобно беспокоить...
Только что они обсуждали, какой это великий и своенравный человек, а теперь он сам их приглашает! Они чувствовали себя польщенными до глубины души и понимали, что обязаны этим исключительно Гу Хуайчжану, на которого теперь поглядывали с восторгом.
Гу Хуайчжан посмотрел на Чи Я: - У мастера отличный чай, попробуем?
Пять пар глаз тут же устремились на Чи Я. Под их горящими взглядами юноша, скрепя сердце, улыбнулся: - Тогда... м-мы почтем за честь...
Компания в приподнятом настроении последовала за настоятелем. Босс и Гуань Цзин шли впереди, стараясь сдерживать восторг и сохранять внешнее приличие, от чего Чи Я, идущий сзади, не мог сдержать смешка.
Внезапно кто-то легонько сжал его за затылок. Голос Гу Хуайчжана прозвучал над самым ухом тяжело и властно: - Значит, занят?
Чи Я: «...» Ну вот, пришло время платить по счетам!
- Я... я не со-специально тебя обманул, - прошептал Чи Я. - Я правда думал, что мы б-будем заняты.
Гу Хуайчжан спросил: - А когда освободились, почему не сказал мне?
Чи Я нашелся: - У нас ко-командный отдых, это тоже своего рода работа...
Гу Хуайчжан коротко усмехнулся. Это был едва уловимый звук, похожий на холодный смешок.
Чи Я опустил голову, чувствуя, как краснеют уши. Было неловко. Он не знал, догадался ли Гу Хуайчжан, что он просто пытался его избежать.
После недолгого молчания Гу Хуайчжан снова заговорил низким голосом: - Ты не спросишь, зачем я пришел в храм?
Чи Я задрал голову: - И за-зачем?
Гу Хуайчжан протянул ему подарочный пакет, который нес в руках: - Посмотри.
Чи Я помедлил, взял пакет и достал оттуда коробочку, обтянутую шелковым атласом. Она выглядела дорого и роскошно.
Он поднял глаза на мужчину: - Ч-что это?
Гу Хуайчжан ответил: - Открой и увидишь.
Чи Я осторожно открыл коробку, и в следующий миг его глаза расширились: - К-как красиво...
Внутри лежал браслет из ярко-красного агата. Цвет напоминал самую чистую, живую кровь; каждая бусина была идеально круглой, наполненной ледяным блеском и прозрачной, словно лучший нефрит. Солнечный свет, падая на украшение, рождал внутри камней таинственные переливы. Это было великолепно.
- Это сорт «кровавый шелк». Я попросил человека привезти его с Тибетского нагорья. Сегодня тетушка Чжан собиралась прийти в храм, и я заехал по пути, чтобы попросить настоятеля освятить его.
Тихо объясняя, Гу Хуайчжан достал браслет. Он взял Чи Я за левую руку; его большая ладонь накрыла запястье юноши, и он осторожно поправил край его рукава.
Чи Я замер, глядя, как браслет ложится ему на руку.
Его кожа от природы была белее и нежнее, чем у обычных людей, и на фоне ярко-красного агата этот контраст стал почти ослепительным. Словно на чистейшем снегу расцвели алые цветы мейхуа - неописуемо прекрасное зрелище. Но в этом столкновении цветов сквозило что-то порочно-соблазнительное, пробуждающее в глубине души почти жестокое желание разрушения.
Хотелось коснуться губами, прикусить, зажать эту нежную, белую, как снег, кожу под браслетом в зубах и медленно всасывать, чувствуя её вкус. Хотелось крепко сжать это запястье, чтобы на безупречной белизне расцвели сине-пурпурные следы обладания.
Очень хотелось.
Гу Хуайчжан смотрел на его руку, и его взгляд внезапно потемнел.
Мысль заказать этот браслет пришла ему в голову в тот день в Наньху, когда он увидел Чи Я в ярко-красном ханьфу. Он и раньше считал, что юноше очень идут синие одежды, но не ожидал, что вызывающий красный цвет создаст столь головокружительный эффект.
В тот же день он позвонил подчиненному и велел отобрать лучший южно-красный агат для браслета. Тогда он даже не надеялся, что украшение действительно окажется на руке Чи Я.
Не надеялся, но всё равно сделал.
И он тем более не знал, что на запястье Чи Я этот браслет будет выглядеть так... искушающе.
Кадык резко дернулся. Гу Хуайчжан сжимал руку юноши, его глаза стали непроницаемо глубокими. В какой-то миг ему расхотелось, чтобы Чи Я носил его на людях. Слишком соблазнительно - пусть бы он надевал его только для него одного.
Чи Я, не подозревая о мыслях мужчины, почувствовал себя неловко и попытался отстраниться, но Гу Хуайчжан внезапно сжал его руку крепче.
Сжал до легкой боли. Чи Я негромко охнул. Моши, шедший впереди, услышал и обернулся.
Лицо Чи Я мгновенно вспыхнуло, он прошептал: - О-отпусти...
Гу Хуайчжан тяжело посмотрел на него и медленно разжал пальцы. Как только он это сделал, Чи Я потянулся, чтобы снять браслет.
Но Гу Хуайчжан снова перехватил его руку и опустил её вниз. - Не снимай, - сказал он. Голос его слегка охрип.
Чи Я смущенно нахмурился: - Это сл-слишком дорого...
Он знал про южно-красный агат - это очень качественный сорт, а уж «кровавый шелк»... и тем более подарок от Гу Хуайчжана! Даже если бы он совсем не разбирался в вещах, только слепец не заметил бы, насколько этот почти «нефритовый» агат редок и ценен.
- Сделано специально для тебя. Мастер освятил его, носи для защиты от зла и на удачу, - Гу Хуайчжан впервые пытался кого-то уговорить, поэтому его слова звучали немного суховато. - Будь послушным.
От этого «будь послушным» Чи Я окончательно залился краской. «А-а-а-а-а! Ты что, думаешь, ты ребенка уговариваешь?!»
Но, несмотря на внутренний крик, весь его боевой настрой улетучился. Он стоял красный как рак, не в силах вымолвить ни слова и даже забыв, что мужчина всё еще держит его за руку.
Гу Хуайчжан посмотрел на его розовеющие кончики ушей, не сдержал улыбки и легонько сжал его ладонь: - Я еще вытянул предсказание.
- А, ч-что? - Чи Я поднял голову. - К-какое предсказание?
Гу Хуайчжан посмотрел ему прямо в глаза: - О браке и судьбе.
Чи Я: «............»
Гу Хуайчжан низко рассмеялся: - Хочешь узнать текст?
- Н-нет! - выпалил Чи Я.
Гу Хуайчжан приподнял бровь: - Почему нет?
Чи Я, заикаясь от смущения, выдал: - У т-тебя слишком... п-порочная улыбка...
Увидев, как этот мужчина так улыбается, он сразу расхотел что-либо знать!
Гу Хуайчжан: «............»
Чи Я, глядя на внезапно застывшую улыбку мужчины, поджал губы и отвернулся. Он ведь не соврал! Такой холодный человек, а когда внезапно улыбается - это слишком красиво. И в этой улыбке сквозит что-то лукавое, будто коварный охотник смотрит на глупого кролика, который вот-вот угодит в его ловушку.
Старый лис!