Глава 10
Чи Я снился сон.
Ему снилась прошлая зима, когда после нескольких выступлений подряд он так вымотался, что, завернувшись в старую ватную куртку, задремал за кулисами возле деревянных ящиков. За кулисами старого театра вечно сквозило, было очень холодно. Он сильнее закутался в куртку и, подняв голову, увидел маму, которая умерла много лет назад. Она с улыбкой погладила его по голове и протянула плюшевого мишку.
Мишка был странным на ощупь, но теплым. Чи Я прижал его к груди и с наслаждением потерся о него щекой — было так уютно.
Но кто-то очень противный почему-то всё время пытался отобрать игрушку. Этот человек тянул теплого мишку из его рук, и когда Чи Я позвал маму, та женщина с нежной улыбкой вдруг исчезла. В отчаянии он чуть не расплакался, мертвой хваткой вцепился в медвежонка и изо всех сил постарался открыть глаза, чтобы увидеть злодея.
И тут он увидел лицо Гу Хуайаня.
Он в голос разрыдался. Мало того что этот человек издевался над ним вместе с остальными, так теперь еще и мишку отбирает! Чи Я был безутешен; всхлипывая, он выкрикивал имя мужчины и ругался: — Гу Хуайань, ты... ты такой противный!
И... и после этого он проснулся.
Чи Я заморгал, чувствуя, как холодная слезинка скатилась по уголку глаза, и в следующую секунду просто остолбенел.
Гу... Гу Хуайчжан...?!
Высокий мужчина стоял прямо перед ним; его широкие плечи и длинные ноги занимали всё поле зрения. Гу Хуайчжан смотрел на него сверху вниз, в контровом свете его черты казались еще более мужественными и резкими. С бесстрастным лицом он спросил: — Проснулся?
Его голос, подхваченный ветром, звучал непередаваемо холодно. Чи Я вздрогнул от озноба и поспешно вскочил, но при движении случилось самое ужасное — он с ужасом обнаружил, что до сих пор нагло сжимает чужую руку!
Причем сжимает очень крепко!!
Чи Я: «............»
В воздухе повисла мертвая тишина. Чи Я в панике отпустил руку. Увидев, как на белой коже мужской кисти проступают отчетливые красные следы, юноша впал в полное отчаяние: — С-старший брат, я п-п-п-правда не на-нарочно!
Чем сильнее он нервничал, тем больше заикался. Его лицо залила густая краска. Гу Хуайчжан засунул пострадавшую руку в карман спортивных шорт и пристально посмотрел на него: — Кошмар приснился?
— А? — Чи Я инстинктивно коснулся глаз, в замешательстве глядя на мокрый след на кончиках пальцев. — А...
Гу Хуайчжан спросил: — Снился второй брат?
Чи Я растерялся и, шмыгнув носом, ответил: — Я... я за-забыл...
Прошлую ночь он не спал совсем, а утренний ветерок, напоенный ароматом трав, был таким усыпляющим... Под птичий щебет он вздремнул на скамье, и, открыв глаза, тут же позабыл все тревоги сна.
Он опустил голову и потер глаза, чувствуя, что за эти несколько дней опозорился перед Гу Хуайчжаном на всю жизнь вперед. В душе он беззвучно рыдал, но заставил себя выдавить улыбку и сменил тему: — Брат, по-почему ты... по-почему ты здесь...?
Гу Хуайчжан обвел взглядом его покрасневшие, как у кролика, глаза и красный кончик носа. В его светлых, холодных янтарных глазах нельзя было прочесть ни гнева, ни участия: — Здесь не место для сна.
Чи Я понял: старший брат снова счел его поведение неподобающим.
Он нагнулся, чтобы поднять костыль, и тихо пробормотал: — Тогда я... я пойду в комнату... досыплю...
— Стоять.
Чи Я резко замер и растерянно поднял глаза: — С-старший брат?
Гу Хуайчжан нахмурился: — Тренировка окончена?
Под этим пристальным взглядом Чи Я в одно мгновение почувствовал себя таким лентяем, что ему стало не по себе. Он виновато улыбнулся и попытался оправдаться: — Врач... врач сказал, что на-нагрузка должна быть у-умеренной...
Гу Хуайчжан холодно отрезал: — Не считая прыжков на одной ноге и сна, ты не прошел и пяти минут.
Чи Я: «............»
Он покраснел и прошептал: — Я... я же у-устал...
«Изнеженный», — подумал Гу Хуайчжан.
Действительно изнеженный: чуть что — сразу в слезы. Плачет, когда его обижают; плачет, когда видит второго брата во сне. А как заплачет — глаза и нос сразу краснеют, точь-в-точь как у кролика. Пройдет пару шагов и уже жалобно стонет от усталости, мечтая поскорее вернуться в постель.
Ну откуда в мире берутся такие неженки?
Видя, что мужчина замолчал, Чи Я тихонько потянулся за костылем, надеясь незаметно улизнуть, но не тут-то было: большая ладонь внезапно перехватила его опору.
Чи Я опешил и обернулся. Лицо Гу Хуайчжана оставалось бесстрастным, он лишь спокойно смотрел на юношу сверху вниз.
Чи Я: «............»
— Я вдруг по-почувствовал... почувствовал, что брат п-прав! — Чи Я изобразил глубокое раскаяние. — Я и в-впрямь слишком ле-ленив!
Он засучил рукава и широко распахнул свои кошачьи глаза: — Брат, давай про-продолжим тренировку!
Гу Хуайчжан на мгновение задержал взгляд на его глазах и сказал: — Отпусти.
— ...А? — Чи Я инстинктивно разжал пальцы и ошеломленно смотрел, как мужчина забирает его костыль.
Гу Хуайчжан небрежно прислонил его к скамье и коротко бросил: — Иди.
— ... — Чи Я приоткрыл рот, но в итоге лишь покорно опустил голову: — Ладно.
Он молча развернулся и, прихрамывая, пошел вперед. Без костыля руки казались непривычно пустыми, а отсутствие опоры лишало уверенности.
Он невольно поджал левую ногу, собираясь снова прыгать на одной, но вспомнил, что Гу Хуайчжан идет прямо за ним.
...И почему он до сих пор не продолжил пробежку?
Мужское давление ощущалось каждой клеточкой кожи — присутствие брата было слишком властным. Слыша за спиной его размеренные, неспешные шаги, Чи Я чувствовал, как волоски на затылке встают дыбом!
«Ну за что мне это — сам старший брат семьи Гу в надзирателях? Наверное, он хочет, чтобы моя нога поскорее зажила и я поскорее выкатился из поместья...» — грустно подумал Чи Я.
Пока юноша впереди терзался мрачными мыслями, Гу Хуайчжан невозмутимо следовал за ним, холодным взглядом изучая этого трусливого кролика.
«Наверняка сейчас костит меня втихаря», — подумал он. Торчащий вихор на макушке юноши поник, длинная белая шея виновато согнулась — весь его вид так и лучился обидой.
...И всё же он действительно стал совсем другим по сравнению с тем, каким был в университете.
Пока Гу Хуайчжан предавался этим ленивым раздумьям, юноша вдруг обернулся. Его круглые кошачьи глаза были ясными и чистыми. — Брат...
— Вы... вы не со-собираетесь про-продолжать бежать? — с затаенной надеждой спросил Чи Я.
Гу Хуайчжан ответил: — Не обращай на меня внимания.
Чи Я послушно кивнул: — ...Хорошо.
Гу Хуайчжан заметил выражение лица из серии «хочу возмутиться, но не смею», и его настроение внезапно капельку улучшилось.
Он мельком наблюдал за походкой юноши: хоть тот и шел без особого желания, но старался честно. Хромал он при этом довольно неуклюже.
Определенно, глупый кролик.
Уголок губ Гу Хуайчжана едва заметно дрогнул. Он отвел взгляд от вечно подпрыгивающего вихра на голове Чи Я и посмотрел на просторы озера.
Некоторое время они шли в тишине, пока Чи Я наконец не решился заговорить: — Брат, в-второй брат го-говорил, что ты не лю-любишь цветы?
Гу Хуайчжан перевел на него взгляд: — Второй брат?
— Ну да, — Чи Я застенчиво кивнул. — Я обычно... обычно так на-называю Хуай-Хуайаня...
Гу Хуайчжан вспомнил тот день, когда он застал юношу, вдыхающего аромат старой рубашки Гу Хуайаня. Тогда тот называл его «братиком».
Просто... возмутительно.
Брови мужчины дрогнули, но он сдержался и сухо ответил: — Да, я к ним равнодушен.
Чи Я потребовалось время, чтобы сообразить, что это был ответ на вопрос о цветах.
Подумав о характере Гу Хуайчжана, он уточнил: — А как же м-мейхуа или ор-орхидеи? Даже ло-лотосы не н-нравятся?
Лицо Гу Хуайчжана оставалось бесстрастным: — Ничего особенного.
Разговор зашел в тупик. Чи Я разочарованно протянул «о-о» и замолчал.
Гу Хуайчжан увидел, как тот снова понуро опустил голову. Ему почему-то не хотелось, чтобы снова воцарилась та натянутая тишина. Подумав, он довольно неловко спросил: — Тебе нравятся лотосы?
— А? — услышав вопрос, Чи Я мгновенно вскинул голову. Его глаза радостно заблестели, и он усиленно закивал: — Да-да! Все к-красивые цветы мне н-нравятся!
Но тут же его лицо омрачилось. Он с грустью посмотрел на воду и добавил: — Как жаль... Такое ог-огромное озеро. Если бы здесь ро-росли лотосы, было бы так к-красиво...
Он вспомнил времена своего далекого прошлого, еще до того, как его отправили за границу. Летом он ездил в парк любоваться лотосами. Стоило подуть ветру, как по озеру пробегали изумрудные волны из огромных листьев, на которых танцевали прекрасные цветы. Это было великолепное зрелище.
К сожалению, после переезда во Францию он много лет не видел таких бескрайних зеленых зарослей лотоса.
Гу Хуайчжан посмотрел на него и, повинуясь странному порыву, произнес: — Можно посадить.
— Что?! — вихор на голове Чи Я подпрыгнул от удивления, глаза округлились: — Б-брат раз-разрешит мне по-посадить лотосы в озере?!
Гу Хуайчжан мельком глянул на него: — Ты сам будешь сажать?
Чи Я почесал щеку и смущенно улыбнулся: — Я н-найду кого-нибудь, кто меня на-научит...
Гу Хуайчжан хмыкнул, сделал несколько шагов и добавил: — Дома есть садовник.
Чи Я моментально уловил смысл его слов и невольно рассмеялся. В этот миг ему показалось, что этот холодный старший брат мужа на самом деле вполне приятен в общении!
Гу Хуайчжан мельком взглянул на его сияющее лицо и бесстрастно отвел взгляд: — Смотри под ноги.
Чи Я радостно отозвался: — Есть!
«...Совсем как ребенок», — молча подумал Гу Хуайчжан.
Секунду назад был расстроен и подавлен, а в следующую — уже светится от счастья. Настроение меняется мгновенно, все эмоции написаны на лице, ни капли скрытности — словно чистый лист бумаги.
Именно такой тип людей он не жаловал последние двадцать лет.
Тогда почему же он только что так легко согласился позволить ему посадить лотосы в озере?
Гу Хуайчжан нахмурился и опустил глаза, намереваясь проанализировать этот свой странный поступок, как вдруг услышал впереди вскрик. Чи Я оступился и совершенно неожиданно начал заваливаться на бок!
В панике Чи Я инстинктивно попытался ухватиться за трость, но схватил лишь пустоту — и только тогда вспомнил, что трость была отобрана кое-кем ранее. Сердце ушло в пятки; он зажмурился, готовясь к болезненному удару о землю, но в следующее мгновение почувствовал, как его руку крепко перехватила большая ладонь.
Гу Хуайчжан надежно удерживал его чуть выше локтя, буквально подхватив одной рукой. Его резко очерченные брови слегка сошлись на переносице: — Умудрился упасть на ровном месте?
— Н-нет, — Чи Я, все еще не придя в себя от страха, восстановил равновесие и осторожно подогнул левую ногу, тихо объясняя: — Нога... внезапно заболела...
Гу Хуайчжан замер. Только сейчас он осознал, что за это время они обошли уже половину озера. Травмированная нога Чи Я, очевидно, не выдержала нагрузки от такой долгой прогулки.
Поняв причину, Гу Хуайчжан первым делом хотел отчитать его за неосторожность, но, встретившись взглядом с его робкими глазами и заметив бисеринки пота на лбу юноши, осекся. Дело было вовсе не в безрассудстве Чи Я — просто этот ребенок не смел признаться, что устал, пока Гу Хуайчжан шел следом.
Уголок рта Гу Хуайчжана дрогнул. Первая мысль была о том, насколько это нелепо. Он считал, что сегодня утром вел себя с Чи Я достаточно мягко, и их разговор казался непринужденным, но почему же Чи Я всё еще так... боится его?
— Б-брат... — Чи Я осторожно покосился на него, заикаясь: — Я могу... по-пойти обратно?
— ... — Гу Хуайчжан помедлил, затем негромко ответил: — Возвращайся.
Они развернулись. Гу Хуайчжан продолжал крепко поддерживать его. Чи Я не смел просить его отпустить руку, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как позволить этой большой ладони сжимать свое предплечье. Поджав левую ногу, он запрыгал вперед на одной правой.
Гу Хуайчжан, что случалось редко, подстроил свой шаг под другого человека и замедлился. Он искоса поглядывал на юношу: тот плотно сжал губы, его щеки смешно надулись, длинные ресницы прикрывали глаза, а из-под коротких черных волос виднелся кончик белого ушка. Он очень сосредоточенно прыгал.
Однако внутреннее состояние Чи Я было далеко от той сосредоточенности, что виделась снаружи — в душе он истошно кричал.
«Ну что за невезение, а-а-а-а! Почему я вечно попадаю в неловкие ситуации именно перед старшим братом?! Раньше Гу Хуайчжан считал меня коварным и бесчестным... только бы он не подумал, что я упал специально, чтобы спровоцировать близость или соблазнить его!!»
«А-а-а, ну зачем я упал! Черт, это же не дорама! И даже не дешевый третьесортный сериал!!! А ведь... ведь мы только-только начали так ладить!!»
Чи Я мысленно обливался горючими слезами, думая о том, что если старший брат действительно его неправильно понял, то лучше уж сразу прыгнуть в озеро Наньху. Пусть он разобьется в лепешку, зато сохранит свою честь перед миром...
Чи Я в отчаянии закусил губу, глядя на гравийную дорожку под ногами.
«Да чтоб тебя... когда уже дойдем? Моя рука от его ладони скоро прожарится до костей... С виду такой холодный человек, почему же у него такая высокая температура и такие горячие ладони, это просто несправедливо TvT».
Гу Хуайчжан шел рядом неспешным шагом. Чи Я вдруг заметил, что от него исходит очень приятный аромат — похожий на запах старого сандала, тлеющего на огне. В нем чувствовались дымные нотки, но он не был резким, а скорее внушал ощущение торжественности, величия и неприкосновенности.
Чи Я незаметно принюхался несколько раз. Этот запах, смешиваясь со свежим ароматом зелени от кустов, вызывал ассоциации с храмом после дождя. В нем была глубокая, величественная тишина. Казалось, если вдыхать его долго, то даже самое суетливое сердце успокоится. Чи Я поднял голову и выдохнул накопившееся напряжение.
Гу Хуайчжан спросил ровным голосом: — Устал?
— А? Н-нет... — Чи Я посмотрел на него снизу вверх и искренне улыбнулся: — Спасибо, брат.
Гу Хуайчжан отвел взгляд от его улыбки и ничего не сказал. Большая рука, поддерживающая юношу за локоть, на протяжении всего пути оставалась надежной опорой.
Наконец они вернулись к той самой скамейке, с которой начали. Чи Я наклонился, чтобы поднять трость, и Гу Хуайчжан вовремя отпустил его. — Отдохни немного, прежде чем идти.
Чи Я и сам уже выбился из сил, поэтому послушно кивнул: — Хорошо.
Не успели они договорить, как над ними внезапно показалась чья-то голова. Это был Гу Хуайань. Он крикнул: — Брат, ты не видел этого заику... а.
Чи Я развернулся и поднял руку: — Я... я здесь!
Гу Хуайань тоже заметил его. Он перешагнул через каменную плиту и спрыгнул вниз, ворча: — Чего ты спозаранку носишься черт знает где? Телефон не взял, я тебя полчаса искал!
Чи Я открыл было рот: — Я трени... тренировался...
Но Гу Хуайаню было недосуг слушать оправдания. Он бросил ему телефон: — Тебя Цинь Юйцзэ ищет.
Затем он повернулся и поздоровался с Гу Хуайчжаном: — Брат, ты на пробежке?
Гу Хуайчжан сухо ответил утвердительно. Он посмотрел на брата, затем на Чи Я, который уткнулся в телефон. Его губы дрогнули, но в итоге он так ничего и не сказал.
Как второй брат разговаривает и ведет себя со своим партнером — это их личное дело. Ему, как старшему брату, не следовало слишком сильно в это вмешиваться.
От автора:
Гу Хуайчжан: холодно смотрит.
Внутренний Гу Хуайчжан: «Ну ладно, посадим тебе лотосы, только не делай такое грустное лицо, кролик».