15 часть
Шарль вернулся через три дня.
Он позвонил из аэропорта, голос уставший, но счастливый:
— Я в Мадриде. Можно приехать?
— Лука в саду до пяти. Я на съёмке до четырёх.
— Я подожду. Приеду к вам домой. Если ты не против.
Я колебалась. Пустить его в наш дом, когда меня нет? Слишком близко. Слишком интимно.
— Лучше встретимся в парке, — ответила я. — В пять, у фонтана.
Пауза. Я чувствовала его разочарование даже через телефон.
— Хорошо, — сказал он. — До встречи.
Когда я пришла за Лукой в сад, он уже стоял у калитки с воспитательницей и нетерпеливо подпрыгивал.
— Мама! Папа приехал? Мы идём к папе?
— Идём в парк. Он там.
— Ура!
В парке Шарль ждал у фонтана. Снова с машинкой для Луки, снова с цветами для меня. Предсказуемо. Мило. Но предсказуемо.
— Папа! — Лука бросился к нему, и Шарль подхватил его на руки, закружил.
Я стояла в стороне и смотрела на них. Две одинаковые тёмные головы, два одинаковых смеха. Идеальная картинка.
— Привет, — Шарль подошёл ко мне, протягивая цветы. — Это тебе.
— Спасибо.
Мы пошли по аллее. Лука бежал впереди, размахивая новой машинкой. Шарль шёл рядом, близко, но не касаясь.
— Я скучал, — сказал он. — По вам обоим.
— Мы тоже.
— София... — Он остановился. — Я хочу предложить кое-что.
Я насторожилась.
— У меня через три дня гонка в Монако. Приезжайте. Вы с Лукой. Я хочу показать вам свой дом. Познакомить с мамой, с семьёй.
Я замерла.
— Шарль, это слишком быстро.
— Я знаю. Но я не хочу терять время. Я и так потерял три года.
— Ты не терял. Ты жил своей жизнью.
— Жил, но не знал, что вы существуете. Теперь знаю и не хочу быть в стороне.
Я смотрела на Луку, который возился в песочнице вдали.
— Он ещё маленький. Ему нужна стабильность.
— Я дам ему стабильность.
— Ты гонщик, Шарль. Твоя жизнь — перелёты, гонки, отели. Это не стабильность.
Он молчал. Я видела, как его челюсть сжимается.
— Я могу измениться.
— Не надо меняться. Надо быть честным. Ты не сможешь быть рядом каждый день. И я это принимаю. Но не сегодня. Не сейчас.
— Когда?
— Не знаю. Мне нужно время.
Шарль смотрел на меня долгим взглядом. В его глазах была боль, но и понимание.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Я подожду. Сколько скажешь.
— Не обещай того, чего не можешь выполнить.
— Я могу ждать. Я терпеливый.
Я усмехнулась.
— Ты гонщик Формулы-1. Вы не терпеливые, вы быстрые.
— Для тебя буду терпеливым.
Лука подбежал к нам, запыхавшийся и счастливый.
— Пап, а пойдём на качели?
— Пойдём, чемпион.
Шарль взял его за руку, и они пошли вперёд. Я смотрела им вслед и думала о том, как легко этот человек вписался в нашу жизнь. И как страшно мне было пускать его дальше.
Вечером, когда Шарль увёз Луку домой (я разрешила — впервые), я поехала к Маркосу.
Он сидел в студии, работал над новым треком. Когда я вошла, поднял голову и сразу всё понял.
— Что случилось?
— Он зовёт нас в Монако. К своей семье.
— И?
— Я отказалась.
Маркос отложил наушники.
— Почему?
— Потому что страшно. Потому что быстро. Потому что я не знаю, кто он на самом деле.
— Ты знаешь его три года. По крайней мере, знаешь, что он отец Луки.
— Это ничего не значит.
Маркос встал, подошёл ко мне.
— Софи, ты боишься не его. Ты боишься себя. Боишься, что если впустишь его, то потеряешь контроль. А ты не любишь терять контроль.
Я посмотрела на него.
— Ты психолог?
— Нет. Я просто знаю тебя.
Я села на диван, закрыла лицо руками.
— Что мне делать, Маркос?
— То, что подсказывает сердце. Не голова. Сердце.
— Моё сердце молчит.
— Врёшь. Оно кричит. Ты просто не хочешь слышать.
Я подняла на него глаза. В его взгляде была такая безграничная нежность, что у меня перехватило дыхание.
— Маркос...
— Иди к нему, Софи. Не сейчас, не завтра. Но когда будешь готова — иди. А я буду рядом. Всегда.
Я обняла его. Крепко, как никогда.
— Ты слишком хороший для этого мира.
— Я в этом мире с тобой. Значит, всё правильно.
Я ушла от него поздно. Дома меня ждал спящий Лука и сообщение от Шарля:
«Я улетаю завтра. Но я вернусь. Всегда буду возвращаться. Спокойной ночи, София».
Я смотрела на экран и чувствовала, как внутри что-то меняется. Медленно, осторожно, но меняется.
— Спокойной ночи, Шарль, — прошептала я.
И впервые за долгое время уснула с улыбкой.
---
Я бы хотел касаться не политики в разговоре, а твоей кожи.
Я бы хотел не играть в дурака, а играть с тобой лёжа.
Я бы хотел...
Но, о, Боже!
Проблема множеств:
Я тебя люблю,
Ты тоже,
Но мы слишком гордые И слишком похожи.
Поэтому будем одни.
Одиноки до дрожи.
Ведь глупые люди не решают проблему -
Они её множат.