Глава 66
Гу Хуайань остановился перед дверью гостевой спальни, развернулся и, глядя на Чи Я, спросил: - Ну, выкладывай, что за дело?
Чи Я выглядел смущенным. Слегка покраснев, он заикаясь произнес: - Мы можем... можем зайти и п-поговорить внутри?..
- Нет, - в глазах Гу Хуайаня промелькнула насмешка. Он скрестил руки на груди и прислонился к стене. - У нас с тобой нет таких дел, которые нужно скрывать от других.
Чи Я покраснел еще сильнее и невольно оглянулся на дверь. Тетушка Чжан хозяйничала на кухне, а Гу Хуайчжан еще не вошел в дом.
Он снова повернулся к Гу Хуайаню, встретив его издевательский взгляд. Гу Хуайань приподнял бровь: - Ну?
Чи Я стиснул зубы и, собрав всё мужество, изобразил крайнюю застенчивость. Он сделал шаг вперед, помедлил секунду и осторожно взял Гу Хуайаня за запястье.
Тот опешил. Первым порывом не было брезгливо оттолкнуть юношу, как раньше. Напротив, он удивился. «С чего это вдруг заика стал таким смелым?»
Чи Я только что мыл руки холодной водой, поэтому его пальцы были влажными и прохладными. Когда они коснулись запястья мужчины, возникло ощущение чего-то мягкого и приятного, как нежный рисовый десерт.
Гу Хуайаню даже захотелось сжать эту руку в ответ, чтобы проверить, сплющится ли она так же мягко и примет ли прежнюю форму. Он крепче сжал свои локти, сдерживаясь, и подумал: «Что-то тут не так».
В последнее время Чи Я вел себя очень странно. Совсем недавно он обдавал его холодом и сарказмом, а теперь сам лезет за руку держать?
Гу Хуайань нахмурился, мгновенно насторожившись. «Что этот заика опять задумал? На днях он даже пытался всучить мне подвязки для носков!»
Он молча наблюдал за юношей, выжидая.
Чи Я, густо краснея от «стыда», медленно потянул его руку к своей груди.
Гу Хуайань почувствовал, что не зря пахал на работе допоздна - он явно стал взрослее! Например, сейчас, когда Чи Я заставлял его прикоснуться к себе, он терпел, а не швырнул этого заику на пол, как сделал бы раньше. Он был искренне горд собой и даже ощутил некое удовольствие от осознания собственной зрелости и непоколебимости.
Он не двигался, позволяя Чи Я прижать свою ладонь к его груди. Как только ладонь коснулась ткани, Чи Я, словно ошпаренный, отбросил его руку. Его лицо пылало, он заикаясь спросил: - Ты... ты почувствовал?..
Гу Хуайань не успел ничего разобрать, так быстро его руку отпустили. Он намеренно съязвил: - Нет. А что я должен был почувствовать? Что ты беременный? Так для этого не грудь надо щупать.
От этих слов у Чи Я покраснели даже мочки ушей. Словно затыкая ему рот, он снова схватил его руку и, стиснув зубы, с силой прижал к своей груди. - А теперь?
«Я веду себя так нагло, почему он до сих пор не злится?!» - в панике думал Чи Я.
Гу Хуайань шевельнул пальцами, ощущая, как тепло тела сквозь тонкую ткань начинает передаваться его ладони. Его кадык дернулся. Он встретился с полным «ожидания» взглядом Чи Я.
«Чего он ждет?»
Сердце Гу Хуайаня дрогнуло, он открыл рот, но не смог вымолвить ни слова. Внезапно его охватил гнев пополам со смущением. Он с силой оттолкнул Чи Я, его лицо потемнело, а голос стал резким: - Да что тебе вообще нужно?!
«Наконец-то разозлился!» - Чи Я пошатнулся от толчка, но в душе почувствовал облегчение. Стараясь сохранять смущенный вид, он прошептал: - Моя... моя одежда... промокла.
Гу Хуайань потер кончики пальцев. Ткань действительно была влажной. - И что с того?
Чи Я опустил голову, а затем снова поднял её, состроив ту самую физиономию, которую Гу Хуайань раньше ненавидел больше всего. Липкий, застенчивый взгляд огромных кошачьих глаз, полных напряжения и «стыда», - так смотрят, когда надеются на какое-то интимное продолжение.
- Поэтому... поэтому... - запинаясь, проговорил Чи Я, - можно мне... можно мне одолжить твою одежду? П-поносить?
Гу Хуайань усмехнулся: - Ладно.
Чи Я опешил.
- Наверное, хочешь ту, которую я уже носил? Или... - Гу Хуайань оскалился, обнажив кончики белых зубов, - прямо ту, что сейчас на мне? Самое то, а?
Чи Я открыл рот и, скрепя сердце, выдавил: - Это... это было бы... идеально...
Гу Хуайань долго смотрел на него, а затем не выдержал и разразился тихим смехом. Смех душил его, он даже согнулся, похлопывая Чи Я по плечу.
Чи Я закусил губу. Стоя на месте с пунцовым лицом, он думал: «Что-то не так». Этот Гу-второй не должен смеяться. Разве он не должен сейчас в ярости отскочить на три метра, обозвать его бесстыдником и велеть немедленно убираться из Наньху? Только что он злился, почему теперь смеется?! «Неужели я похож на клоуна?»
Чи Я с каменным лицом спросил: - Ты... ты уже насмеялся?
Гу Хуайань явно не до конца пришел в себя, но сдержался. В его глазах плясали недобрые огоньки: - Хорошо. Я отдам тебе свою одежду. Доволен?
Чи Я был совсем не доволен. Разве ему нужна была одежда? Ему, черт возьми, не нужна была одежда! Но отступать было поздно, пришлось продолжать игру: - П-правда?
- Сказал - сделаю, - Гу Хуайань наклонился к нему и похлопал по щеке. - Снимай.
Чи Я приободрился. Он тут же протянул руки, чтобы стащить с Гу Хуайаня рубашку. «Я не виноват, ты сам сказал "снимай"!» «Раз Гу-второй сам напрашивается на неприятности и дает мне шанс вызвать у него отвращение - я церемониться не буду!» «К тому же, посмотрю на красавчика бесплатно!»
Однако стоило его пальцам коснуться воротника Гу Хуайаня, как тот крепко схватил его за запястье. Чи Я в замешательстве поднял глаза и увидел перекошенное лицо мужчины: - Ты что делаешь?
Чи Я изобразил притворную застенчивость: - Ты же сам сказал... с-снимать...
Гу Хуайаня на миг передернуло от отвращения, он холодно усмехнулся: - Я сказал, чтобы ты снимал своё. Что, так не терпится?
Чи Я: - А?
- Будь паинькой, - Гу Хуайань перехватил его руки и медленно прижал их к воротнику рубашки самого Чи Я. - Снимай своё.
Чи Я: - ...А??
Чи Я побледнел. «Вот это поворот!» «В сценарии такого не было!!»
Гу Хуайань с довольным видом наблюдал за ним, подгоняя: - Ну, снимай. Ты ведь хотел мою одежду? Как я тебе её дам, если ты не снимешь свою?
Чи Я в отчаянной попытке спасти положение не хотел признавать, что сам вырыл себе яму: - Я... я не буду снимать. Ты и так... и так можешь её отдать...
- Нет, - Гу Хуайань погрозил пальцем, в его глазах светилась издевательская насмешка. - Сначала снимешь ты, а потом дам я.
Чи Я сдался: - Тогда мне... ничего не н-нужно!
С этими словами он развернулся, чтобы уйти. Но Гу Хуайань сзади схватил его за руку и с силой дернул назад!
- А! - вскрикнул Чи Я. Верхняя пуговица его рубашки не выдержала и с треском отлетела. Почувствовав, что одежда распахивается, он быстро прижал её руками и уставился на Гу Хуайаня: - Ты что творишь?!
- Ты же хотел мою одежду? - Гу Хуайань смеялся сквозь зубы. - Куда же ты бежишь?
Чи Я попытался вырваться. Ситуация вышла из-под контроля, и он запаниковал: - Я... я передумал! Не хочу!
- Ну уж нет, - прорычал Гу Хуайань. - Ты не хочешь, зато я теперь хочу отдать!
Чи Я готов был расплакаться. Зачем, зачем он вообще полез к этому психопату! Он горько раскаялся и изо всех сил пытался убежать, но Гу Хуайань держал его мертвой хваткой, настаивая: - Ну же, снимай!
Чи Я, вцепившись в воротник, чуть не плача, спросил: - Прямо... прямо здесь?
- Именно здесь!
Чи Я скорее бы умер, чем стал раздеваться посреди гостиной! Его глаза лихорадочно забегали, и он выдавил: - Л-ладно. Ладно, я... я сниму.
Он обмяк и, глядя на руку Гу Хуайаня, сжимающую его запястье, прошептал: - Только ты должен... должен сначала... отпустить меня...
- Не отпущу, - отрезал Гу Хуайань. На его лице читалась насмешка: он видел Чи Я насквозь. - Отпущу - и ты сбежишь.
Чи Я изобразил покорность: - Я не убегу.
Гу Хуайань хмыкнул: - Не верю я тебе... Какого хера??!!
Договорить он не успел - его голос сорвался на крик. Чи Я резко наклонил голову и со всей силы вонзил зубы в тыльную сторону его ладони!
Гу Хуайань вскрикнул от боли и на мгновение ослабил хватку. В ту же секунду Чи Я выскользнул из его рук и бросился наутек!
Гу Хуайань среагировал быстро и почти сразу кинулся в погоню, но юноша, словно заяц, уже летел к входным дверям. Его голос, звонкий и полный паники, разнесся по всему дому: - Деверь! Деверь!
Гу Хуайчжан знал, что Чи Я и его брат хотят поговорить внутри. Он считал, что должен оставить их наедине. Возможно, в глубине души он просто не хотел видеть, как Хуайань милуется со своим пассией, поэтому остался снаружи и медленно закурил вторую сигарету.
Он смотрел на стену дождя, но в мыслях холодно гадал: зачем Чи Я позвал брата внутрь? Вспоминая всё то внимание, которое юноша оказывал Хуайаню в последнее время, выражение его лица становилось всё более бесстрастным. О чем еще могут говорить влюбленные, скрываясь от старшего брата? Только о чем-то личном.
И еще эти подвязки. Возможно, Чи Я действительно купил их и теперь нежно вручает подарок Гу Хуайаню. Краснеет ли он при этом? Дрожат ли его ресницы? Наверняка он волнуется, но сдерживается, благоговейно поднося мужчине свой тщательно выбранный дар.
Правую икру внезапно защекотало. Гу Хуайчжан на секунду отвлекся, поперхнулся дымом и, прикрыв рот рукой, глухо закашлялся. Когда кашель утих, в горле осталось жгучее раздражение. Гу Хуайчжан опустил руку, внезапно почувствовав какую-то пустоту. Он присел и затушил о ступеньку окурок, который не выкурил и наполовину.
Он поднялся, держа окурок в пальцах. Мусорное ведро стояло под дождем, он мельком взглянул на него и решил зайти в дом, чтобы выбросить мусор там.
Но стоило ему сделать пару шагов к двери, как изнутри донеслось яростное ругательство Гу Хуайаня, а следом - звонкий крик Чи Я. Шаги приближались, и голос настойчиво звал: - Деверь! Деверь!
Гу Хуайчжан замер. Не успел он опомниться, как из дверей пулей вылетела фигура. В следующее мгновение он почувствовал тяжесть на руке - кто-то крепко в неё вцепился.
Он опустил взгляд и увидел бледное, искаженное страхом лицо Чи Я. Юноша смотрел на него снизу вверх, его дыхание было прерывистым, на рубашке не хватало пуговицы, и он выглядел совершенно растрепанным и жалким. Из-под распахнутого ворота виднелись изящные ключицы. Заикаясь, он взмолился о помощи: - Д-деверь! Гу Хуайань... он хочет... он хочет...
Договорить он не успел, так как следом выскочил разгневанный Гу Хуайань. Увидев Чи Я, он яростно рыкнул: - Чи... Я!
Чи Я вздрогнул от испуга и инстинктивно спрятался за высокую и статную фигуру Гу Хуайчжана, не выпуская его руки.
Гу Хуайчжан почувствовал, как юноша тянет его за рукав. Он покосился вниз: тонкие пальцы Чи Я мертвой хваткой вцепились в ткань его одежды. Пальцы мелко дрожали от напряжения, а костяшки побелели, ярко выделяясь на фоне темно-черного шелка.
Его кадык дернулся. Он перевел взгляд на разъяренного брата и глухо спросил: - Что происходит?
Голос мужчины был чуть хриплым после кашля, но сохранял привычную ледяную невозмутимость. На фоне шума дождя этот голос мгновенно дарил чувство безопасности.
Чи Я сразу успокоился. Он осторожно высунул голову из-за спины деверя, опасливо поглядывая на Хуайаня.
Гу Хуайань в сердцах крикнул: - Брат, не вмешивайся! А затем ткнул пальцем в сторону Чи Я: - А ты, если такой смелый, не прячься за спиной брата! Выходи!
- Гу Хуайань, - голос Гу Хуайчжана стал еще холоднее. Он повторил: - Что происходит?
- Этот заика, он... он... - Гу Хуайань захлебывался от злости, но не мог признаться, что Чи Я его спровоцировал, а он сам решил так грубо над ним поиздеваться. Глядя в это бесстрастное и суровое лицо брата, кто решится произнести подобные слова?!
Гу Хуайчжан, видя, что брат не может вымолвить ни слова, кажется, всё понял. Но от этого понимания на душе стало еще тяжелее.
Ведь Чи Я сам позвал Хуайаня внутрь, и выражение его лица в тот момент совсем не походило на желание поссориться. Учитывая поведение Чи Я в последнее время, было легко догадаться: скорее всего, юноша снова заигрывал, но Хуайань зашел слишком далеко и решил перейти к делу. И тогда этот «ребенок» испугался и прибежал к нему за защитой.
Это было просто... это просто.
Абсурдно.
Взгляд Гу Хуайчжана потемнел. Он приоткрыл рот, впервые не зная, как отчитать человека. Как тут прикажешь отчитывать? Ругать брата за то, что он не сдержался и повелся на провокацию, или отчитывать «невестку» за то, что он слишком распутный и в то же время слишком трусливый?
Чи Я всё еще стоял позади, нервно сжимая его рукав. Дыхание юноши было очень тихим, оно едва заметно касалось плеча мужчины, из-за чего ткань одежды становилась теплой. Это тепло просачивалось глубже, сквозь шелк к самым мышцам под рукавом, вызывая легкий, теплый зуд.
Гу Хуайчжан поджал губы. Лицо его было холодным. Он долго молчал, взвешивая всё в уме, и в итоге решил отчитать брата: - Гу Хуайань, сколько тебе лет? Ты уже взрослый человек, неужели нельзя вести себя поспокойнее?
«Если сам стоишь твердо, как скала, то будь Чи Я хоть пламенем, хоть живым цветком - как он сможет тебя пошатнуть?» «Посмотри на меня: он то и дело задевает мои ноги под столом, и что я сказал?»