23 часть
Он приехал через четыре дня.
Я не ждала его так скоро — думала, будут гонки, перелёты, дела. Но Шарль ворвался в мою жизнь, как тогда, в клубе — без предупреждения, без спроса, без оглядки.
Звонок в домофон в девять утра.
— Кто? — спросила я сонно.
— Открывай.
Голос низкий, хриплый. Я узнала его сразу. И внутри всё сжалось в тугой узел.
— Ты с ума сошёл? Лука дома.
— Я знаю. Открывай.
Я открыла.
Шарль вошёл в квартиру, как хищник, заходящий на свою территорию. Огляделся, скинул куртку на кресло, подошёл ко мне.
— Где он?
— Спит ещё.
— Хорошо.
Он прижал меня к стене, впился поцелуем — жадно, грубо, так, что я забыла, как дышать. Руки сжали талию, приподняли, я обхватила его ногами, не разрывая поцелуя.
— Соскучилась? — выдохнул он мне в губы.
— А ты как думаешь?
— Думаю, что да.
Он понёс меня в спальню, но я остановила:
— Лука проснётся.
— Успеем.
Мы не успели.
В самый неподходящий момент в коридоре раздался топот маленьких ног.
— Мама! Я проснулся!
Шарль замер, посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то дикое, но он усмехнулся, отпустил меня.
— Вечером продолжим.
Я поправила одежду, выдохнула и вышла в коридор.
Лука стоял сонный, взлохмаченный, в пижаме с машинками. Увидел Шарля — и глаза его стали размером с блюдце.
— Папа! — заорал он и бросился на шею.
Шарль подхватил его, закружил.
— Привет, чемпион!
— Ты приехал! А надолго? А мы пойдём куда-нибудь? А мама тоже пойдёт?
— Пойдём. Всё пойдём. А сейчас давай завтракать.
Я смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое. И одновременно дикое — от предвкушения того, что будет, когда Лука уснёт.
День прошёл в парке. Шарль таскал Луку на аттракционы, покупал сладкую вату, дурачился как ребёнок. Я сидела на скамейке и наблюдала.
Красивая картинка. Идеальная семья.
Но ночью начиналось другое.
Лука уснул в девять. Я уложила его, поцеловала, выключила свет. Вышла в гостиную — Шарль сидел на диване, смотрел на меня.
— Уснул?
— Да.
— Тогда иди сюда.
Это не было приглашением. Это был приказ.
Я подошла. Он схватил меня за руку, усадил на колени лицом к себе.
— Ты знаешь, чего я хочу?
— Чего?
— Чтобы ты забыла, кто ты. Хотя бы на ночь. Забыла про контроль, про стены, про эту свою каменность. Была просто моей.
Я смотрела в его глаза. В них горел огонь.
— А ты справишься?
— Я справлюсь с чем угодно, если это ты.
Он поцеловал меня. И ночь началась.
Мы любили друг друга жёстко, отчаянно, как в последний раз. На диване, на полу, на кухне — не могли остановиться. Он был зверем — брал меня, когда хотел, как хотел. Я отвечала тем же — кусала, царапала, стонала.
— Только попробуй сбежать, — рычал он мне в ухо.
— Не убегу.
— Смотри у меня.
Под утро мы лежали в кровати, обессиленные, разгорячённые. Я положила голову ему на грудь, слушала сердцебиение.
— Шарль, — сказала я тихо, — а что будет, когда мы оба устанем от этого?
— Не устанем.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю. Потому что такого, как ты, у меня никогда не было. И не будет.
Я подняла голову, посмотрела на него.
— Ты меня боишься?
— Безумно. — Он улыбнулся. — Но это лучший страх в моей жизни.
Утром всё повторилось. Лука проснулся, влетел в спальню и застал нас спящими в обнимку.
— Папа, мама, вы спите? А я хочу есть!
Шарль открыл глаза, посмотрел на меня, на сына.
— Иди на кухню, чемпион. Сейчас придём.
Лука убежал. Шарль повернулся ко мне, поцеловал в плечо.
— Продолжим вечером.
— Ты ненасытный.
— С тобой — да.
Я засмеялась. И впервые за долгое время почувствовала, что всё правильно.
Он остался на три дня. Мы почти не выходили из дома — только гулять с Лукой. Ночи принадлежали нам.
На третий день, когда Шарль собирался уезжать, Лука подошёл к нему.
— Папа, а ты ещё приедешь?
— Обязательно, чемпион.
— А мама с тобой поедет?
Шарль посмотрел на меня.
— Если мама захочет.
— Мама хочет? — Лука повернулся ко мне.
Я присела перед ним.
— Мама пока останется здесь. С тобой.
— А папа?
— Папа будет приезжать.
Лука задумался. Потом выдал:
— А можно, чтобы папа жил с нами?
Я замерла. Шарль тоже.
— Лука...
— Ну пожалуйста! Я хочу, чтобы папа был всегда!
Я посмотрела на Шарля. В его глазах было столько надежды, что у меня перехватило дыхание.
— Мы подумаем, малыш, — сказала я. — Обещаю.
Лука удовлетворённо кивнул и убежал в комнату.
Шарль подошёл ко мне, обнял.
— Ты правда подумаешь?
— Правда.
— Я не тороплю. Просто знай: я готов.
— Знаю.
Он уехал. А я осталась стоять у окна, смотреть на ночной Мадрид и думать.
Зверь проснулся. И, кажется, он был здесь надолго.
говорит обо всём, не стесняется одиночества;
в сказки не верит: вот приехал принц целовать её, а не хочется! вот принцесса клялась до гроба любить его, но не любит.
невлюблённый не плачет и не кусает губы.
так и живёт: пуленепробиваем, бронирован, привит;
невлюблённый неуязвим и недосягаем
до ближайшей большой любви.