Глава 40
На следующее утро Чи Я встал в шесть часов.
Накинув просторную футболку, он, потирая заспанные глаза, вышел из комнаты и столкнулся с Гу Хуайчжаном. Тот был в спортивном костюме и как раз затягивал напульсник, собираясь на выход.
Чи Я зевнул, смахивая выступившие слезинки, и поздоровался: - С-добрым утром, старший брат!
Гу Хуайчжан мельком взглянул на него и негромко хмыкнул: - На тренировку?
- А? - заспанный мозг Чи Я на мгновение завис, прежде чем он сообразил, что к чему. Юноша помотал головой: - Н-нет, у меня... другие дела...
Гу Хуайчжан не стал расспрашивать и прошел мимо него к выходу. В момент, когда они поравнялись, Чи Я с ужасом осознал, что его макушка едва достает мужчине до плеча.
Чи Я: «...» Чи Я: «??!»
Как же так?!
Чи Я в неверии схватился за волосы на макушке и обернулся, уставившись на высокую, статную фигуру деверя.
Гу Хуайчжан уже занес ногу над порогом, но, почувствовав за спиной внезапную тишину, инстинктивно обернулся и встретился с полным потрясения взглядом юноши.
Он замер: - Что такое?
- ...С-старший брат, - Чи Я приоткрыл рот, заикаясь сильнее обычного. - А какой у т-тебя... рост?
Гу Хуайчжан впервые в жизни столкнулся с подобным вопросом. На мгновение он даже растерялся, вспоминая данные, которые снимал портной в начале лета: - 191. А что?
Чи Я, рост которого составлял 173 см, издал полный зависти звук: - К-как высоко!
Уголок рта Гу Хуайчжана дрогнул. Он впервые не знал, что на это ответить.
Впрочем, юноша, похоже, и не ждал ответа. С выражением глубокого шока он что-то забормотал себе под нос и, словно в прострации, поплыл прочь.
Оставленный у дверей Гу Хуайчжан: «............»
...Такой сонный, должно быть, еще не проснулся.
Он помедлил, едва заметно дернул уголком губ и вышел на улицу.
Чи Я действительно еще не совсем проснулся.
После вчерашней выходки Гу-второго он не мог уснуть до середины ночи. Ворочаясь с боку на бок, он не только укрепился в желании съехать из Наньху, но и твердо решил одну вещь.
- Он обязан отблагодарить старшего брата!
Однако, сколько бы он ни думал, единственным способом выразить признательность оставалась кулинария. В прошлый раз, когда он готовил рыбный суп с лапшой, Гу Хуайчжану вроде бы понравилось.
А что еще делать, если Ворона слишком беден, чтобы дарить приличные подарки?
Чи Я готов был взвыть от досады!
Поэтому, поспав всего пару часов, он спозаранку вылез из постели. Он приготовит деверю свое самое коронное блюдо!
Яичный пудинг! Луковые лепешки!
Чи Я устремился на кухню. Время поджимало - нужно было срочно ставить тесто.
Он вымыл руки, достал миску, отмерил две чашки муки, добавил ложку соли и начал медленно вливать кипяток. Затем вбил яйцо и принялся вымешивать. В этот момент на кухню вошла Чжан-ма и, увидев его за работой, так и ахнула.
- Сяо Чи, почему ты так рано встал?
Чи Я жил в Наньху уже больше месяца, и хоть он не был соней, так рано его здесь еще не видели.
Она знала, что этот мальчик любит поспать подольше, но, понимая свое положение «приживала», Чи Я всегда подстраивался под распорядок братьев Гу. Как он и ответил ей вчера: его желание съехать не связано с неприязнью к старшему господину.
Просто он всегда помнил правило: «в гостях веди себя как гость».
Несмотря на то, что он был парой второго молодого господина и тот сам привез его в Наньху, Чи Я имел полное право вести себя как хозяин. Но он упорно считал себя лишь гостем. Старший господин поселил его в гостевой спальне на первом этаже, отгородив от «хозяйского» второго этажа, а второй господин молча с этим согласился - и юноша ни разу не пожаловался.
Более того, он часто помогал ей, экономке, с уборкой и готовкой. Такой послушный.
Говорят, что «плачущий ребенок получает больше сладостей», но на таких вот «послушных» детей смотреть со стороны было куда больнее.
Юноша обернулся от кухонного острова, улыбнулся и поздоровался: - Уже не рано, Чжан-ма. Приготовление луковых лепешек занимает много времени.
- Ты собрался делать луковые лепешки? - удивилась женщина, подходя поближе. В миске уже начал формироваться мягкий белый комок теста.
- Ага, - Чи Я смущенно улыбнулся. - Вдруг... з-захотелось...
- Если захотелось, просто скажи мне, - пожурила его Чжан-ма. - Зачем самому в такую рань вскакивать.
Чи Я лишь улыбнулся и продолжил месить тесто.
Он не стал говорить, что делает это ради деверя. Он заметил, что вчера, когда Гу Хуайчжан отчитывал брата, Чжан-ма была явно расстроена, и он её понимал.
В конце концов, она проработала в семье Гу десятки лет, вырастила Гу Хуайчжана, а Гу Хуайань, хоть и вел себя безответственно, был щедрым и умел подлизаться. Наверное, для неё оба брата были одинаково дороги, и видеть, как старший так сурово обходится с младшим... даже если она сама бегала за подмогой, в душе она могла втайне винить за это старшего.
У людей есть свои привязанности. И даже если Чжан-ма к нему добра, если он скажет, что встал пораньше, чтобы отблагодарить Гу Хуайчжана за вчерашнюю взбучку младшему брату, она вряд ли обрадуется.
Он не был настолько глуп и самонадеян, чтобы полагать, будто их мимолетная симпатия за один месяц перевесит годы её привязанности к Гу Хуайаню.
Доведя тесто до гладкости и упругости, Чи Я остановился и накрыл его чистой салфеткой.
Чжан-ма, промывая рис, заглянула в миску: - Сколько ему нужно отдыхать?
- Полчаса.
Чи Я вымыл руки, взял нож и принялся мелко шинковать зеленый лук: «дзынь-дзынь-дзынь». Ловким движением он сгреб нарезку в фарфоровую пиалу, добавил ложку перца, ложку соли и разогрел масло в сковороде. Когда масло задымилось, он выключил огонь и одной рукой подхватил сковороду.
Ш-ш-ш! - раскаленное масло хлынуло в пиалу, мгновенно высвобождая густой аромат лука. В белой чаше изумрудные и белые кусочки лука заплясали в золотистом масле, поднимая облако пара. Запах был настолько аппетитным, что слюнки текли сами собой.
Чжан-ма, наблюдая за его уверенными движениями, улыбнулась: - Сяо Чи, а у тебя талант шеф-повара.
Чи Я скромно отозвался: - Преувеличиваете, преувеличиваете... Так, заурядный кулинарный гений, не более~
Чжан-ма рассмеялась, и Чи Я заулыбался вместе с ней, хотя на душе у него скребли кошки.
Какой там «гений», просто обжора. Денег нет, в дорогие рестораны ходить не на что, омаров с трюфелями не купишь - вот и приходится оттачивать мастерство на обычных закусках (Ｔ▽Ｔ)...
Интересно, оценит ли его старания деверь, который на вид кажется очень разборчивым в еде?
Чи Я что-то бормотал себе под нос, перемешивая палочками лук с маслом. Когда масло перестало шипеть, он взял ситечко и начал тщательно вылавливать из пиалы весь лук.
Чжан-ма удивилась: - Для лепешек не обязательно убирать лук.
- Н-но... старший брат ведь не л-любит лук, - небрежно бросил Чи Я, отжимая остатки масла с лука и выбрасывая его в мусорное ведро.
- Ты хочешь угостить и старшего господина? - Чжан-ма усмехнулась. - Тогда тебе тем более не стоит так стараться. Он не просто не любит лук - он вообще не ест ничего, где есть его привкус.
- ...А? - Чи Я поднял на неё растерянный взгляд. - Но ведь старший брат с удовольствием ел цыпленка в л-луковом масле?
Чжан-ма округлила глаза: - А??
На кухне воцарилась тишина. Чи Я и Чжан-ма смотрели друг на друга через миску с ароматным золотистым маслом.
Спустя долгое время женщина озадаченно спросила: - Когда это ты видел, чтобы старший господин ел такое?
- Ну, позавчера, когда мы ужинали с н-ним в ресторане... - Чи Я был в полном замешательстве. - Тот цыпленок был без самого лука, и брат брал его много раз.
Чжан-ма была ошарашена еще больше: - Но когда я раньше готовила лапшу с луковым маслом, он к ней даже не притрагивался...
Оба снова замолчали: «............»
Спустя полминуты Чи Я осторожно предположил: - А есть в-вероятность...
- Что старший брат не любит не сам лук, а именно вареный или жареный лук в б-блюде?
Многие люди так устроены: сырой чеснок или лук еще куда ни шло, но стоит их термически обработать, как они вызывают отвращение.
Чжан-ма тоже осенило, и она расстроилась: - Давным-давно я приготовила лапшу с луковым маслом, он и кусочка не съел. Я решила, что он терпеть не может лук, и с тех пор больше никогда его не использовала...
Чи Я промолчал.
В тот день, когда они обедали со старшим братом Цинь Юйцзе, из всех блюд на столе Гу Хуайчжан, казалось, отдавал предпочтение именно цыпленку в луковом масле - Чи Я видел, как мужчина тянулся к нему палочками снова и снова.
А почему он не признавался, что не любит именно жареный лук? Должно быть, из вежливости. Его воспитывали не быть привередливым, вот он и помалкивал, просто молча избегая того, что ему не по вкусу...
Хотя не исключено, что старший брат Гу просто по натуре «молчун», который не привык обсуждать свои симпатии и антипатии. Чжан-ма перестала готовить - он и не стал просить.
Чи Я подумал об этом, и ему стало смешно. Из-за одного недопонимания Гу Хуайчжан годами не видел на своем столе блюд с луковым маслом. Глава могущественного семейства мог насладиться любимым цыпленком только на редких посиделках с друзьями...
Чи Я впервые почувствовал капельку жалости к суровому деверю. Бедный мужик...
Когда ароматное масло было готово, Чи Я посмотрел на часы: до готовности теста оставалось еще минут десять. Подумав, он достал из холодильника два яйца, разбил их в белую фарфоровую миску и принялся энергично взбивать.
Чжан-ма спросила: - А теперь что за вкуснятину затеял?
Чи Я ответил: - Луковые лепешки - это ж-жирно, я еще сделаю молочный я-ичный пудинг.
Он как-то случайно заметил: на столе в доме Гу преобладала пресная еда, но среди этих блюд старший брат, кажется, отдавал предпочтение сладкому. Как, например, тот десерт из ямса с черникой или заварные пирожные, которые недавно спонтанно приготовила Чжан-ма. Гу Хуайчжан ел такие сладости с большим аппетитом.
Не то чтобы Чи Я специально следил за его вкусами, просто те пирожные ему и самому очень понравились... Но не успел он взять и пары штук, как тарелка перед деверем опустела!
Чи Я взбивал яичную смесь, вспоминая, как Гу Хуайчжан с абсолютно ледяным лицом, молча и стремительно, умял почти всё блюдо нежных сладких пирожных...
Пфф. Почему это кажется таким странно милым?
Чжан-ма посмотрела на него: - О чем это ты таком думаешь, что так заулыбался?
Чи Я сощурился, как кот: - Вспомнил, как Бао Цинтянь к-кверху попой траву жевал...
Стоило ему это сказать, как за дверью послышались шаги, и в следующую секунду в проеме раздался холодный голос: - Чжан-ма...
Оба на кухне обернулись. В дверях стоял Гу Хуайчжан с белым полотенцем на шее. Ворот его серой спортивной куртки промок от пота.
Дыхание мужчины было тяжелым, грудь заметно вздымалась, на лбу выступила испарина, а бледное лицо раскраснелось от нагрузки. Он произнес: - Бао Цинтянь выгрыз плешь на газоне в юго-восточном углу сада. Не забудь вызвать садовников, чтобы подлатали.
Чжан-ма: «............» Чи Я: «............»
Они переглянулись. В круглых глазах Чи Я светилась кристальная невинность, а Чжан-ма не выдержала и прыснула со смеху.
Гу Хуайчжан замер, вытирая полотенцем шею, и слегка нахмурился, глядя на них.
Чи Я случайно встретился с ним взглядом, тут же подозрительно отвел глаза в сторону и, часто моргая длинными ресницами, мгновенно уткнулся в миску, сосредоточенно взбивая яйца.
Гу Хуайчжан хмуро смотрел на его профиль. Чжан-ма, сдерживая смех, прочистила горло: - Хорошо, старший господин, после завтрака я позвоню Лао Чэню.
Гу Хуайчжан отвел взгляд от Чи Я, негромко хмыкнул и сухо добавил: - Смените Бао Цинтяню диетолога.
Чжан-ма кивнула: - Слушаюсь, старший господин.
Гу Хуайчжан развернулся и ушел. Только тогда Чи Я осмелился поднять голову и с любопытством спросил: - У Бао Цинтяня есть даже л-личный диетолог?
- А как же! - ответила Чжан-ма с будничным видом человека, который и не такое видел. - Богачи же...
«...»
Проклятые капиталисты, собака живет лучше человека! Бедная Ворона издала полный зависти вздох!
Завтрак был готов быстро. К этому времени Гу Хуайчжан уже принял душ и спустился вниз в свежей рубашке и чистых брюках.
Гу Хуайань, который неизвестно когда бесшумно устроился в гостиной, сидел с бокалом воды и не сводил глаз с Чи Я. Юноша сновал туда-сюда, расставляя тарелки и кастрюли, полностью игнорируя пригвоздивший его взгляд.
- Старший брат, кушать по-одано! - Чи Я высунул голову из столовой, когда стол был накрыт, и уставился на Гу Хуайчжана своими круглыми кошачьими глазами.
- Угу. - Гу Хуайчжан отложил финансовую газету, поднялся с дивана и коротко бросил: - Иду.
Гу Хуайань продолжал сидеть неподвижно, невозмутимо попивая чай. Чи Я пару секунд сверлил его спину взглядом, мысленно хмыкнул и решительно развернулся обратно в столовую.
Гу Хуайчжан, шедший следом, заметил этот мимолетный обмен взглядами и на мгновение замер. Он оглянулся на брата, его губы дрогнули, но он промолчал и вошел в столовую вслед за Чи Я.
Чжан-ма вышла из кухни с охапкой палочек. Увидев, что младший господин всё еще сидит на диване, она удивилась: - Второй молодой господин, почему вы не идете завтракать?
Дзынь! - Гу Хуайань с силой поставил чашку на стол и в ярости вскочил.
Этот заика... он действительно посмел его проигнорировать!
Гу Хуайчжан, закатав рукава, отодвинул стул. Его поначалу безучастный взгляд упал на стол, и он замер, увидев луковые лепешки.
Чжан-ма разложила палочки и, заметив его интерес, улыбнулась: - Это Сяо Чи приготовил. Попробуйте, старший господин.
Заика приготовил? Гу Хуайань нахмурился. Он несколько секунд гипнотизировал корзинку с золотистыми, аппетитно пахнущими лепешками и потянулся, чтобы взять одну.
- Схватил пустоту.
Чи Я переставил корзинку поближе к руке Гу Хуайчжана: - Старший брат, ешь, п-пока горячее.
Гу Хуайчжан посмотрел на юношу, затем на дымящиеся лепешки. Он негромко хмыкнул, сел, но не спешил браться за палочки, сначала внимательно рассматривая еду. На корочке был только черный кунжут - ни единого кусочка жареного лука, который обычно посыпают сверху.
Уголок рта Гу Хуайчжана дрогнул. Он еще раз взглянул на юношу и поднял палочки.
Лепешки были обжарены до золотистого хруста снаружи, оставаясь нежными и горячими внутри. С первым же укусом во рту раскрылся насыщенный, яркий вкус лукового масла - соленый, ароматный и невероятно вкусный. И главное - никакого противного жареного лука, только чистый аромат.
Брови Гу Хуайчжана едва заметно расслабились - верный признак того, что он в хорошем расположении духа.
Чи Я чуть приподнял голову и обменялся взглядом с Чжан-ма, стоявшей за спиной мужчины. Они понимающе улыбнулись друг другу.
Чжан-ма вышла, а Чи Я пододвинул корзинку еще ближе к деверю: - Раз брату н-нравится, ешь побольше.
Гу Хуайань сжал палочки так, что побелели костяшки, и прошипел сквозь зубы: - Послушай, заика...
- Ой! Еще в-вот это! - Чи Я вскочил и забрал миску с молочным яичным пудингом, которую Чжан-ма нарочно поставила перед Гу Хуайанем, и тоже подвинул её к старшему брату. - Брат, по-попробуешь?
Гу Хуайчжан посмотрел на пудинг, затем поднял глаза на него. Чи Я подпер лицо рукой и улыбнулся: - Я ведь еще не ел, так что это не н-нарушает правила?
Гу Хуайчжан молчал, его красивое лицо оставалось беспристрастным. Однако и упрека в его взгляде не было. Чи Я с надеждой смотрел на него: - Ну попробуй, п-пудинг.
За всю свою жизнь Гу Хуайчжан впервые видел, чтобы кто-то с таким пылом заставлял его есть. Казалось, юноша действительно очень ждет его оценки...
Его движения стали чуть скованными. Он медленно взял фарфоровую ложку, медленно зачерпнул немного пудинга и медленно отправил в рот.
Яичный пудинг нежно-желтого цвета подрагивал в ложке, напоминая желе. На вкус это было сочетание насыщенного молока и яиц с легкой, ненавязчивой сладостью. Текстура была шелковистой и удивительно нежной.
- ...М-м. - Оба блюда, приготовленных юношей, неожиданно пришлись ему по вкусу. Гу Хуайчжан снова заговорил за столом: - Недурно.
Чи Я тут же расплылся в улыбке. Его круглые кошачьи глаза сощурились в очаровательные полумесяцы, а взгляд стал чистым и искристым от радости: - Я рад, что брату п-понравилось!
Гу Хуайчжан на секунду задержал взгляд на его сияющем лице, затем опустил веки и съел еще ложку пудинга.
Сидящий напротив Гу Хуайань наконец не выдержал. Бах! - он с силой шлепнул палочками по столу: - Чи Я! Ты...
- Тсс, - Чи Я приложил тонкий белый указательный палец к губам. - Когда я ем, я г-глух и нем.
- И чего ты так т-торопишься? - Чи Я встал, забрал у него пустую миску и тихо проворчал: - Я же не сказал, что тебе н-не дам...
Яростный гнев Гу Хуайаня мгновенно застрял в горле, а в глазах промелькнул огонек надежды. Луковые лепешки и пудинг ушли брату, так что же заика припас для него? Наверняка что-то особенное, только для него одного! Не спрашивайте, откуда такая уверенность - раньше всегда так было!
Гу Хуайань самодовольно хмыкнул, снова взял палочки и развалился на стуле, вызывающе вытянув ноги и победно глядя на брата.
Гу Хуайчжан на мгновение перестал жевать, они с братом коротко переглянулись и одновременно посмотрели на Чи Я.
И тогда Гу Хуайань увидел, как заика с его миской подходит к кастрюле с кашей, берет половник и наливает ему... пустую рисовую кашу?
- Вот, Чжан-ма с-сама готовила, - Чи Я поставил перед ним миску с водянистой белой кашей и ласково улыбнулся.
- Это в-вкус родного дома!