Глава 17. Чужая нежность
Бункер «Амбрелла». Кабинет Вескера. Двенадцатый день.
— Сэр, поступила новая информация от источника внутри базы коалиции.
Агент стоял по стойке смирно, стараясь не встречаться взглядом с красными глазами за стёклами очков. Вескер не спал третьи сутки — в этом не было необходимости, но подчинённые предпочитали думать, что он просто жесток. На самом деле он ждал. Ждал любых вестей о Лене.
— Читай, — коротко бросил Вескер.
Агент прокашлялся и начал зачитывать сводку:
— Объект «Лена» продолжает находиться на неизвестной базе. Установлено, что она вступила в интимные отношения с Крисом Редфилдом. По данным наблюдения (непрямые источники), их поведение характеризуется как... — он запнулся.
— Как? — Вескер подался вперёд.
— Как игривое и фривольное. Зафиксированы случаи, когда Лена шлёпала Редфилда по ягодицам, после чего он преследовал её и кружил на руках. Она наносила косметику на его тело во время сна, рисовала маркером на коже — изображения человечков, часов, мишеней. Один раз она покрасила ему ногти розовым лаком. В другой раз — подменила его одежду на розовое платье. А также добавила зелёный краситель в шампунь и полотенце, в результате чего Редфилд стал зелёным. Объект «Лена» при этом смеялась и убегала.
Вескер слушал не перебивая. Его лицо оставалось непроницаемым, но внутри что-то шевельнулось.
Он закрыл глаза и представил.
Он — на месте Криса. Не в бункере, а в каком-то тёплом, уютном месте. Лена подкрадывается сзади — её запах ромашек — и шлёпает его, смеясь. Он ловит её, кружит, и она виснет на нём, обхватив ногами талию. Потом она рисует на его руке часы и подписывает «время тебя целовать». Красит его ногти розовым — и он ходит с этим гордый, потому что это сделала она.
Вескер открыл глаза. В груди заныло — незнакомое, давно забытое чувство. Он не умел любить. Он умел обладать, подавлять, уничтожать. Но то, что он сейчас представил... это было нечто другое. Тёплое. Человеческое.
— Продолжай, — голос Вескера чуть сел.
— Больше ничего, сэр. Источник сообщает, что объект «Лена» и Редфилд спят в одной комнате, она называет его «мой зелёный Халк», он называет её... «Синьорита».
Вескер усмехнулся. Горько.
— То же прозвище, что и Алекс, — заметил он. — Она собирает вокруг себя людей. И дарит им то, что никогда не дарила мне.
— Сэр?
— Выйди.
Агент исчез. Вескер остался один. Он снял очки, посмотрел на своё отражение в тёмном мониторе — белые волосы, красные глаза, чужое, почти нечеловеческое лицо.
— Она никогда не будет смеяться со мной так, — прошептал он. — Не будет рисовать на мне маркером. Не назовёт «зелёным Халком».
Он ударил кулаком по столу. Металл прогнулся.
— Но почему не я? Почему Крис? Старый, битый пёс, который ничего не умеет, кроме как стрелять и ныть о своей сестре?
Он не понимал. И от этого непонимания злоба смешивалась с чем-то ещё — с болью, которую он никогда не признал бы.
Вескер взял ампулу с Т-вирусом, посмотрел на голубую жидкость. Обычно это успокаивало. Но сейчас — нет.
— Я всё равно получу тебя, — сказал он пустоте. — Живую. Целую. И научу смеяться для меня.
Трассовая заправка. Машина Димы.
Тот же агент, что докладывал Вескеру, по старой дружбе переслал информацию и Диме. За отдельную плату.
Дима прочитал сообщение один раз. Перечитал второй. На третьем его рука сжала телефон так, что пластик затрещал.
— Она шлёпала его по жопе? — переспросил он вслух, не веря своим глазам. — Рисовала на нём? Красила ногти?
Он вылез из машины, заходил по гравию, пиная камни.
— Она со мной никогда так не делала! Даже близко не подходила!
Дима вспомнил их короткий «роман» (если это можно было так назвать). Лена была холодна, замкнута, избегала прикосновений. Он пытался пошутить — она отворачивалась. Он пытался её обнять — она замирала, как статуя. Он думал, она вообще не умеет любить. Думал, у неё камень вместо сердца.
А теперь оказывается, что она умеет. Просто не для него.
— Сука, — выплюнул Дима. — Для какого-то старого пердуна она готова паясничать, красить ему ногти, кусать за икры. А для меня — ноль внимания.
Он запустил телефон в стену мотеля. Пластик разлетелся на куски.
— Я убью её. — Он дышал тяжело, ноздри раздувались. — Убью не потому, что Вескер приказал. А потому что она посмела быть счастливой без меня. Потому что она мне не дала того, что дарит ему.
Дима сел обратно в машину, завёл двигатель.
— Ты не заслуживаешь счастья, Лена. Ты вообще никого не заслуживаешь.
Он нажал на газ и уехал в ночь — искать, выслеживать, мстить.
Секретная база коалиции. Комната Криса и Лены.
Я не знала, что обо мне говорят. Не знала, что Вескер представляет себя на месте Криса, а Дима задыхается от злобы.
Я просто лежала на груди у Криса, слушала его сердце — ровное, сильное — и перебирала пальцами складки его футболки.
— Ты спишь? — шепнула я.
— Нет, — ответил он. — Думаю.
— О чём?
— О том, что мне не везло в жизни. Много потерь. Много крови. А потом пришла ты со своими маркерами и розовым лаком, и я понял — это оно. То, ради чего стоит жить.
Я подняла голову, посмотрела в его карие глаза.
— Крис, я просто дурачусь.
— Вот именно, — он улыбнулся и поцеловал меня в лоб. — Ты просто дурачишься. А я с тобой чувствую себя живым.
— Тогда терпи, — я ткнула его в нос. — Я ещё не всё придумала.
— Боюсь представить, — он притянул меня ближе. — Но буду терпеть. Вечно.
Я закрыла глаза. Пусть Вескер ревнует. Пусть Дима бесится. У меня есть сейчас — этот бетонный бункер, этот старый вояка с розовыми ногтями и его сердце, которое бьётся в такт моему.
И этого достаточно.