Глава 87
Троица вошла в палату, и глаза медсестры буквально разбежались. Столько красавцев сразу!
Самый статный был очень высоким, с прямой осанкой и янтарными глазами - он казался похожим на иностранца, но выглядел настолько холодным, что становилось страшно. А вот юноша позади него был само очарование: круглые глаза, пухлые щечки, на вид лет семнадцать-восемнадцать. Когда медсестра случайно встретилась с ним взглядом, он ей улыбнулся - его кошачьи глаза сузились, и он выглядел до невозможности мило.
«Боже, какой прелестный!» - подумала медсестра и улыбнулась в ответ. Но вдруг она почувствовала могильный холод, пробежавший по спине. Она отвела взгляд и увидела, что тот высокий «ледяной замок» смотрит прямо на неё - его взгляд, подобно морозу, прошелся по ней ледяной волной.
Медсестру пробрала дрожь, она тут же опустила голову, торопливо собрала вещи и выскочила из палаты, оставляя семью наедине.
Дверь тихо закрылась. Гу Хуайань неловко кашлянул. Его лицо было бледным, а голос - слабым: - Вы... зачем это все пришли...
Гу Хуайчжан молчал. Чи Я, чувствуя вину, поглядывал на сетку-бинт на голове пострадавшего и тоже помалкивал. Тетушка Чжан поспешила разрядить обстановку: - Молодой господин и Сяо Чи беспокоились о тебе, конечно, они пришли навестить... Кстати, Сяо Чи сварил тебе кашу.
Гу Хуайань просиял и посмотрел на Чи Я: - Ты специально для меня сварил кашу?
Чи Я почесал подбородок и пробормотал: - Всё равно делать было не-нечего...
Тетушка Чжан тут же его «сдала»: - Да что ты говоришь! Сяо Чи вчера лег только в третьем часу, а сегодня в пять утра уже вскочил, чтобы томить тебе кашу! Посмотри, какая наваристая, ароматная...
Чи Я: «............»
Гу Хуайань прикрыл глаза, не в силах сдержать улыбку, и блаженно вздохнул: - Черт возьми, этот удар того стоил.
Лицо Гу Хуайчжана потемнело. Чи Я же вытаращил глаза, глядя на больного как на сумасшедшего. «Неужели этот Гу-второй и правда повредился головой от удара лампой? По логике он должен был швырнуть эту кашу в меня и орать, какой я коварный и лицемерный!»
Голова Гу Хуайаня была зафиксирована, и он не мог шевелиться. Когда тетушка Чжан вышла с полотенцем, чтобы протереть ему лицо, он приподнял руку, в которой не было капельницы, и указал на Чи Я: - Ты. Подойди и вытри мне лицо.
Чи Я в ужасе инстинктивно спрятался за спину мужчины: - Пусть... пусть тетушка Чжан по-поможет тебе...
- Цыц! - Гу Хуайань несколько секунд хмуро смотрел на него, а затем обхватил голову свободной рукой и простонал: - С-с... действие наркоза проходит, черт, как же больно-то!
Присутствующие: «...»
Даже тетушке Чжан его игра показалась слишком топорной. Сдерживая дрожь в уголках губ, она обернулась к юноше: - Сяо Чи, ну подойди же.
Чи Я колебался, а Гу Хуайань, держась за голову, начал стонать еще громче.
- ... - Юноше ничего не оставалось, кроме как нехотя подойти.
- Пойду спрошу врача, что он скажет, - внезапно раздался холодный голос Гу Хуайчжана. Он даже не взглянул на остальных и, договорив, развернулся и вышел.
Дверь палаты закрылась, атмосфера в комнате немного разрядилась. Гу Хуайань стал вести себя еще более бесцеремонно, требуя, чтобы Чи Я вытирал ему лицо.
Тетушка Чжан, подавляя смех, сунула полотенце Чи Я в руки и тактично поднялась: - Я тоже пойду, узнаю рекомендации по уходу.
В комнате они остались вдвоем.
Чи Я стоял с полотенцем в руках, чувствуя себя не в своей тарелке. Гу Хуайань смотрел на него с усмешкой: - Давай быстрее, я еще хочу каши, которую ты специально для меня сварил!
Чи Я швырнул полотенце ему на колени и со злым смущением выпалил: - Руки-то у тебя не от-отвалились!
- И что, что не отвалились?! И что с того?! - раскричался Гу Хуайань. - Если руки целы, значит, не ты мне голову проломил?! Почему я, по-твоему, здесь валяюсь? На голове пять швов, ты хоть знаешь об этом?! Мне и так хреново, а ты ломаешься из-за того, чтобы лицо вытереть. Может, мне сразу головой об стену убиться, чтобы ты был доволен?!
Чи Я начал злиться. Вот только в споре его голос звучал совсем не так громко, как у Гу Хуайаня, да еще и заикание мешало: - А к-кто... кто тебя просил си-си... силой...
- Силой что? Изнасиловать? - Гу Хуайань был просто невыносим. Он смерил его взглядом и хмыкнул: - Сказать не можешь? А не ты ли сам ко мне пришел в свое время? Я пошел тебе навстречу, стал твоим парнем. А парень разве не должен этим заниматься? Или ты хочешь, чтобы я ради тебя обет целомудрия хранил?
Он был человеком, который без секса жизни не представлял, но с тех пор, как полмесяца назад они расстались, он ни к кому не прикасался. Глядя на лица других мальчиков, он всегда вспоминал Чи Я. И от этих мыслей желание становилось только сильнее, но спать с кем-то другим хотелось всё меньше.
Он терпел целых полмесяца, а вчера вечером всего-то хотел поцеловаться - и в итоге получил дырку в голове. Он был на грани отчаяния от этой несправедливости!
Чи Я не мог тягаться с его толстокожестью и красноречием. От злости его лицо пошло красными пятнами, он открывал рот, но не мог вымолвить ни слова. Лишь спустя долгое время он выдавил: - Я же те-тебе говорил... я давно тебя не лю-люблю...
- Правда не любишь?
- Угу, - Чи Я решительно кивнул. - Не обма-манываю.
Гу Хуайань вытаращил глаза и долго смотрел на него. На его лице отражалась целая гамма чувств, трудно было понять, о чем он думает. Спустя приличное время его выражение лица вдруг смягчилось, и заговорил он уже не как во время ссоры, а с легкой усмешкой: - Ладно. Не любишь - и хрен с ним. Сдалась мне твоя любовь.
Чи Я почувствовал мгновенное облегчение. Вот! Вот это правильная реакция!
Он сжал пальцы, и в его чистых глазах промелькнула надежда: - Тогда... тогда я съ-съеду из Наньху... Обещаю ис-исчезнуть с твоих глаз со-совсем, не буду мешаться и ни-ни за что... ни за что не выдам твои се-секреты, идет?
Гу Хуайань посмотрел на него: - Идет.
Чи Я опешил. Он не ожидал, что тот согласится так быстро, и не смог сдержать улыбки.
Но Гу Хуайань тут же добавил: - Но по крайней мере сейчас ты должен за мной поухаживать. Ты же меня в такое состояние разделал.
К концу фразы его голос притих, в нем действительно послышались жалкие нотки. Чи Я помедлил, но всё же сказал: - Тогда я позову си-сиделку? Или ту ме-медсестру? Кажется, она тебе по-понравилась...
Гу Хуайань чуть снова не выругался, но сдержался. Процедив сквозь зубы: - У меня голова раскалывалась, я с ней разговаривал, чтобы отвлечься!
Тут он не врал. Когда действие анестезии на месте швов прошло, боль стала невыносимой, и ему нужно было хоть на что-то переключить внимание. Просто он привык флиртовать со всеми симпатичными парнями и девушками, и надо же было такому случиться, что брат и Чи Я застали его именно за этим.
Чи Я ничего не оставалось делать, как нехотя подойти и снова взять полотенце.
Гу Хуайань протянул руку. Чи Я двумя пальцами придержал его запястье, кое-как обтер и хотел уйти, но Гу Хуайань остался недоволен: - Плохо вытер!
Чи Я заикнулся: - Чи-чисто же...
- Между пальцами не вытер!
Чи Я пришлось вытирать снова. Он мысленно твердил себе: «Только один раз, последний раз, и я буду свободен...» Постепенно он успокоился и начал очень внимательно и аккуратно протирать каждый палец.
В конце концов, нужно довести дело до конца, а там разойдемся как в море корабли. Он и не замечал, что Гу Хуайань всё это время не сводил с него глаз.
Когда с руками было покончено, Гу Хуайаню понадобилось почистить зубы и умыться. Но так как головой ему двигать было нельзя, задача с чисткой зубов оказалась слишком сложной. Чи Я открыл принесенный тетушкой Чжан ополаскиватель, велел ему прополоскать рот, затем подложил под подбородок одноразовое полотенце, чтобы тот мог сплюнуть, и снова смочил чистое полотенце, чтобы протереть лицо.
Гу Хуайань наблюдал, как юноша бегает вокруг него, хлопочет, осторожно касается полотенцем его лба. Внешне он оставался невозмутим, но жевательные мышцы на щеках едва заметно напряглись, а во взгляде на миг промелькнула жесткость.
- Го-готово, - Чи Я убрал полотенце и выпрямился, с облегчением улыбнувшись. - Всё чи-чисто...
- Не всё. Кажется, вот тут еще чешется, - Гу Хуайань уперся языком в щеку. - Протри мне еще здесь.
- Я же то-только что протирал... - Чи Я в недоумении наклонился, сложил полотенце и легонько коснулся его щеки. И вдруг Гу Хуайань схватил его за затылок и с силой дернул вниз.
- А-а! - Чи Я вскрикнул и в панике вскинул голову, обнаружив, что его лицо находится совсем рядом с лицом Гу Хуайаня.
Гу Хуайань посмотрел на него с торжествующей улыбкой. Его теплое дыхание коснулось лба Чи Я. Поняв, что попал в ловушку, юноша в ярости задергался: - Что ты... что ты де-делаешь?!
Гу Хуайань лишь поднажал, крепко удерживая его за шею так, что тот не мог пошевелиться. Он усмехнулся: - Ты почему такой глупый? Веришь всему, что тебе говорят?
Чи Я был вынужден припасть к его груди, всё еще крепко сжимая полотенце. Глядя в лицо Гу Хуайаня, на котором проступило злобное торжество, он почувствовал неладное: - Ч-что?
- Ты и правда поверил, что я тебя отпущу? - как и ожидалось, произнес Гу Хуайань. - Чи Я, когда ты стал таким наивным? Раньше, когда ты мне угрожал, ты был куда сообразительнее.
Глаза Чи Я расширились.
- «Давно не люблю»? «Обещаю исчезнуть»? Сказать-то легко! Но ты что-то не это говорил, когда прилип ко мне как банный лист.
Чи Я процедил сквозь зубы: - Раньше... это было раньше.
- О? То есть решил по счетам не платить, да? - В глазах Гу Хуайаня вспыхнул огонь, он с силой сжал его затылок, будто хотел задушить. - Ах ты ж...
Он прижал лицо Чи Я к своей груди, зубы его скрипнули, а голос стал таким тихим, что от него по коже поползли мурашки: - Я тебе вот что скажу, Чи Я: ты. никуда. не. уйдешь!
Чи Я нахмурился: - В ка-каком смысле?
- В смысле, что ты мне приглянулся, Чи-крошка-Я, - Гу Хуайань провел большим пальцем по его шее, отчего кожа там мгновенно покраснела. - Ты мне нравишься, и я хочу, чтобы ты прожил в Наньху всю жизнь. Ты рад?
Чи Я остолбенел. Этот Гу-второй заговорил на инопланетном? Он не понимал ни слова. Он... нра-нравится ему? Да как такое возможно! Почему всё так обернулось!! На каком этапе всё пошло не так?!
- ... - Гу Хуайань смотрел на него, его грудь начала вздрагивать от сдерживаемого смеха. - Смени выражение лица, а? Пользуешься тем, что я сейчас раненый и не могу тебя отыметь, да?
- Н-нет... - На лице Чи Я застыло жалкое недоумение. - Да как ты...
- Нравится и всё тут, мне что, по пунктам тебе причины расписывать? - Тон Гу Хуайаня был вызывающим, будто всей его прежней неприязни к этому человеку никогда и не существовало. - Я просто ставлю тебя в известность. Согласишься - будем встречаться, целоваться и спать вместе. А не согласишься...
Чи Я уже утратил способность соображать и просто преданно смотрел на него. А если не согласится? Что тогда...?
Гу Хуайань осклабился в зловещей улыбке: - А не согласишься... всё равно будешь со мной целоваться и спать.
От прежних партнеров он получал только восторженные отзывы и был уверен в своих навыках. Он просто вытрахает его до состояния мягкой лужицы, и тогда сердце Чи Я само собой растает.
Чи Я побледнел: - Это же... это на-насилие...
- Да неужели? - Гу Хуайаню было плевать. - Ну и пусть. Пойдешь в полицию жаловаться?
Чи Я на мгновение задумался, а потом жалобно произнес: - Я... я расскажу б-брату.
- ... - Гу Хуайань несколько секунд сверлил его взглядом, а потом расхохотался. - Полиция мне не указ, а ты вздумал моему брату жаловаться?
- Ну валяй, жалуйся! Так и скажи ему: «Он хочет меня изнасиловать». Брат может ударить меня один раз, но сможет ли он приходить и бить меня каждый день? Знаешь что, предложи ему сразу поселиться в твоей комнате, тогда он сможет защищать тебя постоянно. Как тебе идейка?
- ...
Чи Я был в отчаянии. Гу Хуайань прав. Он может пожаловаться Гу Хуайчжану, искать защиты у главы семьи. Но это сработает раз, другой. А на третий-четвертый? Если Гу Хуайань действительно решил его преследовать, то рано или поздно наступит момент, когда Гу Хуайчжан не сможет или не захочет больше вмешиваться...
Ему хотелось плакать от безысходности. Он снова задергался, выкрикивая осипшим голосом: - Как ты... как ты можешь так поступать! Ты же ненавидел меня, почему не мо-мог ненавидеть до конца жизни?! Я же почти... я же почти избавился от тебя! Я же почти...
Почти стал... свободным...
- Избавился от меня? - Гу Хуайань холодно усмехнулся и отпустил его. - Выкинь это из головы! Если я, Гу Хуайань, на кого-то положил глаз, я своего добьюсь!
Чи Я от злости потерял рассудок. Почувствовав свободу, он тут же вцепился в воротник Гу Хуайаня, собираясь ударить. Но тот лишь выпятил шею: - Ну давай, бей! Ударь меня еще раз по голове, лучше сразу в овощ преврати. Брат тогда точно привяжет тебя к моей кровати, чтобы ты ухаживал за мной до конца моих дней, веришь?
Занесенный кулак Чи Я замер в воздухе. Он стиснул зубы, так и не решившись ударить.
- Что вы здесь делаете?
У двери внезапно раздался холодный голос мужчины. Гу Хуайань тут же завопил: - Брат! Твоя невестка издевается над больным!
Лицо Гу Хуайчжана потемнело. Он стремительно вошел в палату и тяжело произнес: - Чи Я...
Юноша обернулся к нему. Как только их взгляды встретились, глаза Чи Я мгновенно покраснели.
Гу Хуайчжан нахмурился и, не раздумывая, спросил: - Он снова тебя обижает?
Гу Хуайань возмущенно закричал: - Брат! Это он собирался меня ударить!
Чи Я крепко сжал губы, не говоря ни слова. Он лишь на мгновение встретился взглядом с Гу Хуайчжаном, тут же опустил ресницы, разжал руки и, не проронив ни звука, прошел мимо него к выходу.
Пальцы Гу Хуайчжана, висевшие вдоль тела, дрогнули. Ему безумно хотелось остановить его, прижать к себе и сказать, чтобы он не плакал. Но было нельзя. Брат на больничной койке внимательно за ними наблюдал.
Жевательные мышцы на лице Гу Хуайчжана напряглись. Он молча смотрел, как Чи Я, не оборачиваясь, выходит из палаты.
Гу Хуайань, откинувшись на подушки, усмехнулся: - Надо же, пара слов - и так напугался. Трус несчастный...
Гу Хуайчжан молча подошел к нему. Гу Хуайань продолжал улыбаться: - Брат, ты даже не представляешь, какой этот заика милашка. Эх, жаль, я сейчас пошевелиться не могу, а то бы прижал его и расцеловал... А-а!
Он не успел договорить, потому что Гу Хуайчжан отвесил ему хлесткую пощечину.
Гу Хуайань вскрикнул и машинально схватился за щеку, которая под пальцами мгновенно опухла и запылала. Он в недоумении уставился на мужчину, стоявшего перед ним как грозное божество: - Брат?!
Лицо Гу Хуайчжана было бесстрастным. Он схватил Гу Хуайаня за волосы так легко, будто взял баскетбольный мяч, приподнял его голову и, глядя сверху вниз, произнес: - Я разве не говорил тебе, что он не такой, как твои прежние пассии?
Его голос звучал ровно, почти без эмоций, но Гу Хуайаня пробрал до костей ледяной ужас. Вся его спесь мигом испарилась, губы задрожали, он стиснул зубы от боли: - Я не... не отношусь к нему как к ним!
- Вот как? - холодно отозвался Гу Хуайчжан. - Тогда почему он плакал?
- ... - Гу Хуайань тяжело дышал, выдавливая слова сквозь зубы. - Я же... твой брат... Брат!
Гу Хуайчжан смотрел на него молча. Его взгляд был спокойным, в нем не было ни капли гнева, но Гу Хуайань почувствовал, как холод от стоп медленно поднимается по позвоночнику.
В этот миг он почему-то вспомнил, как в четырнадцать лет вернулся в страну и впервые увидел Гу Хуайчжана. Тот стоял наверху у перил второго этажа и равнодушно смотрел на него сверху вниз. Словно на проблему, которую волей-неволей пришлось принять. В его ледяных янтарных глазах читалось едва уловимое, но нескрываемое отвращение.
Гу Хуайчжан не произнес ни слова, но Гу Хуайань уже был раздавлен этим безотчетным страхом. Боль в ране на затылке внезапно усилилась, казалось, швы вот-вот разойдутся, но Гу Хуайчжан и не думал отпускать его.
Губы Гу Хуайаня задрожали, и он наконец вымолвил: - Я... я виноват... Брат, я всё понял...
У двери раздался вскрик - это вернулась тетушка Чжан.
Гу Хуайчжан даже не шелохнулся. Долго смотрел на брата сверху вниз, а затем произнес: - Тогда запомни эту боль.
Лицо Гу Хуайаня стало серым, от боли на лбу выступил пот, он мог только часто кивать.
Наконец Гу Хуайчжан разжал руку и, не глядя на перепуганную тетушку Чжан, прошел мимо нее. - Позови ему врача.
Тетушка Чжан бросилась к кнопке вызова, ее голос сорвался на крик: - Что случилось? Что же это такое! Только всё наладилось, за что ты опять брата довел?!
Гу Хуайань смотрел, как Гу Хуайчжан уходит не оборачиваясь. Он бессильно повалился на кровать, чувствуя, что чудом остался жив.