Глава 25
Прошло две недели. И вот — 31 декабря.
Квартира совсем не похожа на ту строгую, холостяцкую версию, в которой я впервые оказалась. Теперь здесь гирлянды. Тёплый мягкий свет по потолку, по перилам, по окнам. В углу — ёлка. Настоящая. Пахнет хвоей и чем-то сладким.
Шарль сначала сопротивлялся.
— Нам точно нужна ёлка? Мы же не дети.
— Ты чемпион мира, но иногда ведёшь себя хуже пятилетнего, — ответила я.
И теперь он сам поправляет игрушки.
В гостиной играет тихая музыка, на столе уже стоят бокалы для шампанского, свечи, какие-то закуски, которые мы сделали вместе. Ну...я делала, а он больше мешал и целовал в шею.
Вайб — идеальный.
Не клуб. Не толпа. Не хаос. Только мы.
Я стою у окна в лёгком платье, смотрю на огни Монако. Город уже начинает гудеть, где-то вдали слышны первые салюты.
Шарль подходит сзади и обнимает меня за талию.
— Я говорил, что ты опасная, — шепчет он.
— Почему сейчас?
— Потому что я не думал, что Новый год может быть таким...спокойным.
Я улыбаюсь.
— Ты хотел без пафоса.
— Я хотел тебя.
Он кладёт подбородок мне на плечо.
— И это лучший подарок.
Я поворачиваюсь к нему.
— Ты вообще приготовил мой?
Он хитро улыбается.
— Конечно.
Я прищуриваюсь.
— Ладно, я первая.
Я тянусь под ёлку и достаю небольшую коробку. Не пафосную. Без банта. Шарль смотрит с подозрением.
— Почему она такая маленькая?
— Потому что мозг у тебя большой, а подарок практичный.
— Это уже угроза.
Он садится ближе, открывает коробку. Разворачивает. Вытаскивает футболку.
На груди огромная надпись:
BIG LECLERC
Он фыркает.
— Ну это логично.
— Переверни.
Он переворачивает. И замирает.
Сзади — его фото.
Тот самый момент, когда он в боксе смотрит в камеру с выражением лица "кто вообще меня позвал".
Подпись под фото:
"When engineer says: box, box, box."
Он несколько секунд молчит. Потом:
— Ты серьёзно это напечатала?
— Да.
— Это мой худший скриншот.
— Именно.
— Ты невозможная.
— Подожди, это не всё.
Я достаю маленький мешочек.
Он открывает. Внутри брелок для ключей.
Металлический. На нём гравировка:
"World Champion"
А ниже мелко:
"Worst Parking in Monaco"
Шарль смотрит на меня.
— Ты хочешь меня убить.
— Нет. Я хочу, чтобы ты каждый раз, когда берёшь ключи, вспоминал, что я лучше тебя за рулём.
Он качает головой.
— Это клевета.
— Это факт.
Он встаёт, подходит к полке, прикладывает брелок к своим ключам.
— Знаешь, что самое страшное?
— Что?
— Мне это нравится.
Я смеюсь.
Он надевает футболку поверх домашней, поворачивается ко мне, разводит руки.
— Ну как?
Я смотрю на надпись, на его самодовольное лицо.
— Красавчик.
Он подходит ближе.
— Ты понимаешь, что теперь я должен тебе что-то ещё более сумасшедшее подарить?
— Попробуй.
— Ладно, — говорит он, снимая футболку и аккуратно складывая её. — Теперь моя очередь.
Он достаёт из-под ёлки плоскую, довольно тяжёлую коробку.
— Это что, инструкция "Как жить с чемпионом"? — прищуриваюсь я.
— Почти.
Я открываю.
Внутри — книга. Твёрдый переплёт. Чёрная обложка. На ней золотыми буквами:
"Season One: Big Leclerc & The Architect"
Я замираю.
— Ты...
— Открой.
Я переворачиваю первую страницу.
И...Господи. Первое фото — я в боксах с тем самым лицом "если ты ещё раз что-то скажешь по радио...". Подпись:
"Lap 17. She wanted to kill me."
Я резко поднимаю на него взгляд.
— Ты серьёзно это сохранил?!
— Конечно.
Следующая страница.
Фото с яхты. Я мокрая, злая, показываю ему средний палец. Подпись:
"She said there were no medusas."
Я начинаю смеяться. Листаю дальше.
Фото из отеля в Катаре, где он ест ананасовую пиццу с выражением глубочайшего предательства.
Подпись:
"I fell in love with the wrong woman."
Я замираю.
— Ты...
Он смотрит на меня мягче.
— Я помню всё.
Я перелистываю дальше. Наши диалоги.
— "Если будешь ныть ещё круг, я отключу радио."
— "Ты не посмеешь."
— "Попробуй."
Я прикрываю рот рукой.
— Это незаконно.
— Это архив.
Дальше фото с Монако. Он в шлеме, обнимает меня после победы. Фото смазанное, но момент живой.
Подпись:
"First time I realised I don't want to win without her."
Я больше не смеюсь. Листаю.
Последняя страница.
Просто фотография. Мы. Без позирования. Я смеюсь, он смотрит на меня.
И подпись:
"Best strategy decision of my life."
Я закрываю книгу. Несколько секунд молчу.
— Ты идиот, — тихо говорю я.
— Романтичный идиот.
Я поднимаю на него глаза.
— Это...очень личное.
— Я знаю.
— Я не хотел дарить что-то дорогое. Я хотел подарить всё это.
Он касается обложки книги.
— Чтобы ты знала, что я ничего не забываю.
Я делаю шаг к нему.
— Ты ужасно сентиментальный.
— Только с тобой.
Я тянусь и обнимаю его первой.
— Это лучший подарок.
Он шепчет мне в волосы:
— Это только первый сезон.
И ёлка продолжает тихо мерцать, будто соглашается.
— Это не всё, — говорит он с таким видом, будто только начал.
— Леклер...
— Я чемпион мира. У меня бюджет.
Он подтягивает ко мне ещё одну коробку. Уже серьёзную. Бархатную.
Я открываю. Браслет.
Тонкий. Золотой. Cartier.
Я медленно поднимаю глаза.
— Ты с ума сошёл?
— Немного.
— Это слишком.
— Нет, — он спокойно пожимает плечами. — Это ты.
Я провожу пальцами по холодному металлу.
— Ты не должен был.
— Я хотел.
Он не даёт мне долго спорить и тянет следующую коробку.
— Открой это тоже.
Внутри конверт. Я достаю билеты. Багамы.
Я замираю.
— Это...
— Январь. Тёплая вода. Никаких трасс. Никаких интервью. Только мы.
Я смотрю на него, потом снова на билеты.
— Ты планировал это давно?
— Да.
— Когда?
— Когда ты сказала, что устала.
У меня внутри что-то мягко переворачивается.
— Ты невозможный.
— Но полезный.
Я смеюсь, но уже немного по-другому.
— Ладно. Теперь ты.
Он делает вид, что расслаблен.
— Давай.
Я подтягиваю к себе его коробки.
Первая — очки. Те самые, которые он сломал пару месяцев назад и делал вид, что "ничего страшного".
Он открывает. Молчит. Надевает.
— Они такие же.
— Нет. Лучше.
Он смотрит на меня поверх оправы.
— Ты запомнила модель?
— Я стратег. Я всё запоминаю.
Следующая коробка — духи.
Он открывает, нюхает. И замирает.
— Это...
— Твои любимые. Просто новая версия.
Он улыбается.
— Ты опасная.
— Я внимательная.
Последняя коробка — наушники.
Он открывает и смотрит на меня.
— Pro Max?
— Да.
— Ты балуешь меня.
— Ты ныл, что твои старые разряжаются.
Он смеётся.
— Я не ныл.
— Ты чемпион мира. Ты всегда ноешь.
Он встаёт, подходит ко мне.
— Ты слишком хорошо меня знаешь.
— Это моя работа.
Он притягивает меня ближе.
— Нет. Это не работа.
Он смотрит на браслет у меня на запястье.
— Ты правда заслуживаешь всё это.
Я качаю головой.
— Мы оба заслуживаем.
Он тихо улыбается.
И это не пафосный Новый год. Это просто мы.
Окно открыто. Холодный воздух вперемешку с запахом шампанского и фейерверков.
Монако сверкает — яхты в порту, огни казино, небо в золоте.
Я стою у окна, смотрю на салют.
— Эли... — начинает он за спиной.
— Помолчи, я смотрю, — спокойно отвечаю.
— Ты сейчас серьёзно?
— Да.
Он хмыкает. Но не уходит.
Я чувствую, как он подходит ближе. Его рука скользит по моей талии, притягивает к себе. Его подбородок почти касается моего плеча.
— Я вообще-то хотел красиво сказать, — бормочет он.
— Скажешь через минуту, чемпион, — улыбаюсь я.
Он тихо смеётся.
Пауза.
И вдруг его руки исчезают.
Я поворачиваюсь.
Шарль стоит прямо передо мной — без колен, без театра. Просто серьёзный. Непривычно серьёзный.
В его руках маленькая тёмная коробочка.
Сердце пропускает удар.
— Я не буду становиться на одно колено, — говорит он. — Ты знаешь, я ненавижу пафос.
Конечно ненавидит.
Он открывает коробочку.
Кольцо. С камнем. Чистым, ярким, который отражает огни фейерверков так, будто внутри тоже свой салют.
Я перестаю дышать.
— Я не умею говорить правильные слова, — продолжает он. — Я умею ездить быстро. Ругаться по радио. И раздражать тебя.
Уголок его губ чуть дёргается.
— Но я точно знаю одно. Я не хочу просыпаться без тебя. Не хочу выигрывать без тебя. И точно не хочу встречать Новый год с кем-то другим.
Он делает шаг ближе.
— Ты станешь моей невестой?
— Ты понимаешь, что я буду тебя мучить всю жизнь? — тихо говорю я.
— Я уже привык.
— Я буду указывать тебе, как парковаться.
— Это уже входит в пакет.
Я смотрю на кольцо. На него. Снова на кольцо.
И улыбаюсь.
— Да, Шарль.
Он выдыхает так, будто только что финишировал в Абу-Даби.
И вдруг часы показывают ровно полночь.
Салют взрывается ещё ярче, громче, золото вперемешку с красным, фиолетовым, серебром. Небо над Монако будто разрывается на тысячи искр.
— С Новым годом, — тихо говорит он.
Я смотрю не на салют. Я смотрю на кольцо.
Осторожно беру его из коробочки, будто это что-то хрупкое, живое. Камень ловит свет фейерверков, отражает его, и кажется, что внутри него тоже свой маленький взрыв.
— Господи... — выдыхаю я.
Оно невероятное.
Не кричащее. Не пошлое. Идеальное. Тонкая огранка, камень чистый, холодный, но на моей коже он кажется тёплым.
Я медленно надеваю его на палец.
И в этот момент что-то внутри меня щёлкает.
Не громко. Не драматично. Просто... правильно.
Шарль смотрит так, будто ждёт решения судей после спорного обгона.
— Ну? — тихо.
Я поднимаю руку к свету, смотрю, как кольцо сияет.
— Ты, конечно, умеешь делать сюрпризы, — говорю я. — Особенно для человека, который не любит пафос.
Он улыбается.
— Я старался.
Салют отражается в его глазах. В моих — слёзы, которые я даже не пытаюсь скрыть.
— С Новым годом, чемпион, — шепчу я.
— С Новым годом, будущая миссис Леклер.
— Эй, не так быстро.
— Слишком поздно, — он притягивает меня к себе.
Он целует меня медленно, глубоко, уже не как после победы, не как в клубе, не как в отеле после гонки.
Где-то внизу гудят яхты. Люди кричат. Музыка играет. А мы стоим у окна, его руки на моей талии, моё кольцо сверкает на фоне фейерверков.
Когда мы отстраняемся я всё ещё держу руку поднятой, любуюсь кольцом, как будто боюсь, что оно исчезнет, если моргну.
Шарль смотрит на меня секунду, потом на бутылку шампанского на столе.
— Ну что, — он берёт её в руки, — теперь официально можно напиться?
Я прищуриваюсь.
— Ты и так планировал это сделать.
— Конечно. Но теперь у меня уважительная причина. — Он поднимает бутылку как трофей. — Новый год. Чемпионство. И... — его взгляд скользит к моему пальцу. — Ты.
— Очень опасное сочетание, — усмехаюсь я.
Пробка вылетает с хлопком, слишком громким для тихой квартиры. Пена моментально льётся через край.
— Ты умеешь аккуратно? — фыркаю я.
— Нет. Я гонщик.
Он разливает по бокалам, конечно же, мимо, конечно же, смеётся. Потом протягивает мне один.
— За нас, — говорит он уже серьёзнее.
— За то, чтобы ты научился парковаться.
— Невозможно. Это врождённое.
Мы чокаемся.
Шампанское холодное, пузырьки щекочут губы. Музыка с улицы доносится приглушённо, но в квартире уже своя атмосфера — тёплая, немного хаотичная.
— Знаешь, — он отпивает и садится на диван, — я планировал встретить Новый год в клубе. С кучей людей. Громко.
— И?
— А так лучше.
Я сажусь рядом.
— Ты сейчас трезвый?
— Пока да. Но это легко исправить.
Он забирает мой бокал, делает глоток и возвращает обратно.
— Эй!
— Совместное имущество.
— Мы не женаты.
— Пока.
Я закатываю глаза, но улыбаюсь.
Через полчаса бутылка уже наполовину пустая. Он начинает рассказывать какие-то абсурдные идеи:
— Давай устроим челлендж. Кто первый засмеётся — тот выполняет желание другого.
— Опасная игра.
— Я уже чемпион. Мне нечего бояться.
— Это ты так думаешь.
Он пододвигается ближе, ставит бокал на стол и наклоняется ко мне.
— Тогда давай так. Если я выиграю — ты целуешь меня первая.
— А если я?
— Я целую тебя первый.
— Шарль, ты вообще умеешь проигрывать?
— Нет.
Я смеюсь. Он улыбается так, будто уже победил.
Где-то между второй и третьей бутылкой я перестала считать. Шампанское уже не холодное, бокалы стоят где-то на полу, гирлянда мигает, как будто тоже немного пьяная.
— Это была твоя идея, — говорю я, лениво откидываясь на спинку дивана. — Праздновать "культурно".
— Мы и празднуем культурно, — Шарль серьёзно кивает, но у него глаза блестят слишком весело. — Очень культурно. Интеллигентно даже.
— Ты сейчас произнёс "интеллигентно" с ошибкой.
— Неважно. Я чемпион, мне можно.
Мы уже выполнили столько "заданий", что я сбилась. Он заставил меня сказать три вещи, которые я в нём ненавижу (я сказала: парковка, самоуверенность и привычка умничать). Он в ответ признался, что ревнует, когда я слишком холодная с другими.
Сейчас же нам лень даже придумывать новые правила.
— Ладно, — он берёт бутылку и наливает ещё. — Последнее задание.
— Ты говорил "последнее" пять заданий назад.
— Это реально последнее. Обещаю.
Я смотрю на него подозрительно.
— Если ты сейчас скажешь что-то пошлое...
— Я? Никогда.
Он придвигается ближе. Слишком близко.
— Задание простое, — шепчет он, уже улыбаясь. — Скажи, что ты меня любишь.
Я фыркаю.
— Это нечестно.
— Почему?
— Потому что ты знаешь ответ.
Он наклоняет голову, рассматривает меня так, будто я — самое интересное, что он видел за весь год.
— Я хочу услышать.
Третья бутылка даёт о себе знать. Мир чуть мягче, стены теплее, его голос глубже.
Я медленно ставлю бокал на стол.
— Люблю, — тихо говорю я.
Он на секунду замирает. И это уже не игра.
Он не смеётся, не шутит. Просто смотрит.
— Ещё раз, — почти шёпотом.
— Не наглей.
Он улыбается, но в глазах совсем не пьяная серьёзность.
— Я тоже, — отвечает он. — Очень.
Тишина между нами становится другой. Не ленивой, не смешной.
Тёплой.
Он тянется, целует медленно, не торопясь. Уже без вызова, без игры. Где-то с улицы доносятся крики, музыка, кто-то продолжает праздновать громко.
А у нас всё стало тихо.
— Всё, — бормочет он. — Я никуда не иду. Новый год удался.
— Ты даже не дошёл до спальни.
— Мне и так хорошо.
Он утыкается носом в мои волосы.
— Пахнет шампанским.
— Это ты пахнешь шампанским.
— Значит, идеально.
~
Утро пришло слишком резко.
Сначала — свет. Потом — голова.
Я открываю глаза и сразу жалею об этом.
Потолок какой-то...не тот. И гирлянда всё ещё мигает, будто издевается. На столе стоят два пустых бокала, бутылки на полу, а где-то на полу валяется коробочка от кольца.
Я пытаюсь пошевелиться — и понимаю, что я вообще-то не в кровати.
Мы уснули на диване.
Как два абсолютно взрослых человека, которые решили, что третья бутылка шампанского — отличная идея.
— Господи... — выдыхаю я.
Рядом что-то тяжёлое. Шарль.
Он лежит поперёк дивана, одна рука где-то у меня на талии, волосы растрёпаны, лицо уткнулось в подушку. Он выглядит...слишком спокойно для человека, который вчера был чемпионом мира, женихом и главным инициатором "заданий".
Я смотрю на него пару секунд. Потом на своё кольцо. Оно всё ещё на пальце. Это не сон.
Я снова пытаюсь встать, но тут он издаёт какой-то недовольный звук.
— Мм...не двигайся...
— Ты вообще понимаешь, что мы уснули как студенты после вечеринки?
Он приоткрывает один глаз.
— Это был Новый год.
— Это была катастрофа.
Он хрипло усмехается.
— Это была лучшая катастрофа в моей жизни.
Я закатываю глаза, но улыбка сама появляется.
— От тебя пахнет шампанским даже во сне.
— Ты тоже пахнешь шампанским, — бормочет он и снова притягивает меня ближе, будто диван — единственное место на планете.
Я вздыхаю.
— Мне нужна вода. И кофе. И, возможно, новая голова.
— Мне тоже, — его голос глухой. — Но я никуда не встану.
Пауза.
— Эли?
— М?
Он медленно приподнимается, смотрит на меня мутными, сонными глазами.
— Ты сказала "да".
Я замираю. Потом поднимаю руку с кольцом.
— К сожалению для тебя.
Он улыбается так, будто боль в голове исчезает.
— Нет. К счастью.
Я фыркаю.
— Пойдём. Чемпион мира. Вставай.
— Я не чемпион сейчас.
— А кто?
Он тянет меня к себе ещё раз, лениво целует в висок.
— Твой жених.
И почему-то даже похмелье не кажется таким ужасным.
Мы всё-таки встаём.
С трудом. Очень с трудом.
Я первая добираюсь до кухни. Кофемашина шумит, как спасение. Солнечный свет пробивается через окна, Монако просыпается, а в квартире всё ещё пахнет шампанским, фейерверками и вчерашним безумием.
Я стою в его футболке, волосы собраны кое-как, кольцо блестит на пальце.
Он появляется в дверях кухни спустя минуту.
Босиком. В шортах. Растрёпанный. И всё равно красивый до неприличия.
Он ничего не говорит. Просто опирается плечом о стену и смотрит, как я делаю кофе.
— Что? — спрашиваю я, не оборачиваясь.
— Ничего. Запоминаю.
— Что именно?
— Как ты стоишь на моей кухне. Как будто всегда тут была.
Я фыркаю.
— Если бы я всегда тут была, у тебя был бы полный холодильник.
Он тихо смеётся.
Я ставлю две чашки. Протягиваю ему одну. Он подходит ближе. Слишком близко. Его пальцы касаются моих, когда он берёт кружку.
— Знаешь, — говорит он задумчиво, — вот представь...
Я уже чувствую, что сейчас будет.
— Нет.
— Да. Представь. Мы так же сидим утром. Кофе. Свет. А по кухне бегают...
Он делает паузу.
— Мини Леклеры.
Я медленно поднимаю на него взгляд.
— Мини что?
— Маленькие. С моими глазами.
— О нет.
— И твоими волосами, — добавляет он, будто это аргумент.
Я закатываю глаза, но улыбаюсь.
— Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно.
Он ставит кружку, подходит сзади и обнимает меня за талию. Подбородок на моём плече.
— Маленькие. Шумные. Один обязательно будет спорить со мной. Второй — парковаться лучше меня.
— Это не сложно.
Он хмыкает.
— Ты будешь их учить выигрывать шахматы.
— И не есть ананас на пицце.
— Никогда, — серьёзно кивает он.
Я молчу пару секунд.
Смотрю в окно. На море. На этот город, который стал слишком важным. На кольцо на пальце.
— Шарль...
— М?
— Ты понимаешь, что это всё звучит слишком...по-настоящему?
Он разворачивает меня к себе.
Его лицо уже не шутливое.
— А я и не шучу.
Тишина.
Только шум кофемашины и где-то внизу город.
— Я выиграл чемпионат, — говорит он тихо. — Но это не то, что я боюсь потерять.
Он касается моего кольца.
— Вот это — да.
Я смотрю на него. В его глазах нет ни сарказма, ни игры. Только правда.
Я вздыхаю.
— Ладно. Мини Леклеры.
Он улыбается.
— Значит, договорились?
— Не торопись.
Он смеётся и притягивает меня к себе.
Солнце поднимается выше. Кофе остывает. Новый год только начался.
И, кажется, наша история — тоже.
Конец. ❤️