29 часть
Три дня я не брала трубку.
Шарль писал каждый час. Сначала длинные сообщения с мольбами и объяснениями. Потом короткие: «Как ты?», «Как Лука?», «Я люблю тебя». Потом снова длинные.
Я читала и удаляла.
Маркос смотрел на меня с беспокойством.
— Софи, может, хватит? Он же мучается.
— А я не мучалась? — огрызнулась я. — Когда я смотрела видео с ним и той девицей, я не мучалась?
— Он говорит, что ничего не было.
— А я должна верить на слово?
Маркос вздохнул.
— Ты сама не своя. Что ты задумала?
Я посмотрела на него. В голове уже созрел план.
— Помнишь те встречи в Токио, которые я отменяла из-за Шарля?
— Помню. Важные переговоры с японскими инвесторами, показ новой коллекции.
— Они ещё актуальны?
— Насколько я знаю, да. Перенесли на этот месяц.
— Отлично. Летим.
Маркос удивился.
— Сейчас? Без подготовки?
— Именно сейчас. И без Шарля.
— Софи...
— Он играет по таким правилам? Значит, и я могу. Без предупреждения, без объяснений. Просто улетаю.
Маркос смотрел на меня долго. Потом усмехнулся.
— Ты опасна, когда зла.
— Я всегда опасна.
Через два дня мы были в Токио.
Город встретил нас неоновыми огнями, безумными толпами и влажным воздухом, от которого волосы вились сразу после выхода из отеля.
Я оставила Луку с Мерседес — она была счастлива понянчить внука (она называла его внуком, хотя никто не подтверждал). Шарль, конечно, узнал бы, что я улетела, но мне было плевать.
В Токио у меня была насыщенная программа. Встречи с инвесторами, презентации, ужины. Я оделась соответственно: короткое чёрное платье, глубокое декольте, каблуки, которые делали меня выше почти всех присутствующих мужчин. Волосы распущены, макияж яркий, дерзкий.
— Ты хочешь, чтобы тебя запомнили? — спросил Маркос, когда мы выходили из отеля.
— Я хочу, чтобы обо мне говорили.
Первый ужин был в элитном ресторане с видом на Токийскую башню. За длинным столом сидели японские бизнесмены, пара европейских инвесторов и... гонщик Red Bull.
Я узнала его сразу. Юки Цунода. Маленький, быстрый, с вечной улыбкой на лице. В жизни он оказался ещё милее, чем на фото.
— София? — он подошёл ко мне, когда я заходила. — Вы София? Модель?
— Да. А вы Юки?
— О, вы меня знаете? — он просиял.
— Кто же не знает гонщиков Формулы-1?
— Но обычно меня знают меньше, чем других. — Он смущённо улыбнулся. — Я не такой знаменитый, как Леклер или Хэмилтон.
— Знаменитость — это не главное, — ответила я. — Главное — талант.
Он покраснел. Совсем по-детски. Это было неожиданно мило.
Вечер пролетел незаметно. Юки сидел рядом, мы болтали о гонках, о Японии, о жизни. Он рассказывал забавные истории о своих провалах на трассе, смеялся над собой, не строил из себя звезду.
— А вы? — спросил он. — Вы здесь по работе?
— Да. Переговоры, контракты, съёмки.
— Скучно?
— Иногда.
— Тогда, может, после ужина покажу вам настоящий Токио? Не туристический, а наш?
Я посмотрела на Маркоса. Тот пожал плечами.
— Почему бы и нет?
Мы уехали втроём. Юки оказался идеальным гидом — он знал какие-то крошечные бары в переулках, где подавали лучший виски в мире, и ресторанчики, где готовили такие смешные шарики из осьминога, что я чуть не подавилась со смеху.
— Вам нравится? — спрашивал он каждый раз с таким искренним беспокойством, что я не могла не улыбаться.
— Очень.
— А можно вас сфотографировать? Для моего инстаграма? Мои фанаты будут в восторге.
— Валяй.
Мы сделали кучу дурацких фото. Юки строил рожицы, я смеялась, Маркос закатывал глаза.
Ночью, когда мы вернулись в отель, я залезла в инстаграм. Юки уже выложил фото с подписью: «Лучший вечер в Токио с прекрасной Софией».
Через час оно набрало тысячи лайков. А через два часа мне пришло сообщение от Шарля:
«Ты в Токио? С Юки?»
Я усмехнулась и не ответила.
На следующий день была официальная фотосессия для японского Vogue. Я выложила в сеть фото с площадки — откровенное, дерзкое, с подписью: «Токио, я твоя».
Юки лайкнул через минуту.
Шарль написал снова:
«София, мы можем поговорить?»
Удалить.
Вечером снова был ужин, снова Юки рядом. Он был невероятно внимателен: подавал пальто, открывал дверь, спрашивал, не замёрзла ли я.
— Вы такая красивая, — сказал он вдруг, когда мы остались на балконе вдвоём. — Я понимаю, почему Леклер сходит с ума.
— С чего ты взял, что он сходит с ума?
— Он звонил мне сегодня.
Я замерла.
— Что?
— Звонил. Просил рассказать, где вы, что вы делаете, с кем. — Юки улыбнулся. — Я сказал, что вы заняты и что я не его информатор.
Я рассмеялась.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Я не люблю, когда меня используют. А он явно пытался.
— Спасибо.
— Не за что. — Он помолчал. — София, можно личный вопрос?
— Да.
— Вы с ним? Ну, встречаетесь?
Я думала секунду.
— Сложно.
— Тогда можно я за вами поухаживаю? Не как гонщик, а просто как мужчина?
Я посмотрела на него. В его глазах не было пошлости, только искренняя симпатия.
— Юки, ты милый, но...
— Никаких «но». Просто позвольте быть рядом, пока вы в Токио. Всё.
Я кивнула.
— Хорошо.
Следующие три дня были безумными. Съёмки, встречи, ужины — и Юки везде. Он возил меня по городу, знакомил с друзьями, таскал в караоке, где мы орали песни до хрипоты.
Маркос наблюдал за этим с усмешкой.
— Ты знаешь, что Шарль рвёт и мечет?
— Плевать.
— Он звонил мне. Просил уговорить тебя вернуться.
— А ты что?
— Сказал, что ты взрослая девочка.
— Молодец.
В последний вечер Юки устроил прощальный ужин в ресторане на крыше. Мы сидели, пили саке, смотрели на огни Токио.
— София, — сказал он, — можно тебя поцеловать?
Я удивилась прямой вопросу.
— Зачем?
— Чтобы запомнить этот вечер. И чтобы Леклер знал, что ты не ждёшь его.
Я подумала. Потом наклонилась и поцеловала его сама. Коротко, легко, в губы.
— Спасибо за всё, Юки. Ты удивительный.
Он покраснел до корней волос.
— Это тебе спасибо.
На следующий день я улетела в Мадрид.
В самолёте включила телефон. Сотни сообщений от Шарля. Последнее:
«Я всё видел. Твой поцелуй с Юки. Если ты хочешь войны — ты её получишь».
Я улыбнулась и набрала:
«Война? Милый, это даже не начало. Ты ещё не знаешь, на что я способна».
Отправила и выключила телефон.
этой ночью в город вошли киты. они плыли по небу, срывая крыши.
люди прятали взгляды - киты.
КИТЫ!
люди прятали уши, чтоб их не слышать. а киты продолжали свой мерный ход, каждым взмахом хвоста обнажая нервы,
доводя до горячки. плывут! вперёд!
люди рвали бумагу, слова, конверты, люди рвали и бороды, и цветы, раздирали ладони, срывая кожу.
закрывались от города.
эй, киты! слушайте,
мы ведь ну так похожи. я, вот, тоже все время ломаю мир. голько свой, и без этого перекошенный, состоящий из тысяч чужих квартир и моей коммуналки, давно заброшенной - я привык на Арбате всю ночь без сна - эти звёзды такие безумно сильные.