34 часть
Месяц после вечеринки в Монако пролетел как один долгий, счастливый сон.
Мы жили в Мадриде втроём — я, Шарль и Лука. Он летал на гонки, я иногда летала с ним, но чаще оставалась дома. Мы стали... семьёй. Настоящей.
Шарль вставал по ночам, когда Лука просыпался от кошмаров. Готовил завтраки по выходным. Тренировался в парке, пока Лука гонял мяч. Звонил мне между гонками, просто чтобы сказать, что скучает.
— Ты слишком идеальный, — сказала я однажды, глядя, как он моет посуду.
— Я стараюсь.
— Это напрягает.
— Почему?
— Потому что я привыкла к трудностям. А с тобой всё слишком легко.
Он вытер руки, подошёл, обнял.
— София, ты заслуживаешь лёгкости. Ты настрадалась за три года.
— Я не настрадалась. Я жила.
— Жила, но не дышала. А теперь дышишь.
Я прижалась к нему. Он был прав.
Маркос приходил по воскресеньям. Они с Шарлем научились готовить барбекю во дворе — теперь это был ритуал. Лука носился между ними, требуя внимания.
— Знаешь, — сказал как-то Маркос, когда мы сидели на балконе вдвоём, — а я ведь ревновал.
— Знаю.
— Но теперь вижу: это твой человек. Тот самый.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что отпустил.
Он улыбнулся.
— Я не отпускал. Я просто подвинулся, чтобы тебе было удобнее.
Я обняла его.
— Ты лучший.
— Знаю.
Всё было идеально.
Слишком идеально.
Я должна была знать, что так не бывает.
Проблема пришла оттуда, откуда не ждали.
— София, — Шарль вошёл на кухню с телефоном в руке, бледный, — нам нужно поговорить.
— Что случилось?
— Контракт. Команда хочет, чтобы я подписал новый. На пять лет.
— Это же хорошо?
— Хорошо. Но есть нюанс.
Я ждала.
— Они хотят, чтобы я жил в Монако. Постоянно. База команды там, тесты, симулятор, встречи. Они говорят, что перелёты из Мадрида отнимают слишком много времени.
Я замерла.
— То есть ты должен уехать?
— Не уехать. Я хочу, чтобы вы поехали со мной.
— В Монако?
— Да. Там школа для Луки, там дом, там всё. Мы будем вместе.
Я молчала. В голове проносились мысли.
Монако. То место, откуда я сбежала три года назад. То место, где началась эта история. То место, где живёт его прошлое.
— Шарль, — сказала я медленно, — Монако — это не мой дом.
— Будет. С нами.
— А моя карьера? А съёмки? А всё, что я построила в Мадриде?
— Ты можешь работать откуда угодно. Монако — центр Европы, оттуда легко летать.
— Легко тебе. Ты гонщик. А я?
Он подошёл ближе.
— София, я не заставляю. Я предлагаю. Мы команда. Мы решаем вместе.
Я смотрела на него. На этого человека, который просил, а не требовал. Который ждал ответа, а не давил.
— Мне нужно подумать.
— Думай сколько хочешь.
Он ушёл в комнату к Луке, а я осталась на кухне.
Неделя после разговора о Монако прошла в напряжении.
Шарль ждал моего решения. Я молчала. Мы оба чувствовали это напряжение, висящее в воздухе, как грозовая туча.
Он старался не давить. Возил Луку в парк, готовил ужины, делал вид, что всё нормально. Но я видела, как он смотрит на меня вопросительно. Как ждёт.
Я не могла ответить.
В пятницу вечером, когда Лука уснул, мы сидели на балконе. Мадрид шумел внизу, где-то играла музыка, пахло жареными каштанами.
— Шарль, — сказала я, — нам нужно поговорить.
Он напрягся, но кивнул.
— Я слушаю.
— Я не поеду в Монако.
Тишина. Долгая, тяжёлая.
— Почему? — спросил он тихо.
— Потому что это не мой дом.
— Он может стать.
— Нет. — Я покачала головой. — Ты не понимаешь. Я три года искала это место. Этот город, эту квартиру, эту жизнь.
— Расскажи.
Я смотрела в ночное небо.
— Когда я сбежала из России, у меня не было ничего. Ни дома, ни денег, ни плана. Я просто села в поезд и уехала. Оказалась в Монако случайно. Думала, там смогу спрятаться. А потом встретила тебя.
Он слушал молча.
— После той ночи, когда я узнала о беременности, я снова побежала. Искала место, где смогу вырастить ребёнка одна. Где никто не будет меня искать. Где я буду в безопасности.
— И ты нашла Мадрид.
— Да. — Я повернулась к нему. — Этот город принял меня. Здесь я родила Луку. Здесь построила карьеру. Здесь нашла друзей. Маркоса. Тебя.
— Но я из Монако.
— Ты — да. И Лука — тоже. В его крови Монако. Я это знаю. И я не буду мешать вам. Забирай его туда, когда хочешь. На каникулы, на гонки, на выходные. Пусть он знает свою вторую родину. Пусть знает твою семью.
— А ты? — голос Шарля дрогнул.
— А я останусь здесь.
Он смотрел на меня с болью.
— Ты предлагаешь нам жить врозь?
— Я предлагаю тебе реальность. Ты — гонщик Ferrari. Ты нужен там. Твои тренировки, симулятор, встречи — всё в Монако. Команде нужны сногсшибательные результаты, и ты не можешь подвести их.
— Но я не хочу терять тебя.
— Ты не потеряешь. Мы будем видеться. Ты будешь приезжать, когда сможешь. Лука будет летать к тебе.
— Это не жизнь. Это существование.
— Это наша жизнь. Другой не дано. — Я взяла его за руки. — Шарль, посмотри на меня. Я не прошу тебя выбирать. Я говорю тебе: иди и делай то, что должен. А я буду ждать тебя здесь. Всегда.
— А если я не выдержу? Если сорвусь?
— Ты сильный. Ты справишься.
— А ты? Ты выдержишь?
— Я выдерживала три года одна. А теперь у меня есть ты. Даже на расстоянии.
Он смотрел на меня долго. Потом притянул к себе, обнял.
— Ты невероятная женщина, София.
— Я знаю.
— Я люблю тебя.
— Я тоже.
Мы стояли обнявшись, и ночной Мадрид был свидетелем нашего непростого решения.
Утром мы рассказали Луке.
— Папа будет жить в Монако? — спросил он, нахмурившись.
— Да, малыш. Но он будет часто приезжать. И ты будешь летать к нему.
— На самолёте?
— На самолёте.
— Круто! — заорал он. — Я люблю самолёты!
— И ещё, — добавил Шарль, — ты будешь приезжать ко мне на гонки. Смотреть, как я еду.
— Настоящие гонки?
— Настоящие.
— Ура! Папа, ты самый лучший!
Детская психика — удивительная штука. Для Луки главным было то, что папа есть и что он будет приезжать.
Шарль улетел через два дня. Мы стояли в аэропорту, Лука махал рукой.
— Папа, приезжай скорее!
— Обязательно, чемпион! Через две недели!
Он поцеловал меня на прощание. Долго, нежно, с какой-то отчаянной нежностью.
— Я позвоню, как сяду.
— Жду.
— София... — Он замялся. — Ты точно справишься?
— Я справлюсь. А ты делай свою работу. Выигрывай. Ради нас.
— Ради вас.
Он ушёл. А я осталась с Лукой и с новой реальностью.
— Мам, а папа правда вернётся?
— Правда.
— А когда?
— Через две недели.
— А мы к нему полетим?
— Обязательно.
— Хорошо.
Мы поехали домой.
Первая неделя была тяжёлой. Я просыпалась ночью и тянулась к пустой половине кровати. Лука каждое утро спрашивал: «А папа сегодня приедет?» И приходилось объяснять, что нет, не сегодня.
Шарль звонил каждый вечер. Рассказывал о тренировках, о команде, о том, как скучает. Мы говорили часами, пока Лука не требовал внимания.
— Как ты? — спрашивал он.
— Держусь.
— Я тоже.
На девятый день он прислал фото: он в боксах Ferrari, уставший, но счастливый. Подпись: «Для вас стараюсь».
Я улыбнулась.
На десятый день пришёл Маркос.
— Ну как ты, мать-героиня?
— Жива.
— Скучаешь?
— Безумно.
— Он звонит?
— Каждый вечер.
— Значит, всё пучком.
— Наверное.
Маркос сел рядом.
— Софи, ты сделала правильный выбор. Твой дом — здесь. А он... он справится. Мужчины сильные, когда есть ради кого.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что ты есть.
Он обнял меня.
— Всегда.
На тринадцатый день я купила билеты в Монако. Лука прыгал от радости.
— Мы летим к папе! К папе!
— Летим, малыш.
Шарль встретил нас в аэропорту. Лука повис на нём, я обняла их обоих.
— Соскучилась, — прошептала я.
— Я тоже.
Вечером, когда Лука уснул в своей новой комнате (Шарль обустроил её специально), мы сидели на балконе его квартиры. Море, огни, яхты.
— Красиво, — сказала я.
— Красиво, когда вы здесь.
— Шарль, ты не жалеешь?
— О чём?
— О том, что мы не вместе каждый день.
— Жалею. Но я понимаю, почему так. И я принимаю.
— Это тяжело.
— Да. Но ты того стоишь. Мы того стоим.
Я прижалась к нему.
— Я люблю тебя.
— Я тоже.
Ночной Монако сиял огнями. Город, где началась наша история. Город, который теперь будет местом встреч, а не домом.
Монако в крови. Но сердце — в Мадриде.
И это нормально.
Список станций, где мы с тобой обнимались,
Я запомнила сразу - весь наизусть.
Назови меня глупой, скажи не влюбляться - Я снова и снова в тебя влюблюсь.
Я не стану страдать, напиваться и плакать, Я не буду грустить и хотеть застрелиться.
Просто ты - лучшее за семнадцать
Лет, что могло со мной приключиться.