24 часть
Он уехал утром в понедельник.
Я стояла у окна и смотрела, как такси увозит его в аэропорт. Лука махал рукой с балкона, кричал: «Пока, папа! Приезжай скорее!»
А внутри меня уже начиналось то, чему я не могла дать названия.
Жажда.
Адреналин.
Ломка.
День без него тянулся бесконечно. Я водила Луку в сад, ездила на съёмку, улыбалась фотографам, делала вид, что живу нормальной жизнью.
Но внутри всё кричало.
К обеду я поймала себя на том, что пятый раз за час проверяю телефон. Сообщений не было. Шарль молчал — наверное, в самолёте.
К вечеру я стала раздражительной. Маркос зашёл проведать, я нагрубила ему, он только усмехнулся:
— Соскучилась?
— С чего ты взял?
— Ты всегда такая, когда скучаешь. Злая, как чёрт.
— Я не скучаю.
— Врёшь.
Он ушёл, а я осталась одна.
Лука уснул в девять. Я сидела на кухне, пила вино и смотрела в одну точку.
Телефон завибрировал.
Шарль.
«Долетел. Устал как собака. Думаю о тебе».
И всё. Коротко. Сухо.
Меня это взбесило.
Я схватила телефон и начала печатать. Пальцы летали по экрану, слова рвались наружу — грязные, откровенные, бесстыдные.
«Знаешь, о чём я думаю? О том, как ты трахал меня в ту ночь. О том, как твои руки сжимали меня. О том, как твой голос звучал, когда ты шептал мне на ухо всякую грязь. Я хочу этого. Прямо сейчас. Хочу, чтобы ты сорвал с меня одежду, прижал к стене и взял меня. Жёстко. Грубо. Как ты умеешь».
Отправила. И замерла.
Через минуту пришёл ответ:
«Ты с ума сошла? Я на встрече с командой».
Я усмехнулась.
«Иди в туалет и прочитай нормально».
Ещё минута. Потом звонок. Я приняла.
— Ты чего творишь? — голос Шарля был хриплым, напряжённым.
— А что? Не нравится?
— Нравится. Слишком нравится. Я сейчас не могу встать и уйти, у меня важные люди.
— А мне плевать.
Он выдохнул.
— София, ты играешь с огнём.
— Я хочу гореть.
Пауза. Потом он сказал тихо, почти шёпотом:
— Я перезвоню.
Не перезвонил.
Я прождала час. Два. Три.
В два ночи я не выдержала. Набрала его снова.
— Алло? — голос сонный.
— Ты обещал перезвонить.
— Я уснул. Прости.
— Не ври. Ты просто не захотел.
— София, у меня правда был тяжёлый день...
— А у меня тут ломка! — заорала я. — Ты понимаешь, что ты со мной сделал? Разбудил этого зверя, а теперь уехал и молчишь?
Он молчал. Потом сказал:
— Ты хочешь меня?
— Ты ещё спрашиваешь?
— Тогда слушай.
Я замерла.
— Приезжай ко мне. На два месяца.
— Что?
— Два месяца. Без планов, без обязательств, без ничего. Только мы. Гонки, перелёты, секс, бары, отели, трассы. Всё, что ты хочешь. Я буду брать тебя с собой. Покажешь мне мир, я покажу тебе свой.
У меня перехватило дыхание.
— Шарль... а Лука?
— Лука будет с нами, когда сможет. Когда у меня гонки, он будет с няней, с твоей Мерседес, с Маркосом — как договоримся. Но два месяца — мои. Твои. Наши.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Я хочу тебя везде. В каждом городе, в каждой постели, в каждой гонке. Хочу просыпаться с тобой и засыпать с тобой. Хочу, чтобы ты была моей наркотиком.
Я молчала. В голове не укладывалось.
— София, — его голос стал ниже, — скажи «да». Скажи, и я организую всё завтра же. Пришлю самолёт, решу вопросы с Лукой, с работой. Просто скажи.
— Я... — голос сорвался. — Я подумаю.
— Думай быстро. Я жду.
Он отключился.
Я сидела на кухне до утра. Смотрела в одну точку и думала.
Два месяца.
Гонки. Перелёты. Секс. Бары. Адреналин.
И он. Зверь, которого я разбудила.
Утром я позвонила Маркосу.
— Приезжай. Нужно поговорить.
Он приехал через час. Выслушал. Посмотрел на меня долгим взглядом.
— Ты хочешь ехать?
— Хочу. Безумно хочу.
— Тогда езжай.
— А Лука?
— А что Лука? Я с ним буду. Мерседес поможет. Шарль будет забирать, когда сможет. Всё решаемо.
— Ты серьёзно?
— София, — он взял мои руки, — ты три года не жила. Ты существовала. Теперь у тебя появился шанс пожить. Не упускай его.
— А ты?
— А что я? Я буду рядом. Всегда.
Я обняла его. Крепко.
— Ты слишком хороший.
— Я просто люблю тебя.
Потом я позвонила Эле.
— Ты с ума сошла? — заорала она в трубку. — Два месяца с Леклером? Это же мечта!
— Я боюсь.
— Чего?
— Что не справлюсь. Что он меня сломает.
— Софи, ты кого угодно сломаешь, но не тебя. Езжай и получай кайф.
Потом я позвонила Мерседес. Та обрадовалась — обожала Луку и готова была сидеть с ним хоть круглосуточно.
Потом я позвонила агенту и сказала, что беру отпуск на два месяца. Агент охренел, но спорить не стал — я приносила слишком много денег.
И только вечером, когда все вопросы были решены, я набрала Шарля.
— Я согласна.
Тишина. Потом выдох.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Завтра за тобой самолёт.
— Жду.
Ночью я лежала и смотрела в потолок. Рядом сопел Лука — я взяла его к себе в кровать, чтобы надышаться перед разлукой.
— Мам, — прошептал он во сне, — папа...
Я улыбнулась.
— Скоро увидишь папу, малыш.
Утром пришло сообщение от Шарля.
«Самолёт в 14:00 из Мадрида. Встречу в Монако. И София... приготовься. Эти два месяца ты будешь моей. Полностью».
Я смотрела на экран и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.
«Боюсь тебя», — написала я.
«Бойся. Это добавляет остроты».
Я улыбнулась. Дико, безумно.
но я кое-что знаю про зубы в крошку
про ладони и ступни холодные как ледышки;
что я только ни делала понарошку: улыбалась, читала стихи, расставалась с прошлым но в своём помешательстве существую без передышки