Глава 13
Наконец выпроводив братьев Гу из дома, Чи Я облегченно выдохнул и тут же направил свое инвалидное кресло прямиком в сад.
Усадьба Наньху была огромной. Помимо четырехэтажного главного особняка, за рощицей стояли еще два небольших здания. Одно из них предназначалось для банкетов и приемов. По словам тетушки Чжан, когда родители братьев Гу жили дома, там часто до самого рассвета гремели веселые пиршества. У этой молодой пары, обожавшей искусство и романтику, и их друзей никогда не заканчивалась музыка и танцы. Иногда они капризно требовали убрать из залов все дорогие импортные обеденные столы, заменяя их мольбертами и холстами, беспорядочно разбрасывая кисти и краски. Группа неряшливых художников свободно творила внутри, забрызгивая масляной краской обои стоимостью в четырехзначную сумму за квадратный метр, а супруги Гу, погруженные в искусство, порой забывали даже спросить, поел ли их ребенок, которому не было и десяти лет.
Щедрость и романтизм четы Гу, как и тот домик, скрытый в зарослях ароматного бамбука, были широко известны в высшем свете города А. Однако позже супруги Гу надолго обосновались за границей, и хозяином Наньху стал Гу Хуайчжан. С тех пор то здание больше не открывалось, если не считать регулярной уборки и ремонта.
Чи Я с легким сожалением отвел взгляд от угла крыши, видневшегося над бамбуковым лесом. Тот домик времен родителей Гу по описанию казался настоящим раем для художника. Жаль, что ему не довелось этого увидеть.
Он крутил колеса кресла, следуя по извилистой дорожке к другому строению за лесом — там жил мастер-садовник усадьбы Наньху.
Поместье было поистине колоссальным. Людей здесь жило немало, но все были настолько дисциплинированы, что без надобности нигде не бродили. Поэтому пройти полверсты и не встретить ни души было обычным делом.
Кресло медленно катилось по ровному синему кирпичу дорожки. Чи Я поднял руку, поймав кружащийся в воздухе бамбуковый лист.
Несмотря на то, что в усадьбе росло бесчисленное множество деревьев и кустов, а в ветвях щебетали птицы, в его глазах это место всё равно казалось одинокой пустыней — глубокой и безмолвной, похожей на замок того самого Льва из сказки, забытый в безжизненной зиме.
Лето было на пороге, но разве может лето без цветов и бабочек называться настоящим летом? Он хотел засадить здесь всё прекрасными цветами, хотел, чтобы это место ожило. Он хотел своими руками, шаг за шагом, превратить Наньху в романтическую мечту. В мечту, принадлежащую только лету.
— Невозможно! — старый садовник отбросил в сторону охапку сорняков и отрезал: — Как это старший господин мог позволить кому-то сажать цветы в Наньху? Это абсолютно невозможно!!
Чи Я опешил и поспешил объяснить: — Но... но он и правда раз-разрешил мне... С-сказал прийти к вам за сов-советом, это сам брат... Гу напомнил мне об этом!
Старый садовник похлопал по своим испачканным землей перчаткам и с подозрением посмотрел на юношу.
Чи Я уверенно кивнул: — Честное слово!
— ...Но как же так... — пробормотал старик. — Как это возможно...
Чи Я был в полном недоумении: — Сажать цветы в Наньху... неужели это такое из-ряда вон выходящее событие...?
— А ты как думал? — садовник снял перчатки и, взглянув на него, спросил: — Ты хоть знаешь, какой усадьба Наньху была двадцать лет назад?
Чи Я растерянно покачал головой. Старик усмехнулся: — Оно и видно...
— Видно... что?
— Двадцать лет назад Наньху была куда краше, чем сейчас, — садовник отбросил перчатки в сторону, присел прямо на газон и выудил из кармана грязного комбинезона пачку сигарет. Протянул Чи Я: — Куришь?
Не успел Чи Я ответить, как старик спрятал пачку обратно: — Ладно, чего это я, мал ты еще курить.
— ... — Чи Я не знал, плакать ему или смеяться. Он подождал, пока садовник неспешно прикурит, и с нетерпением спросил: — В Наньху... двадцать лет назад... были цветы?
— Да не просто цветы! — садовник выпустил струю дыма. Его помутневшие глаза в голубоватой дымке казались неясными. — В те времена Наньху была настоящим цветочным раем.
Глаза Чи Я расширились. Он внимательно слушал неспешный рассказ: — Госпожа Гу обожала цветы, и господин Гу засадил для неё цветами всю усадьбу. Большими и маленькими, редкими и обычными — видов было несколько сотен, не меньше. Цветы цвели круглый год. Палисадники и задние дворы пестрели всеми красками, а у берега озера даже раскинулось целое море цветов... Я еще помню, как однажды наш телеканал города А снимал сериал с бюджетом в несколько сотен миллионов. Режиссером был тот самый...
Он назвал имя великого режиссера, от которого у Чи Я перехватило дыхание, и небрежно продолжил: — ...Он хотел снять здесь несколько сцен. Директор канала лично приезжал сюда раз двадцать, едва уговорил господина Гу разрешить съемки. Ты и сам знаешь тот сериал, его уже двадцать лет крутят, и людям до сих пор не надоело...
Чи Я уже немного освоился в этом мире, поэтому понимал, о каком сериале идет речь. По значимости здесь он был сродни «Легенде о Чжэнь Хуань» в его прошлом мире. Он его даже досмотрел — действительно мощная вещь, а кадры с цветочными полями были просто потрясающими.
Так это, оказывается, снимали в Наньху?!
Чи Я вспомнил то ослепительное море цветов у воды из сериала. Его взгляд наполнился восторгом и тоской: — Как ро-романтично... Но почему же сейчас в Наньху нет ни единого цветка?
Лицо старого садовника помрачнело, и он молча затянулся.
Чи Я с волнением смотрел на него. По такой реакции было ясно: тогда случилось что-то по-настоящему серьезное, раз усадьба Наньху превратилась из сказочного цветочного мира в нынешнее однообразное и безмолвное место.
Подул ветер, зашумев листвой над головой. Садовник очень хорошо ухаживал за деревьями, листья с них почти не опадали. Чи Я поднял голову к густой кроне, чувствуя в воздухе прохладное и влажное дыхание озера.
Старик долго молчал, прежде чем произнести: — Цветы в Наньху приказал вырвать старший господин.
Сердце Чи Я внезапно пропустило удар.
— В то время господин и госпожа только-только уехали, забрав с собой второго молодого господина. Это тоже было на стыке весны и лета. Помню, розы в саду только начали завязывать бутоны. Тем утром я как раз собирался высаживать рассаду лотосов в озеро, как вдруг старший молодой господин вызвал нас всех и сказал, что нужно вырвать в поместье все цветы до единого.
Чи Я широко раскрыл глаза: — И никто... никто не возраз-зил?
Старый садовник покачал головой: — Не посмели.
— И... и что, правда всё-всё вырвали?
— Вырвали.
Чи Я замер в оцепенении: — Но почему...
Старик вздохнул, качая головой: — Старший господин... бедняга...
Он не стал объяснять, почему старший брат Гу — бедняга. Выпустив струю дыма, садовник продолжил: — В тот же день вызвали машины, и все цветы в саду пустили под нож. Я до сих пор помню... Повсюду обломанные ветки, увядшие листья. Кусты пионов, каждый из которых стоил десятки тысяч, — лепестки осыпались и лежали прямо в грязи, а люди по ним просто топтались. Нас было несколько садовников, мы каждый день пололи сорняки, травили вредителей, ухаживали за каждым ростком, как за ребенком... А тут стояли и смотрели на всё это, и сердце кровью обливалось...
Чи Я представил себе эту картину, и его глаза слегка покраснели.
— Некоторые тогда не выдержали, сразу уволились и ушли. Старший господин стоял молча, а старый дворецкий рядом с ним по гроссбуху рассчитывал им зарплату, — голос садовника стал хриплым, он жадно затянулся сигаретой. — На следующий день хлынул ливень. Земля в саду была свежевскопанной, рыхлой. От дождя она вся превратилась в жижу, которая потекла прямо на дорожки. Те пару дней в усадьбе было как при конце света. Всё разрушено, всё погублено.
— ...Но зачем, — Чи Я не мог этого понять и пробормотал, — по-почему он так...
Садовник ответил: — В сердце старшего господина жила ненависть.
Чи Я растерянно посмотрел на него: — Это из-за... из-за того, что родители ув-везли его брата за границу...?
— Всё гораздо сложнее, — старик закашлялся и явно не хотел продолжать эту тему. — Как бы там ни было, с тех пор в Наньху не было цветов. Все эти двадцать лет здесь не росло ни единого цветка, если не считать дикого шиповника у самых ворот.
Чи Я не ожидал, что за отсутствием цветов в поместье скрывается такая необъяснимо тяжелая история. Он заволновался: — Но... но ведь брат Гу раз-разрешил мне посадить лотосы...
— Вот поэтому я поначалу и не поверил, — вздохнул садовник. — Хотя, если подумать, прошло уже двадцать лет. Может, старший господин и правда наконец отпустил всё это.
Чи Я задумчиво молчал.
Старик с сигаретой в зубах искоса взглянул на него и вдруг спросил: — Ты ведь тот парень, что встречается со вторым молодым господином, верно?
Чи Я поперхнулся и неловко кивнул.
— А ты славный малый, — в помутневших глазах садовника промелькнула едва заметная искорка доброй иронии. — Сердце мягкое. Хороший хлопец.
Чи Я смущенно улыбнулся: — С чего... с чего вы взяли, что у меня мяг-гкое сердце?
— Когда я рассказывал, как старший господин цветы губил, ты чуть не разрыдался, — усмехнулся старик, потирая сигарету. — Человек, который так дорожит цветами, не может быть по-настоящему плохим.
Чи Я стало неловко, и, пользуясь тем, что рядом никого нет, он признался: — На самом деле я... я зан-нимаюсь музыкой...
— Какой музыкой? — спросил садовник. — Что там сейчас модно? Рок? Хип-хоп?
— Скрипка, — Чи Я посерьезнел. — Я... я играю на скрипке.
— Ого! — садовник с удивлением посмотрел на него и поднял большой палец вверх. — Оказывается, артист. Оно и видно — у артистов чувства всегда через край.
— До артиста мне... еще далеко, — щеки Чи Я слегка порозовели, круглые кошачьи глаза заблестели от предвкушения. Он заикался от волнения, делясь своим секретом: — Вот когда... когда я заработаю ден-нег и куплю скрипку, я об-бязательно приду и сыграю для вас.
— Ха-ха-ха, договорились! — старик рассмеялся, затушил окурок и поднялся. — Надеюсь, к тому времени лотосы в Наньху уже расцветут. Старший господин точно разрешил тебе их посадить?
— Ну разве... разве я стал бы вас об-бманывать? — Чи Я округлил глаза и с досадой добавил: — Знал бы, еще утром с-сделал бы запись... как доказательство!
Садовник, развеселившись, хлопнул себя по штанам и подобрал перчатки: — Ладно, пойдем к озеру, присмотрим подходящее место для рассады.
— Ура! — Чи Я обрадовался и поспешил за ним на своем кресле. Проехав пару метров, он что-то вспомнил и спросил: — Кстати, а сколько... сколько лет было брату Гу в то время?
— В то время? Хм... — садовник выковырял землю из-под ногтей. — Это же двадцать лет назад было, сам посчитай.
Он немного подумал и добавил: — Тогда старшему господину было лет десять — может, двенадцать-тринадцать? В средней школе как раз учился.
Чи Я замер.
Если он не ошибался, Гу Хуайчжан был старше Гу Хуайаня чуть больше чем на десять лет. Это значит... когда он был всего лишь подростком, родители забрали новорожденного младшего сына и уехали за границу?
И в этом огромном поместье десятилетний Гу Хуайчжан остался совсем один?..
Чи Я последовал за садовником, чтобы осмотреть берег озера. В итоге старик выбрал участок на мелководье, сказав, что, когда прибудет рассада, можно будет высадить её сначала здесь, а как только лотосы пустят корни и листья — пересадить их уже в само озеро.
Чи Я, ничего в этом не смысля, только послушно кивал: «Да-да, конечно». Пока старик ковырялся в прибрежном иле, что-то бормоча себе под нос, Чи Я уже вовсю представлял, как лотосы будут сиять под солнцем, а он, лежа на бамбуковом плоту, будет собирать семена и напевать песни о резвящихся в лилиях рыбках.
Резкий звонок телефона оборвал его прекрасные фантазии. С улыбкой на лице Чи Я вытащил телефон и увидел контакт: «Братик».
«............»
Чи Я сжал разрывающийся от звонка мобильник и горько вздохнул. Садовник, услышав это, весело спросил: — Чего это ты вздыхаешь, мал еще для печали.
Чи Я ответил с глубокой тоской: — ...Мне снова... нужно выходить на с-смену.
Старик ничего не понял, а Чи Я тем временем развернул кресло и принял вызов. Его тон мгновенно сменился на восторженный: — Брат-тик!!
Гу Хуайань: — ............ Гу Хуайань: — Ты что, таблетки перепутал?
— Да н-нет же! — Чи Я сжал телефон в руке и улыбнулся. — П-просто второй брат так редко мне з-звонит, я немного... обрадовался...
Он подчеркнул: — Совсем ч-чуть-чуть!
«...С чего ты, мать твою, так разволновался, я же не по своей воле звоню...» — Гу Хуайань на том конце провода покосился на старшего брата, который за рабочим столом подписывал документы, и слегка понизил голос: — Хватит болтать. Я звоню сказать, что не приеду на обед.
— Ты не вер-рнешься?
Неизвестно, было ли это его воображением, но Гу Хуайаню показалось, что голос юноши прозвучал как-то подозрительно радостно.
Однако не успел он это обдумать, как тон в трубке сменился. Только что звонкий и сладкий голос юноши мгновенно поник, и он пробормотал с явным разочарованием: — Значит, не вер-рнешься...
Гу Хуайаню показалось, будто он видит перед собой щенка: секунду назад тот бешено вилял хвостом, а в следующую — мгновенно понурил голову, и хвост безжизненно повис, лишь изредка и неохотно шевелясь.
И всё из-за того, что он не придет домой обедать.
У Гу Хуайаня на душе стало как-то странно. То самое необъяснимое чувство, возникшее утром за миг до того, как он ущипнул Чи Я за щеку, нахлынуло снова.
Он кашлянул, даже не осознав, что пустился в терпеливые объяснения: — В обед нужно встретиться с партнером вместе с братом, времени возвращаться нет.
— Но тетушка Чжан ска-сказала, что сегодня на обед... мор-репродукты... — протянул Чи Я. — И старший брат тоже не вер-рнется?
Гу Хуайань снова взглянул на мужчину за столом и подтвердил: — Да, мы оба не сможем. Так что скажи тетушке Чжан, пусть приготовит что-нибудь для тебя одного, на нас не рассчитывай.
Чи Я протянул с тоскливой интонацией: — О-о... ну ла-адно...
От этого тона, граничащего с кокетством, у Гу Хуайаня по спине пробежал холодок. Он раздраженно нахмурился: — Ладно, всё, отключаюсь.
Стоило ему нажать отбой, как в дверь офиса постучали.
Вошел ассистент Гу Хуайчжана и доложил, что у партнера возникли срочные дела и он не сможет приехать лично, но пришлет вместо себя помощника.
Услышав, что встреча сорвалась, Гу Хуайань инстинктивно посмотрел на телефон, который только что убрал: — ............
Гу Хуайчжан поднял голову от стола, небрежно закрыл колпачок перьевой ручки и сказал: — Поедешь вместо меня.
Ассистент почтительно кивнул и вышел, закрыв за собой дверь.
Гу Хуайчжан перевел взгляд на брата. Гу Хуайань быстро запихнул телефон в карман: — Думаю, перезванивать не стоит, всё равно скоро будем дома.
Гу Хуайчжан ничего не ответил, снова уткнувшись в бумаги, и лишь негромко скомандовал: — Сначала закончи разбирать те документы, что у тебя на руках.
Гу Хуайань, уже собравшийся было уходить домой на обед, замер и понуро кивнул: — ...Хорошо.
В трубке раздались короткие гудки, и Чи Я замер с телефоном в руках, погрузившись в свои мысли.
Старый садовник посмотрел на него и не выдержал: — С тобой всё в порядке?
— А? Да я в пол-полном порядке! — Чи Я резко вскинул голову, его кошачьи глаза сияли. — Брат Гу и второй брат оба не вер-рнутся к обеду!
Садовник подумал: «Чего это ты так сияешь от того, что твой ненаглядный не придет?», но в следующую секунду юноша радостно выпалил: — Давайте обедать вместе! Устроим хо-хого!
Чи Я сглотнул слюну: — Там сто-столько морепродуктов!!
Старик опешил, а затем невольно рассмеялся.
И кто только распускал слухи, будто парень, которого привез второй молодой господин, капризный и скверный? Вечно люди болтают языками попусту.
Он же само очарование!
Когда они не спеша дошли до главного дома и поделились идеей с тетушкой Чжан, та лишь рассмеялась и покачала годовой: мол, нельзя так, на кухне Наньху за двадцать лет ни разу не готовили хого. Если старший господин узнает — разгневается, да и сама она не особо умеет его готовить.
Но Чи Я принялся так самозабвенно канючить, ластиться и кормить её «глазками кота из Шрека», что тетушка наконец сдалась. Она беспомощно всплеснула руками: — Ладно, ладно, будет тебе хого! Ну и сластена же ты, измотал меня совсем!
— А если старший господин станет ругаться? — заволновалась она. — К тому же я правда не умею его готовить!
— Ничего стр-р-рашного! Я попрошу второго брата за нас заст-тупиться перед старшим! — хихикнул Чи Я и, закатав рукава, лихо развернул кресло в сторону кухни. — Хого я умею! Я сам за-заправку для бульона обж-жарю!
Тетушка Чжан и садовник остались в дверях. Тетушка подмигнула старику и тихо спросила: — Ну как тебе парень, старый Чэнь?
— Одним словом — золото, — так же шепотом ответил садовник. — ...Жаль только, для второго господина его как-то даже многовато будет.
Тетушка Чжан вздрогнула и в шутку замахнулась на него: — Типун тебе на язык! Как такое говорить смеешь!
Старик хохотнул и, покачивая головой, вышел во двор покурить.
Провожая его взглядом, тетушка Чжан вздохнула.
У второго молодого господина характер взрывной, он капризен, ведет разгульную жизнь и совсем не умеет заботиться о близких... К Чи Я он всегда относится как-то грубовато. Ей тоже казалось, что такой послушный и смышленый мальчик не очень-то подходит Гу Хуайаню, но что тут поделаешь.
В этом мире часто бывает, что красавицы достаются чудовищам, разве может всё быть идеально. Вот и Чи Я — такой славный и ласковый ребенок, а ведь остался сиротой, совсем один на свете, и теперь вынужден жить на милость второго господина.
...Всё это судьба.