Глава 64
В последующие несколько дней Гу Хуайчжан больше не заговаривал с Чи Я.Чи Я совершенно не осознавал, что деверь его избегает - все его мысли были заняты только Гу Хуайанем.
С того самого утра Гу Хуайань начал поглядывать на него как-то странно и при каждом удобном случае обзывал «маленьким извращенцем».
- ............
Подумаешь, упомянул подвязки! В конце концов, это ведь он, Гу-второй, их носит!
Видя в глазах Гу Хуайаня то и дело проскальзывающее пренебрежение и отвращение, Чи Я хоть немного, но успокоился. Ну, ладно, кажется, план всё-таки работает. Нужно продолжать в том же духе.
Промучившись несколько дней втихомолку от стыда, он снова набрался храбрости и начал планировать вторую «акцию».
·
Едва наступил июнь, как в городе А разразился ливень. Дождь начался внезапно: припустил сразу после завтрака и лил до самых сумерек, пропитывая всё насквозь. Последние кусты роз у кованых ворот поместья Наньху стояли избитые каплями; темно-красные лепестки падали в грязь, вздрагивая под плотными струями воды.
У Чи Я не было зонта. Согнувшись под дождем, он вихрем влетел в ворота на велосипеде, но через пару секунд сдал назад. Ловко спрыгнув, он скинул куртку, набрал в неё охапку еще свежих бутонов и лепестков и, бережно прижимая сверток к груди, припустил ко входу, придерживая руль одной рукой.
Велосипед быстро промчался по аллее и затормозил у крыльца главного здания. Пристроив транспорт под навесом парковки, Чи Я выскочил наружу, но в тот же миг с листьев платана сорвалась огромная капля и угодила прямо за шиворот. Чи Я передернуло от холода. Одной рукой он прижимал куртку, другой прикрывал лоб от хлещущего в лицо дождя и, пригнув голову, рванул в вестибюль.
В три прыжка преодолев ступени, он влетел в дверь и едва успел крикнуть: «Тетушка Чжан!», как тут же врезался кому-то в грудь.
- А! - Чи Я вскрикнул от испуга, руки его разжались, и наспех свернутая куртка раскрылась. В одно мгновение ярко-алые лепестки огненным водопадом рассыпались по полу.
- Мои цветы!
Он инстинктивно присел, чтобы их собрать, и только сжав в пальцах один бутон, пришел в себя. Чи Я ошарашенно поднял голову, его взгляд прошелся вверх по безупречно отглаженным классическим брюкам и встретился с изумленным взором Гу Хуайчжана.
- А! - Чи Я заикнулся от неловкости. - Это... это деверь...
Гу Хуайчжан тоже только что вернулся домой. Он едва успел расстегнуть пуговицы пиджака, как в него влетело это неосторожное существо. Мужчина слегка склонил голову, хмуро глядя на него. Чи Я сидел на корточках у его ног и, хлопая глазами, смотрел снизу вверх; на фоне рассыпанной по полу алости его лицо казалось необычайно ярким и белоснежным.
Спустя столько дней они снова оказались так близко друг к другу. В душе Гу Хуайчжана что-то шевельнулось, и он первым отвел взгляд, нахмурившись на лепесток, упавший на носок его туфли.
Лепесток был влажным; прилипнув к черной лакированной коже, кроваво-красный на глубоком черном, он выглядел вызывающе ярко.
- Что это?
Чи Я бесхитростно ответил: - Это... это розы...
Лицо Гу Хуайчжана потемнело: - Разве я не говорил, чтобы в этом доме я больше не видел цветов?
Чи Я замер, до него запоздало дошло, что тон деверя был резким. Плохо дело, деверь опять... снова... злится!
У него сработал рефлекторный страх, и он поспешно выпалил: - Простите, простите! Я... я сейчас... сейчас всё соберу!
Он тут же опустил голову и принялся торопливо подбирать лепестки. Короткие черные волосы были спутаны, на торчащих прядках дрожали капли дождя; одно движение - и капля скатывалась в этот ворох волос, бесследно исчезая.
Гу Хуайчжан смотрел на него свысока и, сам не зная почему, продолжал стоять на месте, не отходя.
Лепестки разлетелись слишком далеко. Чи Я, боясь наступить на них, без тени приличия растянулся на полу, дотягиваясь до укатившихся бутонов. Промокшая насквозь рубашка облепила лопатки, сквозь неё просвечивало тело; бедра приподнялись, а из узких джинсов виднелась полоска щиколотки - очень белой, с хрупкими очертаниями.
Случайно задев плечом его безупречную брючину, Чи Я инстинктивно поднял голову.
Гу Хуайчжан, поджав губы, бесстрастно смотрел на него.
Чи Я опешил, затем спохватился и осторожно снял лепестки с его штанины и носка туфли. Задрав лицо, он улыбнулся: - Чи... чисто!
Он был похож на напроказившего кота, который трется о ноги хозяина и заискивающе мяукает.
Кадык Гу Хуайчжана дернулся. Скользнув взглядом по цветам, которые юноша бережно прижимал к себе, он холодно бросил: - Чтобы это было в последний раз. И, помедлив, добавил: - В следующий раз смотри под ноги.
Чтобы не влетать вот так безрассудно в чьи-то объятия. А не то фермер поймает за уши и унесет домой - готовить рагу.
Чи Я, признавая свою вину, покорно ответил: - Хорошо.
Гу Хуайчжан снова нахмурился, услышав это, но сдержался и промолчал. Он развернулся и ушел широким шагом. Чи Я с болью в сердце посмотрел на раздавленные бутоны, на которые тот наступил, но перечить не посмел - лишь обиженно отбросил в ту же сторону лепестки, что снял с его туфель. Этим уже не воспользуешься.
Тетушка Чжан, вытирая руки о передник, наконец выбежала из кухни: - Я овощи мыла... что случилось, что случилось?
Чи Я, стоя на коленях и придерживая куртку с цветами, не мог поднять головы: - Тетушка Чжан, тетушка Чжан, помогите... принесите какой-нибудь тазик, а?
- Да принесу, конечно... Батюшки, откуда у тебя столько цветов? - ахнула она и тут же понизила голос: - Старший господин увидит - выпорет!
Этот ребенок... вечно он ходит по краю! Жить надоело!
Чи Я со своей охапкой выглядел жалко; его взъерошенные волосы поникли: - Уже выпорол... словесно...
Тетушке Чжан было жаль его, но она не сдержала улыбки. Сходив на кухню за миской, она присела рядом помогать собирать цветы и пробормотала: - Вроде парень, а так цветы любишь.
- Девочки могут любить мечи, а мальчики - цветы! - резонно возразил Чи Я. - «Золото кормит бездельников, а цветы кормят улыбку». Раз у меня нет денег, мне что, уже и улыбнуться нельзя?
Тетушка Чжан рассмеялась и шутливо ткнула его пальцем в лоб: - И откуда в тебе столько оправданий! Чи Я самодовольно заулыбался. Он поднес цветок к губам и, вскинув ресницы, хитро взглянул на неё: - Так я же умный...
Тетушка Чжан так развеселилась, что у глаз собрались мелкие морщинки. Она кивнула: - Да-да-да, наш Сяо Чи самый умный...
Гу Хуайчжан, сжимая ладонью холодные перила, сверху лишь коротко хмыкнул. Умный? Едва ли. Просто глупый кролик, который вечно всё путает и ничего не замечает - такой бесхитростный, что аж зубы сводит.
Он смотрел на смеющегося внизу юношу. Только что тот стоял понурый после выговора, а в следующий миг уже сияет такой лучезарной улыбкой. Как можно радоваться каждый день? Чему там вообще радоваться? Ради какой-то горстки цветов?
Гу Хуайчжан смотрел на лицо Чи Я, наполовину скрытое розами, и его взгляд потемнел. Этот человек находит счастье так легко, что это... немного раздражает.
Он крепче сжал перила и негромко кашлянул. Смех внизу мгновенно стих. Чи Я, всё еще держа в руке цветок, растерянно поднял голову. В его кошачьих глазах радость еще не успела угаснуть.
Гу Хуайчжан встретился с этим сияющим взглядом на секунду, другую... и молча наблюдал, как до Чи Я доходит суть дела, и улыбка тут же гаснет.
Гу Хуайчжан поджал губы. Кажется, этот результат его тоже не слишком устроил.
Чи Я пару секунд смотрел на хмурого деверя наверху и сообразил: видимо, тот считает, что он слишком шумит. Он тут же притих, опустил ресницы и, поплотнее прижав к себе куртку с цветами, подхватил тазик. Шепотом позвал тетушку Чжан: - Бежим, бежим! А то он заставит меня их выбросить!
Тетушка Чжан и сама нервничала, но ей снова стало смешно. Под ледяным взглядом главы семьи она, сдерживая смех, на цыпочках поспешила за Чи Я на кухню.