Глава 14. Тяжёлый взгляд
Секретная база коалиции. Шестой день нашего убежища.
Я просыпаюсь от того, что кто-то гремит посудой на кухне. Кухней здесь называют угол с микроволновкой, электрической плиткой и вечным кофейником, который не выключается никогда. Запах кофе смешивается с запахом бетона и оружейной смазки. Я привыкла. Уже почти привыкла.
В каморке, где я сплю, нет окон. Только тусклая лампа над головой и армейская койка, которая скрипит при каждом движении. Я сажусь, протираю глаза. Сегодня шестой день в бункере Леона Кеннеди. Шестой день без интернета, без подписчиков, без моего старого дома.
Но я жива. И я не одна.
Я натягиваю ту же чёрную майку и джинсы — стирать их приходится в раковине, сушить на батарее. Старая чёрная кожанка висит на спинке стула. Я надеваю её скорее по привычке, чем из-за холода. Здесь всегда прохладно, но не холодно.
Выхожу в общую комнату.
За столом уже сидят Алекс и Ярик. Алекс пьёт чёрный кофе, глядя в одну точку. Ярик что-то оживлённо рассказывает — про вчерашнюю тренировку, кажется, но Алекс его не слушает. Он всё ещё переживает. За меня. За себя. За то, что мы втянули его парня в эту историю.
— Доброе утро, Синьорита, — замечает меня Ярик и расплывается в улыбке. — Кофе будешь?
— Буду, — я сажусь рядом. — Ты всегда такой бодрый по утрам?
— А какой смысл быть кислым? — он подмигивает. — Жизнь одна. Лучше улыбаться, пока тебя не съел зомби.
— Не смешно, — бурчит Алекс, но краешек его губ дёргается вверх.
Я наливаю себе кофе. Горький, густой, спасение для моих зелёных глаз, которые ещё не до конца проснулись. Вкус привычный — армейский, без сахара, но я уже приучила себя не капризничать.
Из спального отсека выходит Леон. Он в тренировочных штанах и майке, открывающей мощные руки. Волосы влажные — только что из душа. Обручальное кольцо блестит на пальце.
— Завтрак через полчаса, — объявляет он. — Крис проводит разведку окрестностей. Лена, ты сегодня нужна Ребекке — она хочет записать твои данные о контактах с сотрудниками Амбреллы.
— Хорошо, — киваю я.
Леон уходит в командный пункт. Следом за ним, потягиваясь и зевая, появляется Карлос. Он кивает мне, бормочет «доброе утро» и сразу лезет в холодильник за йогуртом.
Я допиваю кофе и иду в душ. Вода здесь экономится, но тёплая есть. Я мою голову — блондинистый кареш уже отрос, корни тёмные, выгляжу как енот. Но никого это не волнует. Здесь не до красоты.
Встреча с Ребеккой.
Через час я сижу в маленькой комнате, заваленной бумагами и пробирками. Ребекка Чемберс — та самая, из S.T.A.R.S. — тычет пальцем в схему распространения Т-вируса.
— Ты говорила в своих записях, что заметила красные зонтики в аптеках. В каких именно?
Я перечисляю. Несколько адресов в райцентре, одна аптека в соседней деревне. Ребекка записывает, хмурится.
— Это не случайность. Вескер давно пытается внедрить вирус через фармацевтику. Маскирует вакцины, антибиотики. Если ты это заметила, ты действительно представляешь угрозу.
— Я просто писательница, — пожимаю плечами. — Я собираю жуткие детали для книг.
— Иногда жуткие детали оказываются правдой, — вздыхает Ребекка. — Ладно. Спасибо. Можешь идти.
Я встаю, иду к выходу. В дверях сталкиваюсь с Крисом Редфилдом.
Он выше меня на голову, шире в плечах. Смотрит сверху вниз — суровое лицо, короткие тёмные волосы, глаза... глаза карие, с каким-то странным выражением. Я не сразу понимаю, каким. Не враждебным. Не дружеским. Что-то другое.
— Лена, — говорит он, и его низкий голос звучит тише, чем обычно. — Ты хорошо спала?
— Нормально, — отвечаю я. — А вы?
— Не очень, — он отводит взгляд, потом снова смотрит на меня. — Долго сидел за картами.
Он пропускает меня вперёд. Я прохожу мимо, чувствуя на затылке его взгляд. Оборачиваюсь — он всё ещё смотрит. Но тут же отворачивается и входит к Ребекке.
Странно.
День продолжается.
После обеда в бункере тихо. Леон ушёл на связь с внешним миром. Карлос дремлет в кресле, подложив под голову куртку. Ярик и Алекс играют в карты на раздевалке.
Я сажусь за свой ноутбук в углу командного центра. Пишу. Сегодняшняя страница — о том, как страшно просыпаться в бетонной коробке и не знать, увидишь ли ты солнце. О том, как пахнет ромашками и страхом.
— Можно сесть?
Я поднимаю голову. Крис. Стоит рядом, держит в руке кружку с чаем.
— Конечно, — я киваю на соседний стул.
Он садится. Крупный, неуклюжий в этой тесной комнате. Молчит.
— Вы что-то хотели? — спрашиваю я, отрываясь от ноутбука.
— Нет, — говорит он, но потом добавляет: — Просто... хотел убедиться, что ты в порядке.
— Я в порядке, — отвечаю я.
Это неправда, но он понимает и не настаивает.
Мы сидим в тишине несколько минут. Я слышу его дыхание — ровное, спокойное. Он смотрит не на меня, а куда-то в стену. Но краем глаза я замечаю, что его взгляд всё равно возвращается ко мне. Каждый раз, когда я отворачиваюсь к экрану, он смотрит. Когда я поднимаю голову — смотрит в сторону.
— Крис, — говорю я прямо. — У меня что на лице?
Он вздрагивает. Слегка, но я заметила.
— Нет. Всё чисто.
— Тогда почему вы на меня так смотрите?
Молчание. Такое, что слышно, как тикают часы на стене (откуда они здесь?).
— Извини, — наконец говорит он. — Не хотел тебя смущать.
Он встаёт, ставит кружку на стол и уходит. Я остаюсь сидеть, глядя ему вслед. В голове вертится догадка, которую я прогоняю как назойливую муху. Не может быть. Крис Редфилд — суровый боец, ветеран, гроза зомби. Ему, наверное, за сорок. А я... я просто Лена. Полненькая блогерша из деревни с дурацкой мечтой писать страшные книги.
Но взгляд его был не дружеским. Я знаю дружеские взгляды — у меня есть Алекс, есть Ярик, есть даже Призрак, который смотрит как на младшую сестру. Взгляд Криса был другим. Тяжёлым. Ищущим.
Я трясу головой и снова смотрю в ноутбук.
Вечер.
Леон вернулся с сеанса связи. Выглядит усталым — больше обычного.
— Плохие новости, — объявляет он собравшимся. — Вескер объявил награду за информацию о Лене. Два миллиона долларов.
По комнате проходит холодный ветерок молчания.
— Два миллиона? — переспрашивает Карлос. — За неё?
— За любую информацию о её местонахождении, — уточняет Леон. — Так что теперь нас могут искать не только агенты, но и обычные люди. Кто-то из соседей Лены, почтальон, случайный прохожий. Все захотят разбогатеть.
— Но мои соседи не знают, где я, — говорю я. — Даже мама не знает. Я не звонила.
— Значит, ты умная девушка, — кивает Леон. — Но всё равно будем настороже. Никаких выходов в интернет, никаких звонков. Твой телефон я держу у себя.
Я киваю. Мне нечем возразить.
Крис слушает молча. Стоит у стены, скрестив руки на груди. Его лицо — каменное, только глаза бегают по комнате. Останавливаются на мне. Я чувствую этот взгляд даже не глядя в его сторону.
— Я буду дежурить у входа этой ночью, — говорит он.
— Твоя очередь завтра, — замечает Леон.
— Поменяюсь, — отрезает Крис.
Никто не спорит. Леон пожимает плечами, Ребекка уходит в лабораторию, Карлос тянется к кофейнику. Ярик и Алекс переглядываются — Ярик многозначительно кивает в сторону Криса, Алекс незаметно качает головой. Они о чём-то догадываются.
Я делаю вид, что не замечаю.
Ночь. Разговор у входа.
Не могу уснуть. Встаю в два часа ночи, натягиваю куртку и иду к выходу — подышать свежим воздухом. Дверь в бункер открывается кодовым замком, и я выхожу наружу.
Ночь холодная, звёздная. Луны нет. Лес шумит — сухие ветки, шорох листьев.
Крис сидит на раскладном стуле у входа, сжимая в руке пистолет. Увидев меня, встаёт.
— Тебе нельзя выходить, — говорит он. — Вескер мог отправить дроны.
— Дроны ночью? — я сажусь на корточки рядом, не вставая на улицу полностью. — Не заметят.
Он молчит. Потом вздыхает.
— Ты упрямая.
— Знаю, — я улыбаюсь. — Меня все так говорят.
Мы молчим несколько минут. Я смотрю на звёзды, он смотрит на меня. Теперь я вижу это отчётливо — в темноте его глаза блестят, но не холодно, а тепло. Точно тепло.
— Крис, — говорю я. — Вы меня не знаете. Мы знакомы всего несколько дней. Откуда такой интерес?
Он долго не отвечает. Слишком долго. Я уже думаю, что он ушёл в себя и не ответит. Но он отвечает:
— У меня была сестра. Клэр. Ты знаешь?
— Кто же не знает Клэр Редфилд? — тихо говорю я. — Она легенда.
— Она погибла пять лет назад, — его голос становится низким, с хрипотцой. — Прикрывала эвакуацию гражданских. Вескер подстроил. Я не успел.
Я замираю. В книгах и играх Клэр Редфилд жива. Но здесь, в этой реальности, где Амбрелла существует на самом деле...
— Мне жаль, — шепчу я.
— Она была смешная, — продолжает Крис, глядя в темноту. — Не боялась никого. Всегда лезла вперёд. Пахла... ромашками.
У меня перехватывает дыхание. Ромашками.
— Когда я увидел тебя, — он поворачивается ко мне, и теперь его взгляд впивается в мой, — я сначала подумал: бред. Просто показалось. Но ты такая же. Не внешне — внутри. Твои глаза, когда ты говоришь, что не боишься, хотя на самом деле напугана до смерти. Твой голос, когда ты споришь с Леоном. И этот запах...
— Это я, — говорю я. — Не Клэр.
— Я знаю, — он кивает. — Я не путаю. Я просто... увидел в тебе то, что потерял. И испугался, что Вескер отнимет и тебя.
— Поэтому вы на меня так смотрите? — мой голос дрожит, но я стараюсь держаться.
Он молчит. Потом тянется и осторожно касается моей руки. Ладонь у него шершавая, тёплая. Я не отдёргиваю.
— Прости, если это выглядит странно, — говорит он. — Я не умею... говорить о таком. Я привык стрелять, а не болтать.
— Вы и сейчас не болтаете, — я усмехаюсь. — Вы просто смотрите. Тяжело так, что мне хочется спрятаться.
— Значит, ты заметила, — и в его голосе звучит такое... облегчение, что я понимаю: он боялся, что я не замечаю. Боялся, что я отвернусь.
— Крис, — я выдыхаю. — Я не ищу отношений. Я вообще никогда не искала. У меня был дурацкий опыт с Димой, после которого я решила, что лучше с книгами и подписчиками. А тут вы...
— А тут я, — повторяет он. — Старый, битый жизнью мужик, который не может забыть запах ромашек.
Я смотрю на его лицо — в темноте оно кажется моложе, морщины вокруг глаз — это следы потерь, а не старости. Он сильный. Но сейчас он стоит передо мной растерянный, как мальчишка.
— Я ничего от тебя не жду, — говорит он, отпуская мою руку. — Просто знай, что я... буду рядом. Тебе нужна защита, а не мои глупости.
— Спасибо, — шепчу я.
Возвращаюсь в бункер. У себя в каморке я долго не могу уснуть, глядя в серый бетонный потолок.
Крис Редфилд влюблён в меня?
Или ему просто кажется, что во мне живёт призрак его сестры?
Я не знаю. Я ничего не знаю. Но его взгляд — тяжёлый, ищущий — остаётся со мной даже в темноте.
Утро следующего дня.
Я выхожу к завтраку. Крис уже сидит за столом, пьёт кофе. Увидев меня, он кивает — спокойно, без напряжения. Но я вижу: его зрачки расширяются, когда я сажусь рядом.
— Кофе? — он пододвигает мне кружку.
— Спасибо, — я беру.
Никто не замечает ничего особенного. Алекс уткнулся в планшет, Ярик жуёт бутерброд. Леон разговаривает с Призраком по рации. Ребекка наливает себе чай.
Только Карлос, проходя мимо, шепчет мне на ухо:
— Крис вчера ночью дежурил, а ты куда-то выходила. Всё в порядке?
— Всё в порядке, — отвечаю я.
— Угу, — Карлос усмехается. — Он потом зашёл в комнату и час сидел на кровати, улыбался. Я такого не видел лет десять.
Я краснею. Стараюсь пить кофе, делая вид, что не поняла намёка.
Но в груди теплеет. Впервые за все эти дни — не от кофе.