Глава 60
На следующее утро Чи Я спал беспокойно и проснулся ни свет ни заря. Когда он, взъерошенный и сонный, вышел из гостевой спальни, то в очередной раз столкнулся с деверем.
Мужчина в облегающем черном спортивном костюме спускался по высокой лестнице. Даже его холодное выражение лица выглядело чертовски сексуально.
Чи Я с завистью посмотрел на лицо Гу Хуайчжана, на котором не было ни тени усталости или темных кругов под глазами, и выдавил: - Доброе утро, деверь...
«Проклятье, мы ведь легли одинаково поздно, почему он выглядит таким бодрым и полным сил!»
Гу Хуайчжан взглянул на него и коротко кивнул: - Доброе. Он помедлил, словно хотел сказать что-то еще, но Чи Я, зевая, уже проскользнул мимо него в сторону кухни.
Гу Хуайчжан повернул голову и несколько секунд молча смотрел ему вслед, пока юноша не исчез за дверью кухни. Только после этого он развернулся и вышел из дома.
Чи Я совершенно не заметил той секундной заминки в движениях мужчины. Войдя в кухню, он привычным жестом отыскал чайный блин, отколол ножом кусочек и бросил в чайник.
Сегодня он собирался провернуть нечто серьезное, так что ему нужно было сохранять ясную голову. Чайник включился с тихим гудением. Чи Я прислонился к кухонному острову и, понурив голову, погрузился в серьезные раздумья.
Последние несколько дней он был подчеркнуто обходителен с Гу Хуайанем: постоянно справлялся о его делах, на завтрак накладывал ему сладкую кашу «с любовью», в обед засыпал фотографиями вкусной еды, пока тот был в офисе, а уж во время ужина и вовсе готов был обрывать телефон, по восемь раз на дню заставляя его вернуться домой.
В итоге, когда Гу Хуайань всё-таки взял трубку, Чи Я неожиданно для себя услышал кокетливый голос: «А ты кто такой? Хуайань-гэ говорит, что не знает тебя~» ...Да, это был парень.
Но это не важно. Важно то, что следом в трубке раздался взрыв хохота. Смех Гу Хуайаня был особенно громким, наглым и бесцеремонным.
Чи Я: - ...
Этого он явно не ожидал. Короче говоря, на данный момент все его уловки не давали нужного эффекта. Гу Хуайань явно воспринимал его как забавную игрушку. Хотя его и раздражали эти проявления нежности, для него это было скорее «забавно» - как если бы их кот Бао Цинтянь вдруг решил запрыгнуть на стол и поесть из тарелки.
Этого было явно недостаточно, чтобы Гу Хуайань сам выставил его из Наньху.
«Значит, я недостаточно ласков», - серьезно подумал Чи Я. Недостаточно ласков, а значит, недостаточно противен Гу Хуайаню. Следовательно, тот не вышвырнет его, и цель не будет достигнута.
Цель не будет достигнута! Боже! Как такое можно допустить!
Чи Я сжал кулачки, взгляд его стал стальным - он не позволит своему плану провалиться! Поэтому полночи он мучительно размышлял, как еще можно проявить эту самую «близость».
Он довел себя до такого состояния стыда... смущения... и позора, что прежде чем его пальцы на ногах успели бы проковырять дыру в полу, он схватил скрипку и умчался к берегу озера - остыть на ветру. Наглотавшись холодного воздуха, он действительно пришел в себя и провел необходимую психологическую подготовку.
Теперь оставалось только «добить» Гу-второго этим утром!
Чайник заклокотал, вода закипела. Чаинки кружились в прозрачной колбе, но, верные своей природе, продолжали источать тонкий аромат. Прямо как терзаемое, но непоколебимое сердце Чи Я.
«Жизнь дорога, любовь еще дороже, но ради свободы можно отдать и то, и другое». О-е! (＾－＾)V
Он на двести процентов был уверен, что хочет свободы, и был готов принести себя в жертву ради этой цели! Я-я, вперед!
Раздался тихий щелчок - крышка сотейника приоткрылась. После ночи томления густая и ароматная рисовая каша с мясом и яйцом пидань выпустила облако соленого пара, от которого сразу проснулся аппетит.
Чи Я бесшумно сглотнул слюну и с видом добродетельной хозяюшки наполнил миску. Осторожно поднеся её к Гу Хуайаню, он заикаясь пролепетал: - Б-братик, кушай кашу...
Гу Хуайаня тошнило от этого поведения уже несколько утр подряд, и он до сих пор не выработал полный иммунитет. Ему вечно казалось, что эта фраза заики - отсылка к той самой знаменитой фразе Пан Цзиньлянь про яд, поэтому на душе становилось неспокойно. Он всерьез подозревал, что в этой миске каши больше, чем отравы.
Гу Хуайань нахмурился, изучая содержимое на предмет подозрительного белого порошка, но вдруг почувствовал на себе взгляд. Подняв голову, он столкнулся с необъяснимо холодным взором брата.
Гу Хуайчжан чинно сидел во главе стола - на месте хозяина дома. Своей ледяной аурой он будто проложил между Хуайанем и Чи Я невидимую реку Млечного Пути. Его лицо всегда было бесстрастным, но сейчас Хуайаню показалось, что в этом выражении что-то не так. Словно взгляд стал... еще холоднее? Еще тяжелее?
Стоило Хуайаню лишь на мгновение встретиться с этими янтарными глазами, как сердце его пропустило удар, и он тут же отвел взгляд. Странно... Кто сегодня умудрился разозлить этого «Владыку преисподней»?