16 часть
Месяц пролетел как один долгий, странный сон.
Шарль забирал Луку каждые выходные. Они ездили в горы, на море, в парки аттракционов. Лука возвращался счастливый, чумазый, с кучей новых впечатлений и неизменным вопросом:
— Мам, а когда папа снова меня заберёт?
Я привыкла. К его отсутствию, к его присутствию, к этому новому ритму жизни. И, чёрт возьми, мне начало это нравиться.
Свобода.
Я снова ходила на вечеринки, встречалась с подругами (ну, с Элой), позволяла себе выпить лишнего и не думать о том, что завтра вставать в семь.
Маркос был рядом. Как друг, как соратник, как тот, кто всегда понимал.
— Ты прямо расцвела, — заметил он однажды, когда мы сидели в его студии.
— Чувствую себя человеком.
— Это хорошо. А что там с гонщиком?
— А что там? Забирает Луку, привозит подарки, смотрит на меня щенячьими глазами. Всё как обычно.
— А ты?
— А я наслаждаюсь жизнью.
Маркос усмехнулся.
— Знаешь, есть тут одна тусовка в эти выходные. Мои друзья из музыкальной тусовки, пара продюсеров. Ландо Норрис обещал заскочить.
Я подняла бровь.
— Ландо? Тот самый? Из «Макларена»?
— Ага. Мы с ним пересеклись на одном мероприятии, задружились. Он клёвый, без понтов. Хочешь познакомлю?
Я пожала плечами.
— Почему нет?
В субботу вечером Лука уехал с Шарлем — они планировали «мужской уикенд» с ночёвкой в отеле и походом в аквапарк. Я надела короткое чёрное платье, ботфорты, сделала яркий макияж и поехала в клуб.
Маркос ждал у входа.
— Ого, — присвистнул он. — Ты сегодня опасна.
— Я всегда опасна. Пошли.
В клубе гремела музыка, мелькали огни, народ танцевал и пил. Маркос провёл меня в VIP-зону, где уже сидели несколько человек.
— Знакомься, это Ландо.
Парень поднялся. Невысокий, чуть выше меня, с копной тёмных кудрей и безумными глазами. Улыбка до ушей, энергия через край.
— София? — Он протянул руку. — Маркос много о тебе рассказывал. Говорил, что ты самая крутая женщина в Мадриде.
— Я и есть самая крутая, — ответила я, пожимая руку.
Ландо рассмеялся.
— Обожаю самоуверенных женщин. Садись, выпьем.
Мы пили текилу, болтали, смеялись. Ландо оказался тем ещё сорви-головой — он прыгал по диванам, заказывал странные коктейли, пытался научить меня играть в какую-то игру на салфетках и постоянно шутил.
— Ты чего такая серьёзная? — спросил он, заметив, что я задумалась.
— Жизнь научила.
— А ты расслабься. Жизнь — это кайф. Особенно когда рядом такие люди.
Он подмигнул, и я невольно улыбнулась.
В какой-то момент мы оказались на танцполе. Ландо двигался как ураган, заражая всех вокруг своей энергией. Я тоже танцевала, забыв о том, кто я и где. Просто музыка, просто движение, просто ночь.
— Ты огонь! — заорал он мне в ухо.
— Я знаю!
Мы вернулись за столик мокрые от танцев. Ландо заказал ещё текилы.
— Слушай, — сказал он, наклоняясь ближе, — а почему я тебя раньше не видел? Ты же модель? Я бы запомнил такую.
— Я не хожу по тусовкам. У меня сын.
— Ого. — Он удивился, но не смутился. — И сколько?
— Три года.
— А где папаша?
Я усмехнулась.
— Папаша сейчас с ним в аквапарке.
Ландо присвистнул.
— Свободная женщина. Ещё лучше.
Мы проболтали до трёх ночи. Обо всём и ни о чём. О гонках, о музыке, о жизни. Ландо был лёгким, как ветер, и таким же непредсказуемым.
— Давай ещё встретимся, — предложил он, когда мы выходили из клуба. — Без Маркоса. Просто ты и я.
— Зачем?
— Потому что с тобой круто. Ты не строишь из себя дуру, не кокетничаешь, не ждёшь, что я поведу себя как звезда. Ты настоящая.
Я посмотрела на него. В его глазах не было подвоха. Только искренний интерес.
— Хорошо, — сказала я. — Созвонимся.
Домой я вернулась под утро. В телефоне было сообщение от Шарля: фото спящего Луки в кровати с игрушечной машинкой в обнимку.
«День прошёл отлично. Он счастлив. Спокойной ночи».
Я улыбнулась и отключила телефон.
На следующий день Шарль привёз Луку. Сын был переполнен впечатлениями и тут же убежал в свою комнату рисовать аквапарк.
Мы остались вдвоём на кухне.
— Как прошёл вечер? — спросил Шарль.
— Нормально. Была в клубе с Маркосом.
— Познакомилась с кем-то?
Я посмотрела на него. В его глазах было что-то — ревность? Любопытство?
— Познакомилась с Ландо. Он клёвый.
Шарль замер.
— С Ландо? Норрисом?
— Да. А что?
— Ничего. Просто... он мой друг.
— Я знаю. Мы хорошо пообщались.
Шарль молчал. Потом сказал:
— София, я хотел спросить. Ты не хочешь приехать на гонку в Монако? В следующие выходные. Я бы взял Луку, показал ему паддок, машины. И ты бы тоже... мы могли бы побыть вместе.
Я смотрела на него. В его глазах была надежда. И страх отказа.
— Шарль, мы уже говорили об этом. Я не готова.
— Я не тороплю. Просто предлагаю.
— Я поняла. Ответ — нет.
Он кивнул. Спокойно, но я видела, как дрогнули его губы.
— Хорошо. Тогда я заберу Луку в пятницу?
— Забирай.
Он ушёл. А я осталась стоять на кухне и думать: почему я отказала?
Потому что боюсь. Потому что не хочу сближаться. Потому что с Ландо проще — он ничего не ждёт.
Через два дня Ландо написал:
«Привет, красавица. Есть планы на пятницу?»
Я ответила:
«Лука уезжает с отцом. Я свободна».
«Тогда летим со мной на гонку? Я выступаю, поддержать некому».
Я засмеялась.
«Ты серьёзно?»
«Абсолютно. Частный самолёт, лучшие места, вечеринка после. Что скажешь?»
Я думала секунду. Потом набрала:
«Скажу «да».
В пятницу Шарль забрал Луку. Сын прыгал от счастья — папа обещал показать ему настоящие гоночные машины.
— Мам, ты правда не едешь? — спросил он на прощание.
— Не в этот раз, малыш. Развлекайтесь.
— А куда ты?
— У меня свои планы.
Шарль посмотрел на меня вопросительно, но ничего не сказал. Только кивнул на прощание.
Через час я была в аэропорту. Ландо встретил меня улыбкой во весь рот и букетом цветов.
— Для самой красивой болельщицы.
— Я не болельщица. Я просто тусовщица.
— Ещё лучше. Пошли.
Частный самолёт, шампанское, смех. Ландо был невероятным собеседником — лёгким, остроумным, без намёков на серьёзность.
— Ты знаешь, что Шарль там? — спросил он между прочим.
— Знаю.
— И ты летишь со мной?
— А что такого? Мы друзья.
Ландо усмехнулся.
— Ты опасная женщина, София.
— Я знаю.
Гонка была безумной. Рёв моторов, запах резины, толпы людей. Ландо усадил меня в лучшую ложу, рядом с важными спонсорами, но мне было плевать на них. Я смотрела на трассу и искала глазами красную машину.
Шарль был там. Где-то там, на трассе.
И Лука. Мой сын. Наверное, смотрит на папу с восторгом.
Ландо финишировал пятым. Для него это был отличный результат. После гонки он подбежал ко мне, мокрый, счастливый, и подхватил на руки.
— Ты принесла удачу!
— Я принесла себя.
— Это лучшее, что можно принести.
Мы пошли на вечеринку. Я пила шампанское, смеялась, танцевала. Ландо не отходил от меня ни на шаг, знакомил со всеми, шутил, дурачился.
В какой-то момент я почувствовала взгляд. Обернулась.
Шарль стоял у входа, с Лукой на руках, и смотрел на меня. В его глазах было столько всего — боль, удивление, обида.
Лука увидел меня и замахал рукой:
— Мама! Мама, смотри, я здесь!
Я замерла.
Ландо проследил за моим взглядом и присвистнул.
— Ого. Неловко вышло.
— Неловко — это мягко сказано.
Шарль поставил Луку на пол и направился ко мне. Лицо каменное, желваки ходят.
— София, можно тебя на минуту?
— Мы разговариваем, — встрял Ландо.
— Это не с тобой.
Я положила руку на плечо Ландо.
— Я подойду.
Мы отошли в угол. Шарль смотрел на меня так, будто я предала его.
— Ты отказалась ехать со мной. Сказала, что не готова. А сама прилетела с Ландо?
— Я не обязана перед тобой отчитываться.
— Ты моя... — Он осекся.
— Кто? Кто я тебе, Шарль? Бывшая любовница? Мать твоего сына? Мы даже не встречаемся.
— Я хочу встречаться.
— А я не хочу.
Он смотрел на меня, и в его глазах было столько боли, что у меня на секунду сжалось сердце.
— Почему?
— Потому что я боюсь. Потому что с Ландо проще. Он ничего не ждёт, не давит, не смотрит на меня как на единственную.
— А я смотрю?
— Да. И это пугает.
Шарль молчал долго. Потом кивнул.
— Я понял. Развлекайся.
Он развернулся и ушёл. К Луке. Подхватил сына на руки и понёс к выходу.
Лука обернулся и помахал мне рукой.
— Пока, мама! Я завтра приеду!
Я помахала в ответ. И почувствовала, как по щеке течёт слеза.
— Ты как? — Ландо подошёл сзади.
— Нормально.
— Врёшь.
— Знаю.
— Пошли, выпьем.
— Пошли.
Мы пили до утра. А утром я улетела в Мадрид одна.
В самолёте я смотрела в иллюминатор и думала: что я наделала?
Монако в крови. И эта кровь теперь жгла огнём.
Я видел разными твои глаза:
Когда затишье в них, когда гроза, Когда они светлы, как летний день,
Когда они темны, как ночи тень,
Когда они, как горные озера,
Из-под бровей глядят прозрачным взором.
Я видел их, когда им что-то снится, Когда их прячут длинные ресницы,
Смеющимися видел их, бывало,
Печальными, глядящими устало-
Склонившимися над моей строкой...
Они забрали ясность и покой
Моих невозмутимых раньше глаз, -
А я, чудак, пою их в сотый раз.