Глава 38
- Снимать жилье? - голос Чжан-ма резко взлетел на несколько тонов. - Ты хочешь съехать?!
Чи Я неопределенно промычал: - Я пока только д-думаю...
Чжан-ма с грохотом накрыла кастрюлю крышкой и нахмурилась, глядя на него с тревогой: - Это из-за второго молодого господина? Он снова тебя обидел?
- ... - Чи Я знал, что она так подумает, и обреченно вздохнул: - Нет, у нас с ним... ну...
Он покривил душой: - У нас всё н-нормально.
Чжан-ма, не веря, покачала головой и вспомнила недавнее: - А! Значит, это старший господин...
Взгляд Гу Хуайчжана за дверью потемнел.
- Тем б-более нет! - поспешно возразил Чи Я. - Брат ко мне т-так добр...
По совести говоря, Гу Хуайчжан и правда относился к нему хорошо. Когда Чи Я только узнал, что в поместье живет такой «грозный правитель», он навоображал себе кучу ужасов: как деверь швыряет ему чек и велит убираться от брата, или заставляет вставать в пять утра и готовить на всю семью, или настраивает Гу-второго против него...
Но ничего этого не было.
Напротив, Гу Хуайчжан брал его с собой ужинать, привозил пьяного домой и даже звонил, беспокоясь, как он доберется. Ну... ладно, слово «беспокойство» вряд ли применимо к деверю, скорее «предусмотрительность». Но факт остается фактом: о нем позаботились!
Чжан-ма всё еще смотрела с недоверием: - Правда?
Она помедлила и добавила: - Но старший господин запретил тебе пить, запретил есть хот-пот... и не разрешает... не разрешает вам со вторым молодым господином... э-э...
Чи Я покраснел. Он догадался, что Чжан-ма не решилась произнести слово «кувыркаться».
- Правда, правда, всё н-нормально... - заикаясь, объяснял Чи Я. - Брат запретил пить ради моего же з-здоровья...
«Цветы прекрасны в полуроспуске, вино - в легком хмелю». На самом деле он и сам не любил напиваться до беспамятства. Поэтому, хоть запрет поначалу и задел его, он быстро во всем разобрался.
- А насчет х-хот-пота... - добавил Чи Я. - В чужой м-монастырь со своим уставом не ходят...
Он здесь гость, а не хозяин. Гу Хуайчжан разрешил ему посадить лотосы в озере, и он уже был безмерно благодарен. Как он мог затаить обиду из-за какой-то лапши?
Чи Я улыбнулся и тихо сказал: - Правда, брат ко мне о-очень добр...
Даже добрее, чем Гу Хуайань, который официально считается его парой. Если бы у него раньше был такой старший брат...
За дверью Гу Хуайчжан поджал губы. Его взгляд сквозь приоткрытую дверь упал на юношу.
Парень сидел на высоком стуле у острова, поджав одну ногу, а вторая свисала вниз. Стройная нога в светло-голубых джинсах и открытая щиколотка - белая, нежная в мягком оранжевом свете кухни - приковывали взгляд.
Гу Хуайчжан на мгновение задержал взор на этой щиколотке и отвел глаза. В свете ламп короткие волосы юноши казались еще более пушистыми. Линия профиля была изящной: вздернутый носик, улыбчивый разрез глаз, опущенные ресницы - всё это делало его бесконечно трогательным.
И бесконечно искренним.
Лапша сварилась. Чжан-ма сняла крышку, и клубы пара окутали лицо Чи Я, размывая его черты. До Гу Хуайчжана донесся густой аромат куриного бульона, и его кадык непроизвольно дернулся. Он только что поужинал, он не должен был так быстро проголодаться.
Гу Хуайчжан простоял неподвижно полминуты. Бросив последний взгляд на подпирающего щеку юношу, он опустил веки, бесшумно развернулся, взял из гостиной пачку сигарет и снова вышел на улицу.
Чи Я закончил ужинать и, зевая, ушел спать. Только тогда домой вернулся Гу Хуайань.
Чжан-ма вышла встречать его, но не успела и слова сказать, как в нос ударил резкий запах перегара. - Ох, ну зачем же опять так много пить...
Гу Хуайань, впрочем, выглядел вполне соображающим. Он обвел взглядом пустую гостиную, задержал взор на закрытой двери гостевой спальни и, расстегивая ворот рубашки, спросил: - Где З-заика?
Чжан-ма не сразу поняла, о ком речь. Хоть ей и не нравилось, что второй господин высмеивает чужие недостатки, она была не в том положении, чтобы делать замечания. - Должно быть, уже спит.
Гу Хуайань рухнул на диван и раздраженно цыкнул: - Я еще не вернулся, а он дрыхнет?
Заметив колебания Чжан-ма, он прикрикнул: - Иди разбуди его! Живо!
«Что за чертовщина? Раньше, когда я пил, он всегда ждал меня дома, как бы поздно я ни пришел. Что за муха его укусила сегодня?!»
Обычно Гу Хуайань вел себя вежливо и уважал Чжан-ма, но сейчас, под действием алкоголя, он потерял тормоза. Женщина попыталась его урезонить: - Уже почти десять, Сяо Чи наверняка крепко спит. Давайте я вам сварю суп от похмелья, вы выпьете и тоже ложитесь...
- Цыц, хватит болтать! - алкоголь жег грудь Гу Хуайаня. Он нахмурился и расстегнул еще пару пуговиц, обнажая крепкую мускулистую грудь.
Он поднялся с дивана и, покачиваясь, подошел к двери гостевой спальни. С грохотом ударив кулаком по дереву, он заорал: - Заика! Чи Я! А ну вставай!
Чжан-ма в испуге подбежала к нему, пытаясь остановить, но не решаясь коснуться. Стиснув зубы, она развернулась и бросилась к лестнице.
Гу Хуайань не обращал на неё внимания, продолжая колотить в дверь: - Заика! Чи Я! Выходи, суп мне вари!
Чи Я на самом деле еще не спал.
Мо Ши прислал ему все фотографии и видео, снятые днем, и он как раз лежал в постели, перелистывая их одну за другой, когда внезапно услышал, как снаружи в дверь ломится пьяница.
Вздрогнув, он кубарем скатился с кровати и босиком по ковру добежал до выхода. Открывать не решился, лишь нервно сцепил пальцы: - Я... я сплю! Ты... ты чего?
- Я еще не сплю! Какого черта ты дрыхнешь! - Гу Хуайань с грохотом забарабанил в дверь. - Выходи, свари мне суп!
- Нет! - заикаясь, выкрикнул Чи Я. - Тебе всё равно... не нравится мой... суп!
Нравится или нет - черт его знает! В любом случае, по законам жанра романов о «подоноках и их жертвах», всё, что делает «жертва» - каждое подношение искреннего сердца, - для «подонка» не стоит и гроша!
Но Гу Хуайань проорал в ответ: - Да какая тебе, к черту, разница, нравится мне или нет!
Он дергал ручку снаружи, и его приглушенный дверью рык звучал пугающе: - Я сказал - выходи!!
Чи Я отступил на шаг, глядя на лязгающую дверную ручку. Сердце ушло в пятки, а по коже пробежал мороз. Неудивительно, что герои книг получают детские травмы из-за пьющих родителей - это же чертовски страшно!
Чи Я был готов расплакаться, а пьяница за дверью не унимался. В панике сделав пару кругов по комнате, юноша вдруг замер - его осенило. Он бросился к кровати и схватил телефон.
В такой момент пора призывать высшие силы на помощь Вороне!
Он лихорадочно открыл список последних вызовов и нажал на самый первый номер.
Снаружи Гу Хуайань продолжал бесноваться: - Прячешься, значит? Ладно, пойду за ключами! Посмотрим, долго ли ты там просидишь!
Чи Я вздрогнул от ужаса. В трубке раздалось всего пара гудков, прежде чем послышался щелчок соединения. Чи Я вцепился в телефон, едва не рыдая: - Старший брат, старший брат, п-пожалуйста, спустись скорее!
На том конце раздался холодный и строгий мужской голос. Он не стал спрашивать «почему», лишь коротко бросил: - Жди.
Никогда еще суровый и чопорный голос деверя не казался Чи Я таким сладким. В носу защипало, а голос задрожал: - Пожалуйста, быстрее... он пошел за... за ключами!
- Не бойся, - голос мужчины прозвучал одновременно и в трубке, и в коридоре за дверью. Спокойно и уверенно он произнес: - Я здесь.