Глава 100
Чи Я был как в тумане и даже не помнил, что ответил.
Очнулся он уже в машине - Гу Хуайчжан, придерживая его за плечо, помог ему сесть внутрь.
Гу Хуайчжан пристегнул его ремнем и тихо спросил: - Куда едем?
Чи Я растерянно посмотрел на него и на автомате назвал адрес маленького коттеджа.
Машина ехала уже какое-то время, когда Чи Я вдруг выпалил: - Ты... ты говоришь, что я тебе н-нравлюсь, а сам на меня орешь!
Еще и угрожал сломать его велосипед!
Гу Хуайчжан помолчал несколько секунд и ответил: - Я злился.
- ? - Чи Я широко раскрыл глаза. - С чего бы это тебе з-злиться!
- У Второго нет подарка, это ладно, - Гу Хуайчжан помрачнел. - Но почему у меня его тоже нет?
- ... - Чи Я крепче прижал к себе рюкзак и заикаясь ответил: - Я... я тоже з-злюсь!
Гу Хуайчжан мельком глянул на него и, поджав губы, промолчал.
В салоне машины на несколько минут воцарилась тишина, прежде чем Гу Хуайчжан произнес: - Прости.
Чи Я резко повернул голову и уставился на него. Гу Хуайчжан крутил руль; линии его профиля были четкими и решительными, а кадык едва заметно перекатывался над воротником рубашки. - Мне не следовало на тебя кричать, - добавил он.
Чи Я сохранил серьезное лицо, по-актерски высокомерно фыркнул и отвернулся к другому окну, разглядывая пейзаж.
В чистом стекле окна едва заметно отражались его приподнятые в улыбке уголки губ.
Машина подъехала к воротам жилого комплекса, но внутрь её не пустили из-за незнакомых номеров. Гу Хуайчжан вышел, достал из багажника велосипед и, придерживая его за руль, дождался, пока Чи Я подойдет со своим рюкзаком и скрипкой.
Чи Я накинул футляр со скрипкой на плечо и перехватил руль велосипеда. Гу Хуайчжан поднял голову, осматривая дома перед собой: - Ты снимаешь здесь жилье?
Чи Я покачал игловой: - Это наша ра-рабочая с-студия.
- А где ты живешь? - спросил Гу Хуайчжан.
- Ну... здесь и живу...
Гу Хуайчжан слегка нахмурился, на мгновение задумался и сказал: - У меня в этом районе тоже есть квартира. Днем я пришлю людей убраться, переезжай туда.
Чи Я, не раздумывая, замотал головой: - Нет.
В Наньху - это одно, но перебираться на личную территорию мужчины? Там же от него и косточек не останется! И-и вообще... берешь чужое - становишься должником...
- Чи Я, я за тобой ухаживаю. Все, что я тебе даю - просто принимай и не чувствуй неловкости, - Гу Хуайчжан посмотрел на него серьезно. - Мы ведь договорились?
- ... - Чи Я уже начал жалеть о том, что под каким-то странным наваждением кивнул тогда. Он поджал губы, избегая взгляда мужчины: - Но... у меня ведь есть п-право от-отказать...
Ловя на себе взгляд Гу Хуайчжана, он тихо пробормотал: - Об этом мы в-ведь тоже договорились?
Гу Хуайчжан смотрел на него, и его взгляд немного потяжелел. Помолчав, он ответил: - Конечно.
Чи Я осторожно покосился на него, чувствуя, что Гу Хуайчжан, кажется, немного расстроился.
Но... Эх, он хоть и кивнул сдуру, но на самом деле совершенно не готов принимать Гу Хуайчжана, поэтому у него просто не хватало совести пользоваться его добротой.
Чи Я поджал губы и толкнул велосипед: - Ну... я п-пошел...
Гу Хуайчжан ничего не сказал, провожая его взглядом. Чи Я въехал в ворота комплекса, но всё же не удержался и обернулся.
Гу Хуайчжан всё еще стоял там. Высокий, статный мужчина один у машины, его взгляд был спокойным и сосредоточенным, устремленным только на него.
Чи Я отвернулся, медленно нажал на педали, но внезапно развернул велосипед и быстро поехал обратно к машине. Он расстегнул рюкзак, выхватил небольшую тетрадь и всунул её в руки Гу Хуайчжану.
Это был блокнот в твердом переплете на кольцах. Обложка в нежных акварельных тонах молодой зелени выглядела элегантно и изысканно.
Гу Хуайчжан слегка опешил. Он посмотрел на блокнот, затем на юношу, и уголки его губ невольно приподнялись: - Мне?
Кончики ушей Чи Я покраснели. Он мазнул по нему взглядом и выпалил: - Т-тетушке Чжан.
Гу Хуайчжан: «...»
Улыбка мгновенно исчезла с его лица. Он холодно выдавил: - О.
Чи Я, не глядя на него, наспех застегнул рюкзак, развернулся и быстро умчался на велосипеде.
Гу Хуайчжан проводил его взглядом, пока тот не скрылся за пышной зеленью комплекса, опустил глаза на блокнот и с мрачным видом швырнул его в окно машины на сиденье.
Он выкурил сигарету, прислонившись к дверце, после чего сел за руль. Майбах плавно выехал с парковки и влился в городской поток.
Гу Хуайчжан небрежно вращал руль, периодически бросая холодные взгляды на блокнот на пассажирском сиденье. Через некоторое время он глянул на него снова.
Загорелся красный свет. Отсчет таймера - долгие 120 секунд. Гу Хуайчжан постукивал пальцами по рулю, безэмоционально глядя на светофор, а затем всё-таки взял тетрадь.
Он просто посмотрит. Вовсе не потому, что хочет присвоить её себе.
Он открыл блокнот и первым делом увидел вклеенную фотографию: две чашки мятного чая, стоящие рядом. В высоких стеклянных бокалах просвечивал чистый золотистый чай, наполненный кубиками льда. Сверху на льду покоилась крошечная веточка ярко-зеленой мяты. Стенки бокалов запотели, покрывшись инеем и каплями воды, а на столик рядом ложился мягкий отблеск закатного солнца.
Всё было слишком знакомым. В ушах словно зазвучал звонкий, смеющийся голос юноши: «Это на-называется фиксация моментов жизни!»
Гу Хуайчжан поджал губы и опустил взгляд ниже, на аккуратный, изящный почерк Чи Я. Там был подробный рецепт приготовления мятного чая со льдом.
Сердце словно тронула любопытная кошачья лапка. Кадык Гу Хуайчжана дернулся, и он перевернул страницу.
Там была фотография тарелки лапши в густом белом бульоне из карася с тофу, золотистой яичницей и зеленым луком. С краю в кадр попал кусочек темно-черной ткани - его собственной черной рубашки.
Третья страница, четвертая... Ребрышки в кисло-сладком соусе, лапша в курином бульоне, окунь-белка, лепешки с зеленым луком... Каждая страница сопровождалась фото и предельно детальным описанием процесса готовки.
Слова были написаны рукой Чи Я, а фотографии запечатлели время, которое они провели вместе.
Отсчет на светофоре приближался к нулю. Гу Хуайчжан закрыл блокнот и осторожно погладил изящную обложку. «Зря я тебя бросил, прости».
Машины сзади начали нетерпеливо сигналить. Гу Хуайчжан бережно положил тетрадь обратно на сиденье и, выворачивая руль, не смог сдержать улыбки.
«Тетушке Чжан?» Неважно. Раз он это увидел - значит, это его.
В приоткрытое окно ворвался ветер, пропитанный теплом солнечных лучей. Выглянуло солнце. Гу Хуайчжан широко и искренне улыбался всю оставшуюся дорогу.
Так вот каково это - любить кого-то? Так легко расстроиться и так легко обрадоваться. Пресные, спокойные эмоции, дремавшие десятилетиями, вдруг прорвали плотину и стали такими яркими.
Сейчас ему даже обычный камень на дороге казался полным жизни.
Чи Я взлетел на свой этаж с рюкзаком в руках, скинул тапки, бросил вещи и зарылся лицом в густой ворс ковра, не в силах перестать смущенно смеяться.
Босс с пульверизатором в руках поливал цветы и с недоумением разглядывал его: - Ребенок совсем с катушек съехал?
Моши молча высунул голову из-за компьютера. Гуань Цзин приподнял дужку очков перьевой ручкой, а Лю Ся поставила на паузу видео с макияжем и обернулась: - Ц-ц-ц, какая лучезарная улыбка.
Чи Я пошевелился и высунул один глаз из-за подушки. Посмотрев на Босса, он сказал: - Ты был п-прав.
- Босс всегда прав, - Босс поднял пульверизатор и изящно поклонился. - А позволь спросить, в чем именно я оказался прав на этот раз?
Чи Я покраснел и, улыбаясь, погрозил пальцем: - Тайны м-мироздания не раз-разглашаются.
Лю Ся потерла подбородок: - Вижу на лице мирянина отсветы великой страсти. Неужто звезда любви взошла? Погоди... ты же вроде собирался расстаться со вторым молодым господином Гу?
Она внимательно изучила Чи Я: - Вы что, помирились?
Чи Я заикаясь ответил: - Вовсе н-нет. Мы с ним уже рас-расстались.
- И... и более того, - Чи Я поджал губы, - мы н-никогда не со-сойдемся снова.
Лю Ся тут же подхватила: - Значит, новый кавалер? Кто тебе признался?
- ?! - Чи Я вытаращил глаза, глядя на Лю Ся. Через пару секунд он охнул и снова зарылся лицом в подушку. Неужели это настолько заметно?!
- М-да, - Гуань Цзин снова поправил очки. - Тайны мироздания текут рекой.
Чи Я: «...»
Босс замер: - Ого, меня осенило!
Все разом посмотрели на него. Босс глянул на Чи Я: - Можно ли молвить?
Чи Я: - Нельзя!
- Хорошо, - Босс улыбнулся. - Значит, это точно Старший Брат.
Все хором: - Что?!
Лю Ся резко обернулась к Боссу с шокированным лицом: - С-старший брат? Только не говори мне, что это тот самый, о ком я думаю!!
Улыбка Босса стала еще шире: - А почему бы и нет.
Все: «!!!!» Чи Я: «............»
Чи Я решил мирно закрыть глаза и притвориться мертвым.
Вся компания мгновенно забыла о работе. Они вскочили и обступили Чи Я плотным кольцом. Моши помедлил, закрыл ноутбук и тоже подошел, легонько толкнув Гуань Цзина в плечо: - Подвинься.
Гуань Цзин сместился: - Давай.
Босс легонько похлопал Чи Я: - Эй, чистосердечное признание облегчает вину, а молчание ведет к пыткам.
Чи Я прикрывался подушкой, изображая труп. Лю Ся ткнула его пальцем: - Чи-малыш, ну вставай, расскажи! Дай нам поесть арбуза... то есть, дай нам дать тебе совет.
Чи Я перевернулся, всё еще закрывая лицо подушкой: - Какие же вы сп-сплетники!
Подушку тут же выхватили из его рук. Босс цокнул языком, выражая полное неодобрение: - Какие же это сплетни? Это совет старейшин, целая группа военных советников!
Чи Я покраснел как рак. Глядя на обступивших его людей, он не выдержал и рассмеялся: - Какие еще с-советники...
Просто банда любопытных мартышек на арбузном поле!
- Сразу видно, что ты в университете в общежитии не жил, - Лю Ся хитро улыбнулась. - Разве ты не знаешь, что за спиной каждой влюбленной пары стоят две группы поддержки из их соседей по комнате?
- Именно, - Гуань Цзин поправил очки, линзы которых остро блеснули. - Любовь - это война, война двух общежитий!
Моши нахмурился: - А почему у нас тогда этого не было?
- Пф, ты тогда целыми днями бегал с камерой где попало, дома не застать было, откуда тебе знать, - Босс гордо выпятил грудь. - Я лично несколько пар свел!
- ...
Неудивительно, что радар Босса был таким чувствительным. Чи Я пробормотал: - Но у него-то н-нет никакой г-группы поддержки...
- Тогда о чем вообще волноваться? - Босс махнул рукой. - Нас тут один, два... пятеро против одного! Неужто не сдюжим с папашей Гу!
Чи Я снова хихикнул, покраснев даже шеей от смущения: - Я ведь и н-не собирался его с-сдюживать...
Моши сидел рядом, сложив ноги по-турецки и положив руки на колени: - Тогда чего ты светишься весь?
- Ох уж эти ваши мужские грубые рассуждения, - Лю Ся весело подмигнула Чи Я. - Когда в тебя влюбляется такой человек, как Гу-папа, да еще и признается в этом... даже если понимаешь, что будущего нет, всё равно же можно от счастья помереть!
Чи Я раскраснелся и промолчал. А ведь правда.
Даже если в глубине души понимаешь, что пропасть между ними слишком велика и они вряд ли когда-нибудь смогут быть вместе по-настоящему, получить признание от такого человека, как Гу Хуайчжан... услышать этот нежный и искренний вопрос о том, можно ли за ним ухаживать... ну, от этого невозможно не прийти в восторг.
Наверное, это просто тщеславие получило мощную подпитку. Когда тебя любит такой замечательный человек, кажется, будто ты сам на мгновение стал главным героем сказки.
Вчера ночью он боялся даже думать об этом. Сегодня утром у реки, когда он услышал признание, он был в полном ступоре, словно во сне. И только когда у ворот комплекса он обернулся и увидел, что Гу Хуайчжан всё еще стоит там и смотрит ему вслед - в этот момент сердце пропустило удар и забилось как сумасшедшее.
И он не удержался: вернулся и отдал ему блокнот, который готовил так долго.
Правда, смелости всё равно не хватило, пришлось наврать, что это для тетушки Чжан. Интересно, заглянул ли в него Гу Хуайчжан?
Эх, ладно, в каком-то смысле это и правда для тетушки Чжан, ведь там собраны все блюда и напитки, которые, как он заметил, очень нравятся Гу Хуайчжану. Он просто хотел, чтобы тетушка Чжан готовила их для него, когда самого Чи Я не будет в Наньху.
Когда он делал этот блокнот, он искренне считал мужчину своим старшим братом. Кто же знал, что у Гу Хуайчжана на уме совсем другое...
А-а-а-а-а-а!
Стоило только представить, как Гу Хуайчжан признается ему в любви, сердце Чи Я пускалось вскачь. Хотелось кричать, смеяться и топать ногами от восторга до самого неба!
- Хватит радоваться, хватит, - нетерпеливо прервала его Лю Ся. - Давай, рассказывай, как именно Гу-папа тебе признался!
Чи Я кашлянул, пытаясь унять глупую улыбку, но, увидев горящие глаза друзей, снова не выдержал и спрятал лицо в подушку, не в силах поднять головы.
Босс и Гуань Цзин тоже рассмеялись, толкая друг друга локтями: - Он еще ничего не сказал, а ты уже ржешь как ненормальный!
Гуань Цзин пожал плечами: - Да я и сам не знаю, просто глядя на него, тоже хочется улыбаться.
Лю Ся не выдержала и тоже рассмеялась, а потом вздохнула: - Эх, Чи-малыш такой чистосердечный и невинный, что мне, старушке, тоже влюбиться захотелось.
Когда тебя любят - это ведь так прекрасно. Настолько, что даже она, пережившая тяжелое расставание, не могла не завидовать тому, кто окружен такой симпатией.
Комната, полная холостяков, обменялась взглядами - всем вдруг стало немного «кисленько» от зависти.
Чи Я перевел дух, кое-как вернул себе самообладание и, запинаясь, пересказал утренние события. Парни и девушки, находящиеся в самом расцвете юности, пришли в неописуемый восторг. Босс даже хлопнул по столу: - И ты на такое не ответил согласием?!
Атмосфера в комнате была накалена до предела, и Чи Я несколько раз прыскал от смеха прямо посреди рассказа.
Ох, казалось, сама судьба решила, что утром он переборщил с напускной холодностью перед мужчиной, и теперь заставляла его сполна «отработать» это дома.
Это было похоже на глоток крепкого алкоголя: сначала ты ничего не чувствуешь, но когда долгая рефлекторная дуга наконец замыкается, спирт властно и дерзко вторгается в каждый сосуд. Только тогда он осознал всю мощь этого «напитка».
Он и сам не ожидал, что признание Гу Хуайчжана вызовет у него такой прилив эйфории. Голова кружилась, щеки пылали, а сам он словно парил в небесах, ступая по мягким облакам.
Но сквозь радость просачивалась и легкая грусть.
Если бы только Гу Хуайчжан не был братом Гу Хуайаня. Если бы он сам был хоть чуточку лучше, достойнее...
Достаточно выдающимся, чтобы иметь смелость встать рядом с ним. Тогда, возможно, у него действительно было бы право всерьез раздумывать, принимать ли эту любовь.
Человеку отпущено всего несколько десятков лет. Большинство просто находят «подходящего» партнера, женятся, заводят детей и проживают жизнь в бытовых хлопотах - скучно и обыденно.
И в такой заурядной жизни - что, если позволить себе хотя бы короткий роман с таким невероятно красивым и успешным мужчиной, как Гу Хуайчжан?