Глава 12
Закончив с завтраком, Чи Я помог тетушке Чжан убрать посуду на кухню. Он даже забыл про головную боль из-за курсовой и, воодушевленный, засобирался на выход. Поскольку травмированная нога после долгой прогулки еще не отошла, он вернулся в спальню и пересел в инвалидное кресло. На выходе он столкнулся с Гу Хуайанем. Тот сидел в гостиной и, едва увидев его, скомандовал: — Стоять.
Чи Я развернулся к нему: — А?
— Что «а»? — Гу Хуайань, нахмурившись, окинул взглядом его наряд. — Ты в этом собрался выходить?
Чи Я посмотрел на свою поношенную мешковатую футболку и свободные брюки и в недоумении спросил: — Я же просто... в сад. Неужели мне нужно быть... в строгом костюме?
— В сад?
— Угу! — Чи Я был слегка взбудоражен. — Пойду искать... мастера-садовника, чтобы он научил меня сажать цветы!
Стоило зайти речи об этом, как Гу Хуайаню снова стало обидно. Он раздраженно пропустил это мимо ушей и спросил: — Ты разве не в университет собирался?
— Нет, — ответил Чи Я. — Я... я сегодня еще... не хочу туда идти...
Сказав это, он с некоторым напряжением стал наблюдать за Гу Хуайанем, боясь, что тот скажет: «Поехали вместе, мне тоже туда надо».
Он ведь даже понятия не имел, в какую сторону открываются ворота этого университета! Куда ему там ехать с Гу Хуайанем или Цинь Юйцзэ!
Гу Хуайань опешил и внезапно повысил голос: — Так почему ты утром об этом не сказал?!
Из-за него он прождал тут черт знает сколько времени!
Чи Я состроил невинную мину: — Ты же... ты же не спрашивал...
Наверху послышались шаги. Оба обернулись и увидели Гу Хуайчжана. Он застегивал пуговицы черного пиджака, неспешно спускаясь по лестнице.
Чи Я замер.
Он никогда не видел человека, которому бы так шел деловой костюм! Широкие плечи, узкая талия, длинные ноги... Дорогая ткань в сочетании с безупречным кроем идеально подчеркивала и без того совершенную фигуру Гу Хуайчжана. Глубокий черный цвет лишь усиливал ауру сдержанности и строгости. Янтарные зрачки в глазах красивой формы были единственным ярким пятном в его облике, и когда он бросал мимолетный взгляд, в нем сквозило небрежное, холодное изящество.
Раньше Чи Я казалось, что Гу Хуайань — главный герой этого «двумерного» мира — самый красивый человек на свете. Но теперь он видел, что внешность и величие старшего брата превосходят его на десять голов. Особенно эта естественная аристократичность зрелого мужчины, до которой Гу Хуайаню, двадцатилетнему юнцу, было как до луны.
Чи Я моргнул, развернул кресло и с неподдельным энтузиазмом поздоровался: — Старший брат!
Стоящий рядом Гу Хуайань покосился на него с непередаваемым выражением лица.
Гу Хуайчжан сухо кивнул, взглянул на его ногу и спросил: — Ну как она?
Чи Я похлопал себя по колену и гордо заявил: — Уже... совсем не болит!
Гу Хуайчжан помедлил, еще раз взглянул на него и добавил: — ...Вот и славно.
Гу Хуайань поднялся с дивана: — Брат, ты уезжаешь?
— Да, — Гу Хуайчжан слегка склонил голову. — В компанию.
— Тогда я тоже поеду, — сказал Гу Хуайань и как бы невзначай бросил взгляд на Чи Я: — Все равно здесь никому нет до меня дела.
Чи Я: OvO???
Спустя пару секунд он наконец-то вспомнил про свой образ. Моментально стерев радость с лица, он притворно нахмурился, прижал руку к сердцу в стиле «страдающей красавицы» и заикаясь произнес: — К-как же так? Мне есть... есть дело! Разве второй брат не останется... со мной?
Гу Хуайань вскинул бровь и, вальяжно скрестив руки на груди, издевательски усмехнулся: — Мечтать не вредно...
Заметив боковым зрением, что Гу Хуайчжан вроде как присматривается к ним, он на ходу сменил тон: — ...Если я не пойду на работу, кто будет тебя кормить и поить, пока ты тут развлекаешься? Только и знаешь, что обузой быть целыми днями...
Чи Я молча опустил голову.
В тот миг у обоих братьев Гу промелькнула одна и та же мысль: «Он что, опять сейчас разрыдается?!» Гу Хуайань даже открыл рот, подсознательно начав гадать, не слишком ли грубым и резким был его тон.
Но тут он увидел, что Чи Я улыбается.
Это была очень застенчивая улыбка. Опустив голову, он коснулся тонкими белыми пальцами мочки уха, мельком взглянул на Гу Хуайаня и тут же снова опустил ресницы. Его алые губы сложились в такую красивую дугу, что невольно хотелось улыбнуться в ответ.
Гу Хуайань оторопел: — ...Ты чего смеешься?
Чи Я, залившись краской, тихо прошептал: — Я же... я же знаю, что второй брат меня любит... Поэтому и трудится на работе, чтобы... содержать меня...
Гу Хуайань: — ............
С пустым выражением лица он спросил: — Слушай, а твой учитель физкультуры случайно не преподавал у тебя литературу и логику?
— Ты... ты даже это знаешь? — Чи Я изобразил восторг и выпалил: — Второй брат правда, правда... так сильно меня люб...
— Заткнись!! — Гу Хуайань был на грани срыва. — Умоляю тебя, мать твою, не продолжай!!!
Чи Я осекся и с сожалением произнес: — Ну ла-а-адно...
Не успел Гу Хуайань облегченно вздохнуть, как Чи Я с очень серьезным лицом добавил: — Главное, что я в сердце знаю — второй брат меня любит. И этого достаточно!
Гу Хуайань мысленно взвыл, едва не разродившись кровавым фонтаном!
Пока эти двое были заняты своими «любовными» разборками (на самом деле нет), со стороны внезапно послышалось легкое покашливание.
Чи Я и Гу Хуайань обернулись. Высокий мужчина уже стоял в дверях гостиной. Его большая рука с четко прорисованными суставами держала черный кожаный портфель. Половина его лица была залита уличным светом, подчеркивающим глубокие и резкие черты. Он бесстрастно смотрел в их сторону.
Опомнившись, Гу Хуайань бросил на Чи Я свирепый взгляд и поспешил за братом. Чи Я же, усердно отыгрывая роль «ничтожного влюбленного», катил свое кресло следом, провожая Гу Хуайаня до самой парковки.
Гу Хуайчжан шел впереди неспешным, размеренным шагом, храня полное молчание. Гу Хуайань же с крайне разгневанным видом отстал на несколько шагов и вполголоса предостерег Чи Я: — Мать твою, ты можешь впредь не вести себя так легкомысленно перед моим братом?!
— Ч-что? — ужаснулся Чи Я. — Я правда не... не соблазнял твоего брата!
В паре шагов впереди Гу Хуайчжан внезапно замер. Он слегка повел головой, инстинктивно желая обернуться, но в последний момент сдержался.
Гу Хуайаню потребовалось пара секунд, чтобы осознать ход его мыслей, после чего на его лице застыло абсолютно пустое выражение: — ............
— ...Я... го-во-рю, — процедил Гу Хуайань сквозь зубы, — чтобы ты, черт возьми, перестал постоянно поминать это слово! И тебе серьезно пора записаться на языковые курсы, чтобы заново научиться понимать смысл сказанного!!
Чи Я растерянно моргнул: — Какое слово?
Гу Хуайань пялился на него добрых полминуты, прежде чем из его горла, словно кто-то сдавил его стальной хваткой, натужно и крайне неловко вырвалось: — ...Лю...
Чи Я: — Пфф!
Гу Хуайань пришел в неистовство: — Ты смеешь надо мной смеяться?!
— Что? Какой смех? — Чи Я округлил глаза. — Я... разве я смеялся??
— Поклясться смеешь? — Гу Хуайань так покраснел, что, казалось, вот-вот взорвется от ярости, как рыба-фугу. — Мать твою, ты точно смеялся!!
«...Ну и легко же его раззадорить».
Чи Я прикрыл рот ладонью и кашлянул. Решив вовремя остановиться, он тут же придал голосу слабость и кротко прошептал: — Ну ладно, я больше не буду. Ты... ты только не... не сердись...
От такой внезапной нежности и покладистости Гу Хуайань даже не сразу нашелся, что ответить. Он замер на месте с гневным лицом, внезапно почувствовав себя так, словно его мощный удар весом в тонну угодил в мягкое облако. Весь его пыл вмиг улетучился, точно воздух из проколотого шарика.
Растерянно моргнув, он наконец пришел в себя и, не найдя других слов, лишь яростно прикрикнул: — ...Не смей подлизываться!
Чи Я послушно опустил голову и принялся теребить пальцами штанину на колене, изображая крайнюю неловкость. — Ой, — тихо выдохнул он.
Гу Хуайчжан уже подошел к машине; водитель почтительно придержал для него дверь.
Гу Хуайань бросил на Чи Я последний взгляд. Его взор скользнул по длинным опущенным ресницам юноши и его мягким щечкам, и в этот момент он даже не успел осознать, как его пальцы, свободно висевшие вдоль бедер, внезапно дернулись.
Зазудело.
Помедлив, он раздраженно нахмурился: — Ладно, возвращайся.
Чи Я поднял голову и осторожно ухватил его за рукав, запинаясь: — Тогда... тогда ты возвращайся... поскорее...
Гу Хуайань остолбенел и долго смотрел на Чи Я не мигая. Тот в ответ захлопал ресницами, стараясь придать лицу как можно более робкое, а взгляду — искреннее выражение.
«Держись, Чи Сяоя, не расколись! Роль жалкого влюбленного "приемника" — плевое дело, раз плюнуть!»
У открытой дверцы машины водитель в недоумении поднял голову, украдкой поглядывая на хозяина. «...Почему он не садится?»
Он увидел, что мужчина стоит вполоборота, слегка повернув голову в сторону младшего брата и его парня. Лицо его сохраняло привычную непроницаемую холодность, но когда водитель случайно встретился с ним взглядом, его сердце невольно екнуло.
В этих светло-карих, прозрачных, точно чистейший янтарь, глазах сейчас словно осело что-то тяжелое. Никто не мог пробиться сквозь эту обманчивую прозрачность и понять, какие глубокие и темные мысли скрываются под ледяной коркой.
Водитель невольно проследил за его взглядом.
И как раз вовремя, чтобы увидеть, как Гу-второй, славившийся своим скверным характером, после долгого оцепенения вдруг слегка наклонился и бесцеремонно ущипнул юношу в кресле за щеку.
Круглые, как у кота, глаза парня распахнулись еще шире, а лицо приняло настолько ошеломленное выражение, что в нем проглянуло нечто по-детски глуповатое. То ли рука у Гу-второго была слишком тяжелой, то ли кожа у парня слишком нежной, но стоило тому отпустить руку, как на щеке Чи Я проступил отчетливый красный след. В сочетании с этими растерянными глазами зрелище было... и жалкое, и милое одновременно.
В нем была какая-то притягательность, о которой он сам не подозревал, и которую другие не могли описать словами.
Молодой водитель невольно сглотнул и поспешно отвел взгляд, не смея больше смотреть. Разумеется, он не увидел, как Гу-второй, только что ущипнувший человека, внезапно сам весь одеревенел.
Чи Я инстинктивно прижал ладонь к щеке, которая начала ныть, и растерянно воззрился на обидчика. Лицо Гу Хуайаня окаменело, губы дрогнули, и он, стиснув зубы, прошипел: — ...Не воображай лишнего, я сделал это только ради брата!
Однако Чи Я все же вообразил лишнее. Прикрывая щеку, он посмотрел на него влажными глазами и гневно выдохнул: — Чтобы твой... твой брат увидел, как... как ты меня... абьюзишь?!
По идее, это должен был быть гневный выпад, но из-за заикания вся властность испарилась, оставив лишь безграничную обиду.
Считая, что этого мало, он возмущенно добавил: — Я... я за двадцать лет жизни ни разу не видел, чтобы кто-то... кто-то смел так... так меня щипать за... за лицо!
Гу Хуайань: — ............
Он почувствовал легкое отчаяние.
Потому что осознал: он уже начинает радоваться тому, что у этого заики напрочь отсутствует логика и понимание контекста.
— ...Верно, — хладнокровно кивнул Гу Хуайань. — Я как раз и планировал тебя абьюзить.
Чи Я изумленно вытаращился на него, пораженный такой наглостью.
Гу Хуайань еще раз взглянул на него, напоследок холодно хмыкнул и развернулся, уходя прочь. По его решительной походке «никого не знаю, ничего не вижу» можно было подумать, что это его тут кто-то до смерти довел.
Чи Я надул щеки, провожая его взглядом до машины. Тот с силой распахнул дверь и буквально запрыгнул внутрь.
Слегка поведя глазами, Чи Я заметил, что Гу Хуайчжан всё еще стоит у другой двери и смотрит прямо на него.
Чи Я на миг опешил, вспомнив, что в пылу актерской игры совсем забыл про старшего брата и заставил того ждать. Он тут же сменил выражение лица, одарил мужчину улыбкой и помахал рукой: — Брат, до свидания!
Гу Хуайчжан смотрел на него пару секунд, затем коротко кивнул и, не проронив ни слова, сел в машину.