17 часть
Я вернулась в Мадрид в воскресенье вечером.
Квартира встретила меня тишиной и пустотой. Лука ещё был в Монако с Шарлем — они решили задержаться на лишний день, покататься на лодке. Я осталась одна со своими мыслями, которые жгли мозг хуже кислоты.
Ландо.
Чёрт бы побрал этого Ландо.
Я не могла перестать думать о нём. О его улыбке, о его безумных глазах, о том, как он танцевал, как шутил, как смотрел на меня. Лёгкий, свободный, без обязательств. Полная противоположность Шарлю с его пронзительными взглядами и надеждой в глазах.
Телефон завибрировал. Ландо.
«Долетела?»
«Да».
«Скучаю».
Я смотрела на экран и чувствовала, как губы сами расползаются в улыбку.
«Не ври».
«Абсолютно серьёзно. Ты самая крутая девушка, которую я встречал. Когда увидимся?»
«Ты же гонщик. У тебя график».
«Ради тебя перекрою».
Я засмеялась. Он умел поднять настроение.
«Посмотрим».
«Это не ответ».
«Это лучший ответ, который ты получишь».
«Огонь. Люблю стервозных».
Я убрала телефон и пошла в душ. Но мысли о Ландо не уходили. Они крутились в голове, как заезженная пластинка.
Утром понедельника прилетел Шарль с Лукой. Сын вбежал в квартиру счастливый, с кучей новых игрушек и впечатлений.
— Мама! Мы катались на лодке! И папа дал мне порулить! Настоящей лодкой! Я чуть не врезался в другой корабль, но папа сказал, что так бывает у всех начинающих!
— Главное, что не врезались, — улыбнулась я, обнимая его.
Шарль стоял в дверях. Смотрел на меня с тем же выражением — смесь надежды и боли.
— Зайдёшь? — спросила я сухо.
— Если можно.
— Заходи.
Он прошёл на кухню, сел на своё обычное место. Я поставила чайник.
— Как прошёл уикенд? — спросил он.
— Нормально.
— Видел тебя с Ландо.
— Видел.
Он помолчал.
— Вы теперь вместе?
— Шарль, это не твоё дело.
— Моё. Потому что я люблю тебя.
Я замерла с чайником в руках.
— Что?
— Я люблю тебя, София. С той самой ночи. Три года я не мог забыть. А теперь, когда нашёл, не могу отпустить.
Я поставила чайник на стол. Медленно, чтобы не выдать дрожь в руках.
— Ты не можешь любить меня. Ты меня не знаешь.
— Знаю. Ты сильная, независимая, колючая снаружи и мягкая внутри. Ты вырастила сына одна. Ты построила карьеру с нуля. Ты не просишь помощи, но принимаешь её, когда нужно. Ты красивая до невозможности. И ты носишь под сердцем Монако.
Я смотрела на него. В его глазах была правда. Чистая, неприкрытая.
— Шарль...
— Я не тороплю с ответом. Просто хочу, чтобы ты знала.
Он встал, поцеловал Луку в макушку и ушёл.
А я осталась стоять на кухне, сжимая холодный чайник.
Вечером пришёл Маркос. Мы сидели на балконе, пили вино, смотрели на город.
— Ты сама не своя, — заметил он.
— Шарль сказал, что любит меня.
— Ого. А ты?
— А я не знаю. Я думаю о Ландо.
Маркос присвистнул.
— Ландо? Серьёзно?
— Не знаю. С ним легко. Он не ждёт ничего, не давит, не смотрит как на единственную. Просто веселье, просто кайф.
— А Шарль?
— Шарль — это больно. Это страшно. Это слишком серьёзно.
Маркос молчал. Потом сказал:
— Знаешь, иногда мы выбираем лёгкое, потому что боимся серьёзного. Но лёгкое не делает нас счастливыми. Оно просто отвлекает.
— Ты сейчас как психолог.
— Я сейчас как друг.
Я посмотрела на него. Тёплый, надёжный, понимающий.
— Маркос, а ты?
— А что я?
— Ты тоже меня любишь?
Он усмехнулся.
— София, я тебя люблю с первой минуты. Но я знаю, что ты не моя. И я это принял.
— Почему ты так спокоен?
— Потому что я хочу, чтобы ты была счастлива. Даже не со мной.
У меня защипало глаза.
— Ты слишком хороший.
— Я просто честный.
Ночью я не спала. В голове крутились трое мужчин: Шарль — серьёзный, глубокий, пугающий своей преданностью. Ландо — лёгкий, весёлый, отвлекающий от мыслей. Маркос — тёплый, надёжный, всегда рядом.
И ни одного правильного ответа.
На следующий день Ландо прислал сообщение:
«Через две недели у меня гонка в Испании. Приезжай. Я хочу тебя видеть».
Я долго смотрела на экран. Потом набрала:
«Приеду».
Через две недели я оставила Луку с Маркосом (Шарль был на другой гонке, в Японии) и полетела в Барселону.
Ландо встретил меня в аэропорту. Снова с цветами, снова с улыбкой до ушей.
— Красавица! — Он подхватил меня на руки и закружил. — Я так рад тебя видеть!
— Поставь, ненормальный.
— Ни за что!
Он поставил меня только в машине. Мы поехали в отель — роскошный, с видом на море.
— Твой номер, — сказал он, протягивая ключ.
— А ты где?
— Рядом. Но если хочешь, могу остаться.
Я посмотрела на него. В его глазах было веселье и лёгкий вызов.
— Посмотрим.
Вечером мы ужинали в ресторане на крыше. Море, звёзды, дорогое вино. Ландо рассказывал забавные истории о гонках, о пилотах, о своей безумной жизни.
— А Шарль? — спросила я между прочим. — Вы же друзья?
— Друзья. — Он на секунду замялся. — Он знает, что ты здесь?
— Нет.
— София, — Ландо посерьёзнел, — я не хочу вставать между вами. Если у вас что-то есть...
— Нет у нас ничего. Он хочет, но я не готова.
— А ко мне готова?
Я смотрела на него. Красивый, молодой, успешный. И такой лёгкий, что казалось — дунешь, и улетит.
— К тебе — да. Потому что с тобой не страшно.
Ландо улыбнулся.
— Тогда пошли танцевать?
— Пошли.
Мы танцевали до утра. А потом оказались в его номере.
Утро было странным. Я проснулась в чужой постели, рядом с человеком, которого почти не знала. Ландо спал, раскинув руки, с улыбкой на лице.
Я тихо оделась и вышла на балкон. Море, солнце, чайки. Красиво. Спокойно.
Но внутри было пусто.
— Доброе утро, — Ландо вышел следом, обнял со спины. — Как спалось?
— Нормально.
— Ты какая-то грустная.
— Я задумчивая.
— Это одно и то же? — Он рассмеялся. — София, расслабься. Мы просто веселимся. Никаких обязательств. Хорошо?
Я повернулась к нему.
— Хорошо.
День гонки был безумным. Рёв моторов, толпы людей, адреналин. Я сидела в ложе Ландо, пила шампанское и смотрела на трассу.
Красная машина мелькнула где-то вдалеке. Шарль.
Я отвела взгляд.
Ландо финишировал третьим. Подиум, шампанское, счастливая улыбка. Он помахал мне с подиума, и я помахала в ответ.
Вечером была вечеринка. Снова шампанское, снова танцы, снова Ландо рядом.
В какой-то момент я вышла на террасу подышать. И столкнулась с Шарлем.
Он стоял у перил, смотрел на море. Услышал шаги, обернулся.
— София.
— Шарль.
Мы смотрели друг на друга. Тишина звенела в ушах.
— Ты с ним? — спросил он тихо.
— А тебе какое дело?
— Мне есть дело. Я люблю тебя.
— А я не хочу любви. Я хочу лёгкости.
Шарль усмехнулся горько.
— Лёгкости? С Ландо? Он хороший парень, но он не даст тебе того, что дам я.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я знаю тебя. Ты не создана для лёгкости. Ты создана для глубины.
Я молчала.
— Развлекайся, София. — Он развернулся и ушёл.
А я осталась на террасе, сжимая перила так, что побелели костяшки.
Ночью я снова была с Ландо. И снова утром проснулась с пустотой внутри.
Так прошла неделя. Гонки, вечеринки, ночи с Ландо. Лёгкость, веселье, никаких обязательств.
Но когда я вернулась в Мадрид и увидела Луку, который бросился ко мне с объятиями, и Маркоса, который ждал на кухне с чаем, я поняла: лёгкость закончилась.
— Мама, а папа звонил! — затараторил Лука. — Он сказал, что скучает и приедет на следующей неделе!
Я погладила его по голове.
— Хорошо, малыш.
— А ты где была? Мы с дядей Маркосом построили космический корабль!
— Молодцы.
Вечером, когда Лука уснул, мы сидели с Маркосом на балконе.
— Ну как? — спросил он.
— Нормально.
— Врёшь.
— Знаю.
— София, — он повернулся ко мне, — ты можешь сколько угодно бегать от чувств. Но они тебя догонят.
— Я не бегаю. Я живу.
— Ты боишься. Боишься выбрать.
Я посмотрела на него.
— А ты бы что выбрал?
— Я бы выбрал сердце. Не голову.
Я молчала.
Телефон завибрировал. Сообщение от Ландо:
«Скучаю. Когда увидимся?»
И от Шарля:
«Я прилечу в пятницу. Можно увидеть Луку? И тебя?»
Два сообщения. Два мужчины. Одна я.
Я убрала телефон и посмотрела на ночной Мадрид.
— Что же мне делать? — прошептала я.
Но город молчал.
Да, сбылось пророчество,
Странно, что мне-
Приятелю темноты,
Генералу одиночества,
Вдруг
Необходима ты.
Всё, наверное, плохо кончится,
Знаю по учащённому
Пульсу-
Я забываю имя и отчество,
Когда ты
Прямо по курсу.
Не хочу держать это в тайне,
Я вовсе не в силах
Свернуть с пути,
Если я - океанский лайнер,
То ты - айсберг,
Который не обойти.