Глава 85-86
Водителя быстро подняли, и он, зевая, побежал заводить машину. Гу Хуайчжан помог брату спуститься и усадил его в салон, велев тетушке Чжан позвонить в больницу. Оглянувшись, он заметил, что Чи Я следует за ними - со всклокоченными волосами, босой, судорожно сжимая полы расстегнутой рубашки. Лицо его было белым как полотно, взгляд - испуганным.
Заметив, что на него смотрят, Чи Я пролепетал: - Б-брат...
Гу Хуайчжан, придерживая дверцу машины, твердо сказал: - Это не твоя вина. Я знаю.
Чи Я открыл рот, в носу подозрительно защипало - он был готов расплакаться. Гу Хуайчжан окинул его взглядом: - Ты не ранен?
Чи Я молча покачал головой.
- Иди надень обувь, - голос Гу Хуайчжана был спокойным и уверенным, что мгновенно уняло панику в душе Чи Я. - Уже поздно, ложись спать. Всё обсудим, когда я вернусь.
Чи Я поджал пальцы на холодной гальке дорожки. Глядя на этого высокого, надежного мужчину, он почувствовал, как глаза предательски наливаются слезами. Он опустил голову, пряча слезы: - Хорошо...
Гу Хуайчжан бросил на него последний взгляд и сел в машину. Черный автомобиль, подобно грациозному хищнику, выскользнул из теней деревьев и скрылся за воротами.
Тетушка Чжан тоже уехала. В поместье Наньху воцарилась тишина. Налетел прохладный ветерок, зашумела листва, стряхивая капли дождя. Чи Я втянул голову в плечи и побрел в дом.
Около двух часов ночи Гу Хуайчжан вернулся. Он вышел из машины, поблагодарил водителя и уже закрывал дверцу, когда услышал торопливые шаги. Обернувшись, он увидел Чи Я: тот выбежал из гостиной в одних тапочках и замер на крыльце, тревожно глядя на него.
Гу Хуайчжан замер на мгновение, затем подошел ближе: - Еще не спишь?
Чи Я покачал головой: - Как он... как Гу Хуай-айань?
- Жить будет. Тетушка Чжан осталась с ним. - На лице Гу Хуайчжана читалась усталость. Он расстегнул запонки и закатал рукава. Взглянув на юношу, спросил: - Сильно перепугался?
Чи Я поджал губы и понурил голову, ничего не ответив. Гу Хуайчжан посмотрел на него пару секунд и не удержался - осторожно погладил по голове. Волосы Чи Я напитались ночной прохладой и влагой, они были тонкими и мягкими на ощупь. Почувствовав прикосновение, Чи Я вскинул голову. Его огромные влажные глаза напоминали глаза напроказившего котенка, который боится наказания хозяина.
Сердце Гу Хуайчжана дрогнуло. - ...Мне не следовало позволять ему нести тебя в свою комнату, - глухо произнес он.
Но им двигал эгоизм: он боялся, что любая преграда с его стороны будет выглядеть лишь как проявление его тайных, запретных чувств. Поэтому он колебался... и в итоге просто смотрел, как брат уносит парня. Это была... его ошибка.
Чи Я не знал, что ответить, и лишь мотал головой: - Не в-виноват... брат не в-виноват...
Гу Хуайчжан промолчал, принимая это как должное. Вспомнив кое-что, он спросил: - Чем ты его огрел?
Чи Я в неловкости поджал пальцы ног в тапочках и едва слышно прошептал: - Н-настольной лампой...
Лампа на тумбочке Гу Хуайаня была с тяжелым металлическим основанием - подарок матери из Италии. Гу Хуайчжан на мгновение замолчал, глядя на этот невинный и хрупкий «цветочек» перед собой, и ему вдруг захотелось рассмеяться. А парень-то с характером.
- Ладно, не кори себя. Я с ним еще разберусь. - Он ободряюще похлопал Чи Я по плечу и направился в сторону кухни.
Чи Я засеменил следом: - А что с ним всё-таки? Я видел кровь...
- Легкое сотрясение. Наложили пару швов на затылке, - Гу Хуайчжан старался говорить обыденно, но за спиной тут же раздался грохот. Он резко обернулся и едва успел подхватить споткнувшегося юношу.
Чи Я заикался от ужаса: - С-с-сотрясение?!
- Не бойся, - Гу Хуайчжан почти прижал его к себе, неловко пытаясь успокоить. - Легкое.
Чи Я побледнел еще сильнее. Утешение не помогло. Спьяну он не рассчитал сил и не думал, что один удар отправит Гу-второго в больницу с сотрясением. - Я больше н-никогда... никогда не буду п-пить...
Гу Хуайчжан рассеянно кивнул и медленно отпустил его. Чи Я постоял в прострации, глядя, как мужчина открывает холодильник. Поколебавшись, он подошел: - Брат, ты... про-проголодался?
- Немного. - После всех этих поездок вечерний перекус давно переварился.
Гу Хуайчжан неумело рылся в холодильнике, пытаясь найти что-то готовое. Но тетушка Чжан была слишком экономной: ни остатков еды, ни замороженных пельменей. Нахмурившись, он достал яблоко: - Будешь?
Чи Я посмотрел на яблоко и покачал головой. Видя, что мужчина собирается этим поужинать, он сказал: - Не ешь его... оно ле-ледяное.
Он помнил слова тетушки Чжан о том, что у Гу Хуайчжана когда-то были проблемы с желудком. - Сойдет, - небрежно бросил тот, подходя к раковине.
Чи Я замялся: - Давай я... п-приготовлю что-нибудь...
Гу Хуайчжан обернулся и увидел, как парень моет руки и подходит к холодильнику. В свете открытой дверцы глаза Чи Я светились решимостью. Посмотрев на продукты, Чи Я спросил: - Брат, будешь л-лапшу?
Кадык Гу Хуайчжана дернулся. Он кивнул: - Давай.
Он отложил яблоко и прислонился к столешнице, наблюдая за тем, как Чи Я что-то бормочет, выбирая продукты: «О, тут есть ку-куриная ножка...»
Он достал всё необходимое. Сначала вымыл и надрезал голень, разогрел масло в сковороде, обжарил имбирь и чеснок до аромата, а затем отправил туда курицу. Когда кожица стала золотистой, добавил горячей воды, соль, перец и накрыл крышкой, прибавив огонь.
Затем вымыл грибы, порвал их на кусочки и отложил. Нарезал ломтиками ветчину и обжарил её на другой сковороде до хрустящей корочки. Подумав, разбил два яйца. Стоило одной стороне схватиться, как он ловким движением подбросил их на сковороде - яйца перевернулись, подрумянившись по краям. Выглядело это невероятно аппетитно.
Гу Хуайчжан всё это время стоял рядом молча, не сводя с него глаз. Когда всё было подготовлено, куриный бульон закипел. Чи Я поднял крышку, и облако пара окутало его сосредоточенное лицо, то скрывая, то вновь обнажая изящный профиль и длинные ресницы.
Воздух наполнился ароматом наваристого бульона, теплым и уютным, прогоняющим ночной холод. Чи Я вдохнул полной грудью, на секунду зажмурившись от удовольствия, и проткнул мясо палочкой. Готово. Он вынул ножки, а в кастрюлю вертикально поставил пучок тонкой лапши. Стоило ему разжать пальцы, как она рассыпалась веером, мгновенно пропитываясь горячим бульоном и мягко погружаясь в кастрюлю.
Затем он добавил туда грибы, зелень, ветчину и яйца. Накрыв всё крышкой, Чи Я обернулся к мужчине и улыбнулся: - Потерпи еще чу-чуть, почти г-готово!
Гу Хуайчжан стоял, засунув руки в карманы, и, глядя на него сверху вниз, тихонько хмыкнул в знак согласия.
Вода закипела во второй раз, и лапша сварилась очень быстро. Чи Я поднял крышку, и в ту же секунду весь дом наполнился аппетитным ароматом еды.
Он достал миску, а потом, почувствовав, что тоже проголодался, взял вторую. Поставив две одинаковые фарфоровые пиалы у плиты, он по очереди разложил в них лапшу, ветчину, яйца и зелень. Затем, надев перчатки, он разорвал куриное мясо на волокна и распределил его по порциям. В завершение он залил всё прозрачным куриным бульоном, добавил несколько капель кунжутного масла, посыпал мелко нарезанным зеленым луком и сушеными креветками.
- Готово!
В этот миг Гу Хуайчжан внезапно почувствовал легкое разочарование. Ему хотелось, чтобы готовка длилась дольше, чтобы время их уединения... тянулось бесконечно.
Чи Я повернулся к нему: - Брат, где ты хо-хочешь поесть?
Гу Хуайчжан посмотрел на него: - Прямо здесь сойдет.
Чи Я поставил миски на кухонный остров, взял две пары палочек и одну протянул Гу Хуайчжану. Тот принял их, и когда кончики его пальцев коснулись пальцев Чи Я, он на мгновение замер.
Чи Я не заметил этой заминки. Глядя на свою порцию лапши, он почувствовал, как тревога в его сердце окончательно развеялась в аромате еды. Он поднял ресницы и увидел, как Гу Хуайчжан подносит к губам первую порцию лапши.
- Брат, ну к-как тебе?
Гу Хуайчжан поднял голову и встретился с полным ожидания взглядом. Помедлив, он проглотил привычное «неплохо» и непривычно похвалил: - Вкусно.
А затем добавил: - Очень вкусно.
Чи Я легко удовлетворился этой простой похвалой. Его круглые кошачьи глаза чуть сузились, и он улыбнулся: - Раз брату н-нравится, то и хо-хорошо.
- ...М-м, - Гу Хуайчжан тоже слегка приподнял уголки губ, глядя, как юноша, опустив голову, съел большую порцию лапши.
Ему хотелось найти тему для разговора, чтобы подольше поболтать с Чи Я, но тот ел так аппетитно и сосредоточенно, что Гу Хуайчжан, поджав губы, так и не решился заговорить.
Настенные часы в гостиной мерно отсчитывали секунды. Ночь становилась всё глубже, вокруг воцарилась тишина. Лишь стрекотание насекомых и случайные порывы ветра подчеркивали безмолвие позднего часа. В Наньху никогда не слышно городского шума и не видно хаотичных огней. Ночная тишина часто создает иллюзию, будто во всем мире остались только этот дом и этот свет лампы.
Гу Хуайчжан смотрел на сидящего напротив юношу и совершенно спокойно думал: «Было бы здорово, если бы во всем мире и правда остались только они вдвоем. Было бы здорово, если бы они могли вот так сидеть и ужинать вечно».
Но это было невозможно. У Чи Я много друзей, он любит шумные компании, любит яркую суету и насыщенную жизнь. Впрочем, это не проблема. Он мог бы позволить ему заводить друзей, мог бы каждый день устраивать в Наньху вечеринки и барбекю, мог бы даже снова засадить все поместье цветами.
...Но он не мог запретить брату любить Чи Я. И тем более не мог помешать Чи Я снова полюбить брата.
Гу Хуайчжан опустил глаза и очень медленно, глоток за глотком, доел лапшу и выпил весь бульон. Лапша, приготовленная руками Чи Я, была невероятно ароматной, но для него она стала сладким ядом, от которого щемило в груди. Он даже начал завидовать безрассудству Гу Хуайаня, его капризной смелости говорить о своих чувствах прямо. В каком-то смысле это тоже была отвага.
- Брат, по-послушай, - голос Чи Я прервал его путаные мысли. - Кажется, снова дождь по-пошел?
Гу Хуайчжан поднял взгляд. Сначала он увидел профиль юноши, который внимательно прислушивался к звукам за окном, а затем услышал и сам дождь - шорох капель, бьющих по листьям.
- Да, - подтвердил Гу Хуайчжан, не сводя глаз с Чи Я. - Пошел дождь.
Чи Я повернулся к нему. Увидев, что тот выпил даже бульон, он просиял от радости, словно получил награду, и спросил: - Брат, ты на-наелся?
- Наелся, - голос Гу Хуайчжана был глубоким, наполненным эмоциями, которые Чи Я не мог разгадать. Помолчав, он добавил: - Спасибо тебе.
- А? - Чи Я опешил, явно польщенный. - Да не за что...
Гу Хуайчжан, откинувшись на спинку стула, едва заметно улыбнулся ему. В свете ламп его янтарные глаза казались немного печальными.
Чи Я на несколько секунд замер под его взглядом, и ему вдруг стало не по себе. Пытаясь скрыть смущение, он почесал щеку и встал, чтобы забрать посуду: - Тогда я... пойду по-помою посуду...
Гу Хуайчжан протянул руку и мягко перехватил его запястье. Чи Я замер. С бесстрастным лицом Гу Хуайчжан тут же отпустил его руку и поднялся: - Я сам помою.
- Чего? - Чи Я остолбенел и поспешно добавил: - Да не сто-стоит...
- Тот, кто готовит, не моет посуду, - Гу Хуайчжан уже забрал тарелки и палочки. Он взглянул на юношу, и его голос прозвучал низко и притягательно: - Я думал, это негласное правило.
«Но это же правило для лучших друзей или супругов...»
Чи Я вовремя пресек опасную мысль и неловко улыбнулся: - Ну... ладно тогда...
Гу Хуайчжан поставил миски в раковину. Под шум льющейся воды он равнодушно подумал: «Эта парочка (родители) хоть чему-то полезному меня научила».
Вид «главы семьи», который собственноручно моет посуду, засучив рукава, напоминал сошествие небожителя на землю. Чи Я внезапно почувствовал острый укол совести - словно он заставил фею чистить картошку. Он, как маленький щенок, принялся крутиться вокруг мужчины, осторожно давая советы: - Добавь немного с-средства, так будет чи-чище. - А это т-тряпочка, надо сначала внутри, а потом по к-краям... - И па-палочки еще...
- Чи Я, - Гу Хуайчжан прервал работу и повернул голову к нему. - Я не умею готовить, но я не настолько беспомощен, чтобы не суметь помыть миску.
Неужели в глазах этого мальчишки он выглядит полным бытовым инвалидом?
- Ой... ха-ха... понятно... - Чи Я неловко рассмеялся и наконец замолчал.
Когда он умолк, Гу Хуайчжан вдруг почувствовал досаду. Он хотел что-то сказать, но поймал на себе украдкой брошенный взгляд юноши. Уголок его губ едва заметно дрогнул. Он невольно подумал: «Если бы Чи Я принадлежал ему, он бы обязательно заставил его учить себя всему "лично", рука к руке...»
- Кхм, - Гу Хуайчжан кашлянул. - Нарежь яблоко, съедим вместе.
- Хорошо, - Чи Я покраснел, поняв, что его поймали на подглядывании, и поспешил за яблоком.
Пока он резал фрукт, Гу Хуайчжан тщательно оттирал кастрюлю. Чи Я, не зная, чем еще заняться, протер столешницу и заметил на тарелке обглоданные кости от куриных ножек.
- Выкидывать жа-жалко, - Чи Я взял тарелку и поднял голову на мужчину. - Можно я отдам их Бао Цинтяню?
Он не забыл, что псу не хватает витаминов и он ест траву, а также то, что Гу Хуайчжан уволил диетолога. Он очень боялся, что строгий хозяин не разрешит кормить собаку объедками.
- Просто как уго-угощение, - Чи Я преданно смотрел на мужчину. - Иногда же можно, да?
Гу Хуайчжан закончил с кастрюлей, выжал тряпку и принялся тщательно вытирать пальцы бумажным полотенцем. Услышав вопрос, он повернулся к нему: - Хочешь кормить - корми.
- Здорово! - Чи Я просиял и уже собрался убрать кости в холодильник.
- Погоди, - Гу Хуайчжан обернулся. - К утру там разведутся бактерии. - Он прислушался к шуму дождя за окном и поджал губы. - Ты не хочешь пойти и покормить его прямо сейчас?
Глаза Чи Я загорелись: - А можно?
- Да. Пойдем вместе, - Гу Хуайчжан с невозмутимым видом направился к выходу. - Заодно прогуляемся после ужина.
Он вышел из кухни и снял с крючка у входной двери зонт с длинной ручкой. Оглянувшись, он окликнул юношу, который побежал в сторону спальни: - Ты куда?
Чи Я замер: - Я... я за своим зо-зонтом...
- Не нужно, - голос Гу Хуайчжана был спокойным, он слегка опустил веки. - Этот зонт очень большой, хватит на двоих.
- А?
Чи Я застыл в нерешительности. Он и глава семьи под... под одним зонтом?
Гу Хуайчжан уже переступил порог и обернулся к нему: - Долго тебя ждать?
Чи Я помедлил секунду: - И-иду...
Тетушка Чжан вернулась в Наньху только в шесть часов утра. Когда она вошла, в доме стояла тишина - казалось, никто еще не проснулся, но в воздухе витал очень знакомый аромат.
Она удивленно замерла, осторожно прошла на кухню и увидела на плите томящуюся в горшочке кашу, а на столе - закуски. Аромат горячей каши с яйцом и мясом уже заполнил всю кухню, а в лучах утреннего света салат из огурцов выглядел свежим и аппетитным.
Тетушка Чжан постояла немного, беспомощно улыбнулась, развернулась и тихо постучала в дверь гостевой спальни. Внутри наступила тишина, затем открылась дверь внутренней спальни, и послышался заспанный голос: - Брат?..
- Это я.
- М-м, тетушка Чжан... ну-ка, поди прочь, не ме-мешай...
Женщина опешила, не понимая, кому адресована последняя фраза. Затем дверь открылась, и прежде чем она увидела человека, у её ног, виляя хвостом, выскочил пес.
- Бао... Бао Цинтянь?! - У тетушки Чжан едва челюсть не отвисла. - Сяо Чи, ты... ты пустил собаку спать к себе в комнату?! А молодой господин знает?!
Последний вопрос она задала шепотом, явно намекая, что если пса притащили втайне, то лучше его так же тихо увести, пока не влетело.
Чи Я не удержался от улыбки и тоже заговорщицки прошептал: - Брат з-знает.
Вчера вечером, когда они ходили кормить пса, Бао Цинтянь, почуяв их издалека, начал лаять и замолк только тогда, когда они подошли. Покормив его костями, Чи Я с неохотой погладил собаку по голове и собрался уходить, но пес заскулил так жалобно, что сердце разрывалось. Юноша уходил, постоянно оглядываясь, и тогда Гу Хуайчжан сказал: «Так жалко его? Ну, веди к себе в комнату спать».
Он тогда глазам своим не поверил, но лицо мужчины было настолько спокойным, что это явно не было шуткой. Он был вне себя от радости, тут же бросился отвязывать поводок. Чтобы Бао Цинтянь не испачкал лапами пол, он нес его до самого дома на руках, по пути едва не упал в темноте, но Гу Хуайчжан вовремя его подхватил.
С Чи Я мигом слетел весь сон, он радостно спросил: - Брат на самом деле о-очень хороший, да?
Тетушка Чжан улыбнулась, но про себя засомневалась. Родного брата довели до сотрясения мозга, а старший господин вернулся так поздно, да еще и нашел время ходить с мальчиком кормить собаку...
- Ладно, не об этом сейчас, - перевела тему тетушка Чжан. - Каша в горшочке - это ты сварил?
Чи Я кивнул, улыбка исчезла, он поджал губы: - Я для Гу... Гу Хуайаня сварил...
Хотя вчера Гу Хуайань сам был виноват, Чи Я чувствовал, что ударить человека лампой до сотрясения - это всё же перебор. Хоть он и умел драться, и делал это раньше, видеть столько крови было жутковато. К тому же он живет в их доме, и когда все считают их парой, нанести такую травму... по совести, нужно было хоть как-то загладить вину.
Тетушка Чжан замерла: - Что?
Вчера вечером она дежурила в больнице, глядя, как слабый Гу Хуайань стонет от боли... В глубине души она немного винила Чи Я, считая, что тот переборщил. Она спрашивала Гу Хуайаня, из-за чего вышла ссора, и тот клялся, что просто хотел помочь Чи Я переодеться в пижаму. После этого её недовольство только возросло. «Обычная размолвка влюбленных, стоило ли бить до крови? Да еще и по голове! Второй господин и так не самый сообразительный, а если бы овощем остался?» Она вернулась с тяжелым сердцем, зная, что Гу Хуайань не станет есть больничную еду, и хотела собрать вещи и приготовить обед. Но, войдя в дом, увидела, что Чи Я уже всё сделал сам.
Её обида мигом испарилась. «Ладно, ладно, может, второй господин и правда перегнул палку? Сяо Чи был так пьян, мог и среагировать слишком остро».
Она улыбнулась: - Мог бы подождать меня... Во сколько же ты встал?
Чи Я невольно зевнул: - В че-четыре или пять... Рису нужно до-долго томиться, чтобы было вкуснее.
Учитывая, что в два часа ночи он еще ходил кормить собаку, проспал он от силы три часа. Тетушка Чжан вздохнула: - Ну ты даешь...
Как можно сердиться на такого славного ребенка?
- Каша, наверное, уже го-готова, выключи, пожалуйста. Ты пока со-собирайся, а как закончишь, по-позови меня.
Ему тоже стоило навестить Гу Хуайаня в больнице, но сначала нужно было хоть немного поспать. Сил не было.
- Иди, иди, бледный весь, - тетушка Чжан пожалела его и отправила в кровать.
Гу Хуайаню предстояло пролежать в больнице неделю. Там была казенная одежда, так что тетушка Чжан собрала только сменное белье, привычные средства гигиены и упаковала кашу с закусками в контейнеры. Она уже хотела будить Чи Я, но спустившийся сверху Гу Хуайчжан остановил её: - Дай ему поспать подольше.
Тетушка Чжан была потрясена - она никогда не видела от Гу Хуайчжана такой снисходительности. Нет... это было почти потакание!
Лишь после того, как Гу Хуайчжан вернулся с получасовой пробежки, тетушке Чжан разрешили разбудить юношу к завтраку. Чи Я, зевая, вышел из комнаты. Бао Цинтянь, терпевший всю ночь, принялся прыгать на него, виляя хвостом так быстро, что тот превратился в смазанное пятно. Чи Я обожал это чувство - быть нужным и любимым, поэтому он наклонился и ласково обнял пса за голову.
Тетушка Чжан украдкой наблюдала за хозяином. Гу Хуайчжан пил воду, закинув голову, но его взгляд был прикован к Чи Я. Он всё видел, но даже не собирался делать замечание. Почувствовав на себе взгляд экономки, он слегка повернул голову и равнодушно посмотрел на неё. Тетушка Чжан испуганно отвернулась.
Но ей показалось... что взгляд старшего господина на Чи Я был каким-то странным...
После завтрака Чи Я собрался ехать с тетушкой Чжан в больницу. Гу Хуайчжан, немного подумав, сказал: - Я тоже загляну.
Так они втроем и отправились в клинику.
Гу Хуайань лежал в постели и болтал с молодой медсестрой, которая пришла прибраться. Та сказала: - У вас такой красавец-брат.
Гу Хуайань вскинул бровь, усмехнувшись: - Тебе меня мало? Зачем о брате спрашивать?
Медсестра указала на дверь: - Но ваш брат уже здесь. И младший брат тоже очень симпатичный...
Гу Хуайань резко обернулся, и его лицо мгновенно изменилось.
В дверях просторной вип-палаты стояли трое. Тетушка Чжан выглядела смущенной, у старшего брата был мрачный вид, а стоящий за его плечом Чи Я слегка наклонил голову, и на его красивом лице читалось полнейшее недоумение.
«Легкое сотрясение - это правда легко? Почему этот Гу-второй до сих пор находит силы заигрывать с девушками?»