33 часть
Неделя после возвращения из Барселоны пролетела как один долгий, тёплый сон.
Шарль перевёз вещи в мою квартиру. Это заняло один день и три чемодана — оказалось, что у гонщика Формулы-1 не так много личных вещей. Форма, шлемы, несколько фото Жюля в рамке, коллекция кроссовок и бесконечное количество носков.
— Это всё? — спросила я, глядя на его скромные пожитки.
— А что ещё? — он пожал плечами. — Я же всё время в разъездах.
— А дом в Монако?
— Там мебель. А это — моё. Личное.
Я взяла в руки фото Жюля. Они стояли вдвоём — молодые, счастливые, обнявшись.
— Ты часто смотришь на него?
— Каждый день.
— Помогает?
— Напоминает, ради чего всё это.
Я поставила фото на видное место. Рядом с фото Луки.
Шарль посмотрел на меня с благодарностью.
— Спасибо.
— Не за что.
Лука был в восторге. Он бегал за Шарлем хвостиком, задавал тысячу вопросов, требовал внимания. Шарль не возражал — они играли в футбол во дворе, строили лего, смотрели мультики.
— Папа, а ты теперь всегда будешь с нами? — спросил Лука за ужином.
— Всегда, чемпион.
— А когда ты уезжаешь на гонки?
— Иногда буду уезжать. Но всегда буду возвращаться.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Лука удовлетворённо кивнул и продолжил есть.
Я смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается тепло. То самое, которого я боялась. Которое делало меня уязвимой.
Но теперь это не пугало.
Маркос пришёл через пару дней. Посмотрел на Шарля, на меня, на чемоданы в прихожей и усмехнулся.
— Ну что, свершилось?
— Свершилось, — ответил Шарль.
— Смотри, если обидишь — я знаю, где ты живёшь.
— Я знаю.
Они пожали руки. Как мужчины. Без лишних слов.
— Маркос, — сказала я, — ты всегда будешь частью нашей жизни. Ты же знаешь.
— Знаю. — Он улыбнулся. — Я не исчезаю. Я просто становлюсь другом семьи.
— Лучшим другом.
Он обнял меня и ушёл, насвистывая.
Вечером мы с Шарлем сидели на балконе. Пили вино, смотрели на город. Лука спал в своей комнате, наконец-то угомонившись после дня игр.
— Шарль, — сказала я, — а ты не жалеешь?
— О чём?
— О том, что связался с нами. С ребёнком, с бывшей моделью со сложным характером, с Маркосом, с этим бедламом.
Он повернулся ко мне.
— София, я три года искал тебя. Три года не мог забыть одну ночь. А теперь ты здесь, Лука здесь, и я просыпаюсь каждое утро и знаю, что это моя семья. О чём тут жалеть?
— О свободе? О том, что мог бы развлекаться с разными девушками?
— Это не свобода. Это пустота. А с вами — жизнь.
Я смотрела на него. На этого человека, который открылся мне совсем с другой стороны.
— Я люблю тебя, — сказала я.
— Я знаю.
— Наглый.
— Ты тоже меня любишь за это.
Я засмеялась. И это был самый счастливый смех за долгое время.
Ночью мы лежали в кровати. Я слушала его сердцебиение и думала о том, как странно устроена жизнь. Три года назад я сбежала из Монако, думая, что навсегда. А теперь моя судьба оказалась связана с этим городом, с этим мужчиной, с этой кровью.
— Шарль, — прошептала я.
— Ммм?
— А ты хотел бы ещё детей?
Он замер. Потом повернулся ко мне.
— Ты серьёзно?
— Просто спросила.
— Хотел бы. С тобой — да.
— А если девочка?
— Ещё лучше. Маленькая София.
— А если она будет такой же колючей, как я?
— Значит, будем любить колючую.
Я улыбнулась в темноте.
— Поговорим об этом через пару лет.
— Договорились.
Утром меня разбудил звонок телефона. Эла.
— Софи! Ты где?
— Дома.
— А Шарль?
— Тоже дома.
— То есть вы...?
— Да. Мы вместе.
Она заорала так, что я отодвинула телефон от уха.
— Я так рада! Наконец-то! Оскар будет счастлив!
— Передавай привет.
— Передам! А вы приедете в Монако? У нас тут вечеринка через две недели.
Я посмотрела на Шарля, который принёс кофе и стоял в дверях.
— Шарль, через две недели вечеринка в Монако. Хочешь?
— С тобой — куда угодно.
— Тогда приедем, — сказала я в трубку.
— Ура! Я всем скажу!
Она отключилась.
— Ты уверена? — спросил Шарль. — Монако — это много людей. Пресса.
— Я твоя женщина. Пусть все знают.
Он улыбнулся и поцеловал меня.
Через две недели мы стояли на яхте в порту Монако. Вокруг были люди, музыка, шампанское. Я в красном платье (да, я выбрала красное — в цвет его машины), Шарль в белом пиджаке.
— София! — Эла бросилась ко мне. — Ты шикарна!
— Ты тоже.
Оскар подошёл, пожал руку Шарлю.
— Рад, что вы разобрались.
— Я тоже.
— Береги её.
— Буду.
К нам подходили люди. Кто-то знал меня по модели, кто-то — просто как девушку Леклера. Я улыбалась, общалась, чувствовала себя в своей тарелке.
В какой-то момент я отошла к борту, смотреть на море.
— Не скучно? — раздался голос сзади.
Я обернулась. Пожилая женщина, элегантная, с добрыми глазами.
— Нет, просто любуюсь.
— Вы София? Я Паскаль, мама Шарля.
У меня внутри всё ёкнуло.
— Очень приятно.
— Мне тоже. Шарль много рассказывал о вас. И о Луке.
— Правда?
— Он счастлив. Впервые за долгое время — по-настоящему счастлив. Спасибо вам.
— Это ему спасибо.
Мы смотрели друг на друга. Потом она обняла меня.
— Добро пожаловать в семью, София.
— Спасибо.
Шарль подошёл, увидел нас, улыбнулся.
— Мама, ты уже познакомилась?
— Да. Она прекрасна.
— Я знаю.
Он обнял нас обеих.
Вечером, когда мы вернулись в его квартиру в Монако, я стояла на балконе и смотрела на море.
— О чём думаешь? — спросил Шарль, обнимая со спины.
— О том, что три года назад я стояла здесь и думала, что никогда не вернусь. А теперь...
— А теперь ты здесь. С нами.
— Да.
— София, — он развернул меня к себе, — я хочу, чтобы ты знала: это навсегда. Я не отпущу тебя больше.
— А я не сбегу.
Мы поцеловались. И в этом поцелуе было всё — прошлое, настоящее и будущее.
и ветер гонит лодки по реке, и мы с тобой спускаемся на пристань;
Париж, Варшава, одинокий Бристоль; - всё это остаётся вдалеке.
я так боюсь вдруг стать тебе никем, - ведь наш путь к счастью слишком уж тернистый.
в кармане - херес да черничный винстон и роза цвета крови на руке.