Глава 63
Чи Я сидел на ступенях перед входом, одной рукой поглаживая голову овчарки Бао Цинтяня, и с полным недоумением провожал взглядом Гу Хуайаня, который поднимался наверх.
...Но почему?
Почему после того, что он сделал, этот Гу-второй ведет себя как ни в чем не бывало?
Ведь раньше он впадал в ярость, стоило Чи Я просто назвать его «братиком».
Чи Я густо покраснел, чувствуя себя крайне неловко. Он и сам не ожидал от себя такой дерзости - решиться на... на такое.
Но даже совершив подобный поступок, он всё равно не достиг своей цели. Да что же это такое?!
Чи Я в замешательстве и досаде взъерошил свои волосы и зарылся лицом в шерсть овчарки.
Бао Цинтянь повернул голову и утешительно лизнул его в ухо.
- Щекотно... - Чи Я обнял пса за шею. На душе было паршиво.
Неужели такого жеста... было недостаточно? Недостаточно оскорбительно, недостаточно вызывающе?
Как Гу Хуайань мог остаться настолько спокойным, не выдав ни единой реакции!
Ожидаемая сцена, где Гу Хуайань в ярости переворачивает стол и вышвыривает его из Наньху, не воплотилась в реальность даже на сотую долю процента. Чи Я решительно не знал, что теперь делать.
Всё шло совсем не по сценарию! После того, что случилось за столом, как этот Гу-второй мог с невозмутимым видом наесться, а потом спокойно пойти наверх за портфелем?
Неужели он правда не почувствовал этих... специфических прикосновений?!
Чи Я не верил, что кто-то может быть настолько толстокожим!
В расстройстве он дернул себя за волосы, случайно вырвав пару волосинок. С жалостью посмотрев на них, он зажал их между пальцами и дунул, надув щеки. Случайно скосив взгляд, он наткнулся на тяжелый, мрачный взор деверя.
Чи Я вздрогнул, быстро опустил руку и выпрямился: - Деверь!
Гу Хуайчжан смотрел на него, и по какой-то причине его взгляд был пугающе темным. Он молчал несколько секунд, а затем зашагал к нему.
Он остановился на ступеньке рядом.
Чи Я перестал гладить пса и, задрав голову, спросил: - Вы... вы меня искали?
Гу Хуайчжан не ответил. Лицо его выражало крайнее недовольство. Помедлив, он наконец произнес: - Иди за мной.
Бросив эту фразу, он, не оборачиваясь, прошел мимо Чи Я, обдав его шлейфом тонкого аромата сандала.
Чи Я опешил. Внутри вдруг поселилась паника. Зачем деверь его зовет?
Он ведь сегодня не злил этого «живого дьявола»? Почему тот внезапно опять не в духе? Вид у него такой, будто сейчас будет суровый выговор. Страшно до смерти!
Чи Я медленно отпустил голову пса и, опираясь на колени, встал, нерешительно и боязливо следуя за мужчиной.
Гу Хуайчжан кипел от гнева еще с того момента за столом.
Он был в ярости. Гневался на Чи Я, гневался на самого себя. Он всегда гордился своим умением разбираться в людях, и надо же было так ошибиться - принять человека с такими дурными наклонностями за чистую и невинную душу.
О том, что происходило под столом, нельзя было даже думать без того, чтобы не стиснуть зубы. Человек, которого его брат привел в дом, попытался его соблазнить! И сделал это прямо на глазах у Хуайаня!
Когда он уронил ложку, Хуайань посмотрел на него с полным непониманием; Гу Хуайчжану было просто стыдно признаться брату, какие «подвиги» совершал Чи Я.
Понимает ли этот парень вообще, кем они друг другу приходятся? Он - пассия брата, а он сам - его деверь! Как он мог, как он посмел... совершить столь бесстыдный поступок, наплевав на все приличия!
Гу Хуайчжан редко терял голову от гнева, но сейчас он был вне себя.
Стиснув зубы и сохраняя видимость приличия, он дождался конца завтрака и ухода брата. Наконец поймав парня, он решил, что им с этим «родственником» нужно серьезно поговорить.
Чи Я перешел черту. В этот раз, даже если он заплачет, Гу Хуайчжан не смягчится!
Обычно Гу Хуайчжан ходил неспешно и солидно, но сейчас он буквально летел: стремительно спустился по ступеням, свернул и прошел по газону к парковке.
Это место было на достаточном удалении от входа, чтобы их никто не услышал, но при этом отсюда было видно, если кто-то выйдет из дома, чтобы вовремя прервать разговор. Идеальное место для суровой взбучки.
Гу Хуайчжан резко остановился и обернулся, собираясь с холодным лицом начать свою речь, но увидел, как юноша, следовавший за ним, в испуге отпрянул на шаг. Немецкая овчарка рядом тоже насторожилась и встала на задние лапы - человек и собака буквально вжались друг в друга, уставившись на него в четыре черных блестящих глаза.
Гу Хуайчжан: - ...
Кипевшая внутри ярость будто наткнулась на кнопку «пауза» и на секунду застряла. И этой секунды хватило, чтобы нужный настрой начал ускользать.
Гу Хуайчжан полоснул их ледяным взглядом и процедил: - ...Отпусти собаку!
Чи Я вздрогнул и заикаясь выдавил: - Ой, х-хорошо...
Всё, конец. Деверь выглядит по-настоящему разъяренным!
Чи Я струхнул не на шутку, не смея пикнуть. Он нехотя отпустил Бао Цинтяня, который никак не хотел от него отходить. Огромный, величественный пес под холодным и пронзительным взглядом мужчины был вынужден лечь; тихонько заскулив, он послушно положил морду на лапы, лишь вращая черными глазами и глядя на них снизу вверх.
Чи Я низко опустил голову, опустил руки и нервно теребил пальцы. Его ноги, всё еще в темно-синих домашних тапочках, испуганно поджались, а белые пальчики ног напряженно скрючились.
Глядя на них, легко было вспомнить, какие бесчинства эти «жемчужные» пальчики творили под брючиной мужчины.
Одного взгляда хватило, чтобы застрявший было гнев Гу Хуайчжана вспыхнул с новой силой. Его взгляд стал еще холоднее. Он сурово уставился на макушку Чи Я и произнес: - Ты...
Но стоило ему произнести лишь слово, как со стороны входа раздался голос Гу Хуайаня: - Не надо, тетушка Чжан, я уже ухожу!
Гу Хуайчжан увидел, как Чи Я внезапно вскинул голову и вытянул шею, глядя в сторону дома.
«Хм». Гу Хуайчжан про себя холодно усмехнулся. «Так нервничаешь? Боишься, что Хуайань узнает о твоих делишках?»
В его янтарных глазах промелькнула ледяная насмешка. Гу Хуайчжан засунул руки в карманы брюк и холодно подумал: «Раз уж хватило смелости такое сотворить, чего теперь так бояться огласки?» «Смел на деле, да труслив на слове». «Похоже... тебя пора проучить».
Гу Хуайчжан молчал, но мышцы на его скулах на мгновение напряженно вздулись.
Гу Хуайань переоделся еще до завтрака. Теперь, когда он начал официально работать, его вычурные рубашки и рваные джинсы сменились строгими брюками, хотя их цвета всё равно оставались яркими - до степенной сдержанности брата ему было далеко.
Чи Я смотрел, как тот идет к машине с портфелем, напевая под нос. Выглядел Гу Хуайань подозрительно безмятежным, и это задело Чи Я за живое. Его целью было довести Хуайаня до исступления, так почему же этот тип спокоен как удав, в то время как Чи Я изнывает от стыда и мук совести?
Гу Хуайань подошел к ним и, увидев их вместе, опешил. Сначала он взглянул на брата, а затем перевел взгляд на Чи Я: - Ты сегодня не на работе? Чего здесь торчишь?
Если сказать правду, он и сам не знал, чего он здесь торчит. Чи Я бросил обиженный взгляд на Гу Хуайчжана и, заикаясь, ответил: - С-скоро п-пойду. Помедлив, он добавил: - Деверь... хотел со мной п-поговорить...
«Гу-второй, я даю тебе шанс спасти меня, заклинаю - воспользуйся им!» Но Гу Хуайань явно не собирался никого спасать. По выражению лица брата он понял, что разговор для Чи Я не сулит ничего хорошего. Прищурив свои миндалевидные глаза, он протяжно произнес: - О, вот оно как...
Чи Я с надеждой смотрел на него. - Ну тогда ладно, болтайте сколько влезет, а я погнал. Гу Хуайань ехидно приподнял бровь и похлопал портфелем Чи Я по плечу: - Подвинься-ка, машину загораживаешь.
Чи Я: - ...
Не стоило рассчитывать на этого типа! Видя, как тот проходит мимо, Чи Я почувствовал, как в нем вскипает злость и отчаяние. Плевать на деверя, стоящего рядом, он развернулся, бросился вдогонку и вцепился в рукав Гу Хуайаня: - Б-братик!
Гу Хуайань резко затормозил, развернулся и с силой оттолкнул его руку, брезгливо морщась: - Я же просил, блять, не называть меня так мерзко...
Но Чи Я, не дав ему договорить, выпалил: - Я... я подарю тебе новые... новые подвязки для носков!
...Ему всё-таки было неловко говорить слишком прямо, поэтому он решил упомянуть «подвязки» как намек на утреннее событие. Сказав это, он во все глаза уставился на лицо Гу Хуайаня, ожидая увидеть хоть какую-то реакцию.
Гу Хуайчжан, до этого холодно наблюдавший со стороны, слегка вздрогнул.
- Ты что, блять, извращенец? Нахрена они мне сдались? - Гу Хуайань вытаращил глаза, отпрыгнул в сторону и поспешил к машине. - Сам их носи!
Чи Я застыл на месте, глядя ему вслед. И как это понимать? Вроде и наплевать ему, но упоминание подвязок вызвало такую вспышку ярости. Можно ли считать, что утренняя выходка всё-таки была ему противна?
Он стоял в полной растерянности, совершенно не понимая, как Гу Хуайань относится к тому, что произошло за завтраком.
Гу Хуайань завел мотор и умчался, обдав Чи Я выхлопными газами. Чи Я попятился, и тут его правое плечо уверенно перехватила чья-то рука.
Обернувшись, Чи Я вздрогнул от выражения лица деверя. К-как оно могло стать еще страшнее, чем минуту назад?!
Лицо Гу Хуайчжана было мрачным, в янтарных глазах бушевали непонятные эмоции. Он чуть склонил голову, сверля парня взглядом.
Чи Я не выдержал и сделал еще пару шагов назад. С замиранием сердца он выдавил: - Д-деверь?..
- Ты утром... - Гу Хуайчжан смотрел на него, и лишь спустя долгое время из него вырвалось начало фразы, но он тут же замолк.
Чи Я, дрожа от страха и глядя на него чистыми, невинными кошачьими глазами, в полном недоумении переспросил: - ...Я утром?
«Так вот оно что. Вот оно как».
Гу Хуайчжан плотно сжал губы. Он мгновенно осознал причину всех странностей юноши с самого утра. То, как он услужливо накладывал кашу Второму; то, что когда он уронил ложку, Чи Я первым делом посмотрел на Второго; то, как он ловил каждое выражение лица брата... И то, что сейчас он смотрел на деверя с таким искренним непониманием...
Оказывается, Чи Я действительно был в неведении. С самого начала и до конца его интересовал... только Второй.
А если вспомнить тот момент под столом... Если бы Гу Хуайчжан не вытянул ноги, Чи Я, продвинь он стопу чуть дальше, коснулся бы именно Гу Хуайаня.
В душе Гу Хуайчжана внезапно вспыхнуло чувство огромной неловкости. Выходит, это не Чи Я его соблазнял - это он сам помешал Чи Я... соблазнять его брата.
Шок и гнев затмили ему разум, но на деле... всё это время он просто принимал желаемое за действительное. Самовнушение.
Кадык Гу Хуайчжана дернулся. Накопленная за полдня ярость застряла в груди тяжелым камнем, перекрывая голос. Ей не было выхода, и не на кого было её обрушить.
Гу Хуайчжан крайне редко испытывал такое чувство жгучего стыда и неловкости.
Он молчал. Чи Я послушно ждал полминуты, украдкой разглядывая его лицо. Мужчина выглядел бледным и холодным, его тонкие губы были крепко сжаты, веки полуприкрыты, а взгляд казался очень темным. Бог знает, о чем он думал.
Бао Цинтянь лежал у его ног и потерся головой о ногу Чи Я. Тот стоял, заложив руки за спину, как провинившийся школьник, и не смел даже погладить пса - только из-под ресниц поглядывал на мужчину перед собой.
Гу Хуайчжан оделся еще до завтрака: классическая черная рубашка и брюки безупречно подчеркивали его широкие плечи и длинные ноги. При такой сексуальной фигуре пуговицы рубашки были застегнуты до самой последней, верхней пуговки. Безупречные штанины ложились на начищенные до блеска туфли, из-под которых виднелись серые носки. Настоящий аскет.
Только по какой-то причине левая штанина мужчины казалась слегка помятой. Шелк хорош всем, кроме одного - он капризен, любая заминка оставляет след.
Чи Я засмотрелся, его взгляд машинально прошелся по Гу Хуайчжану несколько раз, и вдруг он заметил, что кончики ушей мужчины... покраснели.
...??
Чи Я подумал, что ему показалось. Он моргнул, расширил глаза и присмотрелся - нет! Точно покраснели!!
Вот это да. Чи Я во все глаза смотрел на него, умирая от любопытства. О чем же таком думает деверь, что у него краснеют уши?!
Гу Хуайчжан наконец заметил его взгляд. С холодным лицом он поднял руку и коснулся своего уха.
Чи Я мгновенно отвел глаза, приняв самый невинный и послушный вид, и спросил: - Деверь, вы хотели что-то мне с-сказать?
Гу Хуайчжан шевельнул губами и второй раз за утро произнес: - ...Ничего.
- O. O? «Правда ничего? Не верю!» - подумал Я-Я.
Но Гу Хуайчжан действительно выглядел так, будто все вопросы отпали. Хотя лицо его оставалось пугающе холодным, он решительно развернулся и, обдав юношу ветром, стремительно прошел мимо него.
От автора: Гу Хуайчжан: «В жизни не было так паршиво!»