Глава 37
Мужчина на заднем сиденье промолчал. Водитель, поколебавшись, медленно припарковался у обочины.
Гу Хуайчжан повернул голову и холодно посмотрел в окно.
Закат полыхал, словно пожар, окрасив полнеба в красный. Воды реки неспешно текли, превращая пешеходов на деревянном мостике в поэтичные силуэты.
Но всё же можно было безошибочно узнать изящный профиль юноши.
Тот наклонился, опершись на перила моста, и смотрел на стоящего слева спутника. Белая рубашка в лучах заката казалась оранжевой. Ветер с реки перебирал его мягкие волосы. Лицо юноши в контровом свете было размыто, но казалось, что он улыбается.
Высокий худощавый парень присел с камерой, фотографируя его, затем встал и показал снимки. Они склонились друг к другу голова к голове, рассматривая экран.
Водитель заметил: - Похоже, молодой господин Чи развлекается с другом.
Он-то думал, что юноша снова остался без транспорта, и хотел его подбросить. Но, судя по всему, тот отлично проводил время...
Гу Хуайчжан ничего не ответил. Он увидел, как парень поправил Чи Я волосы, подтянул воротничок его рубашки, а затем снова вскинул камеру. После каких-то слов Чи Я развернулся и побежал вдоль берега вдаль.
Парень остался на месте, продолжая снимать.
В глазах Гу Хуайчжана не отразилось никаких эмоций. Он поднял стекло и коротко бросил: - Поехали.
Черный «Майбах» бесшумно тронулся с места. Двое на набережной, увлеченные съемкой, ничего не заметили.
Чи Я и Мо Ши снимали до тех пор, пока солнце окончательно не скрылось за горизонтом.
Мо Ши вызвал такси и уехал вместе с камерой, а Чи Я на своем новом «любимце» попыхтел в сторону Наньху.
Хорошо, что велосипед был скоростным, иначе подъем в гору превратил бы его в загнанную лошадь.
Конец мая. Плетистые розы на кованой ограде поместья Наньху всё еще буйно цвели. Чи Я раньше редко здесь бывал, а те несколько раз - только в машине: кто-то всегда ждал, и возможности полюбоваться цветами не было.
Теперь же он мог рассмотреть их как следует.
Чи Я остановился, долго разглядывал цветы и сделал несколько снимков в угасающих сумерках. В конце концов он не удержался, сорвал несколько штук и, зажав их в руке, въехал в ворота.
Чжан-ма прибиралась в гостиной. Увидев его, она охнула и инстинктивно покосилась в сторону столовой.
Чи Я, радостно вбежавший в дом с цветами, замер. До него запоздало дошло: он заигрался.
В Наньху было правило: ужин ровно в половине восьмого. Опоздание даже на минуту означало, что за стол тебя не пустят.
Чи Я достал телефон. Семь сорок пять.
«...»
Всё, пиши пропало. Сегодня он останется голодным!
- Сяо Чи, - Чжан-ма шагнула навстречу и прошептала: - Почему ты так поздно?
Чи Я виновато улыбнулся и тоже понизил голос: - Я... я заиг-грался...
Он осторожно заглянул в столовую. Не услышав ни звука, он спросил у Чжан-ма: - А где... где с-старший брат?
Не успела Чжан-ма ответить, как из столовой донесся тихий скрежет ножек стула по полу.
Женщина поспешно подтолкнула его: - Быстрее, спрячь цветы!
- ? - Чи Я замер в замешательстве, а Чжан-ма торопливо прошептала: - Старший господин терпеть не может цветы!
- !
Чи Я тоже мгновенно запаниковал. Он прижал цветы к груди и, сверкая пятками, на цыпочках бросился в сторону гостевой спальни.
Но не успел он сделать и пары шагов, как за спиной раздался холодный, отстраненный голос: - Стоять.
Плечи Чи Я вздрогнули. Он резко обернулся и вытянулся в струнку: - С-старший брат!
Гу Хуайчжан в черном домашнем костюме стоял в дверях столовой, засунув одну руку в карман брюк. В свете ламп его лицо казалось фарфорово-белым и холодным. Он медленно перевел взгляд на юношу.
Чи Я затаил дыхание и виновато спрятал розы за спину.
Однако у деверя был глаз-алмаз. Несмотря на расстояние, его взгляд создавал давящее ощущение превосходства. Он спросил: - Что у тебя в руках?
«...» Черт, не пронесло!
Чи Я дрожащими руками выставил букет перед собой и заикаясь произнес: - Ро... розы...
При виде цветов в руках юноши брови Гу Хуайчжана едва заметно дрогнули, и в памяти всплыли не самые приятные воспоминания.
Выражение лица деверя на миг стало двусмысленным: - Ты сегодня пил?
- А? - Чи Я вскинул на него непонимающий взгляд. С чего вдруг такой вопрос?
«...» Гу Хуайчжан едва заметно нахмурился. О чем он только думает? Неужели этот парень снова примется жевать лепестки?
Чи Я осторожно следил за его реакцией, но этот мужчина привык скрывать свои чувства, так что понять, злится он или нет, было невозможно.
Он помял стебли в руках и сконфуженно улыбнулся: - Я... я просто хотел с-сделать из них... поделку. У себя в к-комнате!
И торжественно подчеркнул: - Выносить не б-буду!
Раз Гу Хуайчжан не любит цветы, он будет держать их в секрете, лишь бы тот не видел. Все люди разные: кто-то любит цветы, кто-то нет - это нормально, и он не собирался навязывать свои вкусы другим.
Тем более что всё поместье принадлежит деверю, он здесь фактически его благодетель!
Он напряженно смотрел на Гу Хуайчжана, боясь, что тот в плохом настроении заставит его выбросить букет.
Кстати... вчера днем он купил белую розу, а сегодня утром, протрезвев, не смог её найти. Кто бы сомневался, что её выбросил деверь!
Гу Хуайчжан, глядя на юношу, который вцепился в цветы как в последнюю надежду, безэмоционально дернул уголком рта. Неужели он в глазах этого ребенка настолько страшен?
Его губы шевельнулись, он хотел что-то сказать, но передумал. Под напряженным взглядом парня он неспешно подошел к дивану, сел и позвал: - Чжан-ма.
Заметив, как юноша в паре шагов от него, словно настороженный кот, резко выпрямил спину, Гу Хуайчжан выдержал паузу и закончил фразу: - Налей мне воды.
Чи Я ждал приговора, но услышал нечто совершенно пустяковое. Он растерянно захлопал глазами, уставившись на Гу Хуайчжана.
Тот постучал пальцами по колену, чувствуя необъяснимую легкость. Промолчав еще немного, он медленно произнес: - Чтобы я не видел этого в других частях дома.
Чи Я не сразу понял, что речь о цветах. Осознав, он тут же снова спрятал розы за спину и закивал, как цыпленок: - Хорошо-хорошо, я не дам брату их ув-видеть!
Гу Хуайчжан увидел, как парень невольно расплылся в улыбке, тут же попытался её сдержать и пулей умчался в гостевую спальню. Мужчина опустил веки и смахнул несуществующую пылинку с брюк.
Чжан-ма принесла горячую воду и поставила чашку на стол. Гу Хуайчжан несколько секунд молча смотрел на поднимающийся пар, так и не притронувшись к воде. Он встал и спросил: - Где Бао Цинтянь?
Чжан-ма ответила: - В вольере на заднем дворе. Должно быть, только что поел.
- Угу, - бросил Гу Хуайчжан. - Пойду выгуляю его.
Чжан-ма проводила его взглядом, пока он не скрылся за дверью. Подождав немного и убедившись, что он не вернется в ближайшее время, она поспешила к гостевой спальне и постучала: - Сяо Чи?
Дверь приоткрылась, и Чи Я высунул голову: - Брат у-ушел?
- Ушел, собаку выгуливать, - Чжан-ма догадалась, что он подслушивал у двери, и с улыбкой добавила: - Быстрее выходи, я тебе лапши сварю.
Чи Я, вцепившись в косяк, хихикнул: - О-отлично! Сейчас в-вещи положу и приду!
В кастрюле булькал прозрачный золотистый куриный бульон. Насыщенный аромат медленно разливался по кухне, окутывая Чи Я уютом.
Он глубоко вдохнул, едва сдерживая слюнки: - Как в-вкусно пахнет!
Чжан-ма рассмеялась: - Проголодался? Будешь знать, как возвращаться так поздно.
Чи Я лукаво улыбнулся: - Так у меня же есть Чжан-ма, которая меня по-пожалеет.
Женщина покачала головой и с нежностью посмотрела на него, опуская тонкую лапшу в кастрюлю.
Чи Я сидел на высоком стуле у кухонного острова, крутясь и задевая носками пол. Он некоторое время молча наблюдал за хлопотами Чжан-ма, пока наконец не решился спросить: - Чжан-ма...
Та помешивала лапшу палочками: - Да? Что такое?
- Ну... вы не знаете, - Чи Я потер кончик носа, - где можно н-найти жилье... недорогое?
За дверью кухни шаги Гу Хуайчжана на мгновение замерли.