2
Прошла неделя. Семь дней нервного ожидания, которое я пыталась затопить в работе, но работа не шла. Любой новый бит казался убогим, любые строчки — фальшивыми. Я будто выложила всё, что во мне оставалось честного, в тот один-единственный файл и теперь сидела в пустой квартире, слушая эхо собственной дерзости.
Он не ответил.
Я и не надеялась, если честно. Надежда — не моя черта. Холодный расчет, сарказм, целеустремленность до упора — да. Но не надежда. Поэтому я просто жила. Пила свой утренний чай с мелиссой, смотрела на серый Питер за окном и понемногу хоронила Kristieenast. Может, оно и к лучшему. Десять лет — хороший срок. Пора взрослеть, искать нормальную работу. Музыка... Музыка останется в фоне. Для души. Как хобби для неудачниц.
Я открыла ноутбук, чтобы наконец-то обновить резюме. Первой, по привычке, запустила почту. Спам, рассылки, уведомление от Яндекс Музыки о трех новых слушателях. Ничего.
Потом я зашла в ВК. И замерла.
В «друзьях» не было нового. Но в разделе «сообщения», в самой верхней строке, горела непривычная иконка. Аккаунт был закрыт настройками приватности, аватарка — стилизованное черно-белое фото, узнаваемый профиль, светлые растрепанные волосы.
Имя:@coldsiemens.
Он нашёл меня. Не через почту. Через соцсети. Сам.
Сердце упало куда-то в ботинки, а потом ударило в виски с такой силой, что в глазах потемнело. Пальцы похолодели.
Сообщение было сухим, без смайлов, с характерной для него немногословностью.
«Настя.
Твой трек — „Boom-boom" — это пиздец, конечно. Хорошо, что ты это поняла.
А вот куплет на „Делай что можешь"... Его нужно доделать. В студии. Завтра. Будет адрес. Не опаздывай»
Я перечитала раз, два, пять. Текст не менялся. Он услышал. Он прослушал ОБА файла. Он назвал «Boom-boom» пиздецом, и от этого стало дико стыдно, но и горько смешно. Как будто меня поймали за руку на вранье и не стали бить, а просто показали: «Смотри, видишь? Это – дерьмо». Но главное... Он сказал «нужно доделать». Не «может, попробуем», не «любопытно». «Нужно доделать». Как будто это уже было общее дело. Как будто мое место у микрофона рядом с ним было не наглой фантазией, а простым рабочим фактом.
По телу пробежала странная дрожь — не от восторга, а от ледяного прилива адреналина. Игра в одни ворота закончилась. Теперь выходила на поле. И соперником была не система, не индустрия, а он сам. Его вкус. Его бескомпромиссность. Его зелёные, оценивающие глаза.
Я не стала отвечать «окей» или «спасибо». Это выглядело бы мелко. Я просто вышла из аккаунта, закрыла ноутбук и подошла к окну. За стеклом моросил дождь. В отражении я видела своё лицо — бледное, с тёмными глазами, в которых горел не страх, а та самая холодная, острая решимость.
«Ну что, Глеб, — прошептала я в холодное стекло. — Посмотрим, что я смогу».