20 часть
Остин встретил меня техасским солнцем, неоновыми вывесками и атмосферой бесконечного праздника.
Гран-при США — это отдельный мир. Ковбои в шляпах, болельщики в клетчатых флагах, музыка кантри из каждого бара и этот безумный трасса, петляющая среди холмов.
Ландо был в своей стихии. Он носился по паддоку как угорелый, обнимался с механиками, шутил с журналистами, позировал для фото. Энергия била из него фонтаном.
— София! — он подхватил меня на руки, едва я вышла из машины. — Ты здесь! Я так рад!
— Поставь, ненормальный.
— Ни за что!
Он закружил меня, и я рассмеялась — в который раз поддаваясь его безумному обаянию.
Вечером была вечеринка в салуне. Настоящий техасский салун с деревянными стойками, официантками в ковбойских юбках и музыкой, от которой хотелось плясать до упаду.
Ландо выпил виски, залез на сцену и попытался спеть кантри. Получилось ужасно смешно.
— Снимите меня кто-нибудь! — орал он в микрофон. — Я звезда!
Я снимала. И смеялась. И чувствовала, как отпускает всё то, что накопилось за последние недели.
В какой-то момент я вышла на веранду подышать. Техасская ночь пахла пылью и барбекю. Где-то вдалеке играла музыка.
— Веселишься?
Я обернулась. На скамейке сидел Оскар — спокойный, с банкой колы в руке.
— Оскар? А ты чего здесь?
— Устал от шума. — Он улыбнулся. — Ландо — это ураган. С ним тяжело долго.
— Ты про него или про вечеринку?
— Про всё сразу.
Я села рядом.
— Эла как?
— Поправляется. Передавала привет.
— Спасибо.
Мы сидели молча. Потом Оскар сказал:
— Знаешь, а Шарль здесь.
У меня ёкнуло сердце.
— Знаю. У него же гонка.
— Он спрашивал о тебе.
— Что спрашивал?
— Как ты. С кем ты. Счастлива ли.
Я смотрела на огни города.
— И что ты ответил?
— Сказал, что ты с Ландо. И что выглядишь счастливой.
— А я счастлива?
— Не знаю. — Оскар повернулся ко мне. — Это тебе лучше знать.
Он ушёл, а я осталась сидеть на веранде, вдыхая техасский воздух.
В салуне Ландо продолжал петь.
Гонка была безумной. Техасская жара плавила асфальт, пилоты вываливались из машин мокрыми. Ландо финишировал шестым — для него нормально, но он расстроился.
— Могла бы и поболеть активнее, — буркнул он после гонки, когда мы сидели в моторе.
— Я болела. Ты просто не видел.
— Видел. Ты смотрела в другую сторону.
Я промолчала. Потому что на трассе я действительно иногда ловила взглядом красную машину.
Вечером была традиционная вечеринка. Ландо снова был в центре — шутил, танцевал, пил. Я стояла в стороне, наблюдая.
— Не устала от этого?
Голос за спиной заставил меня вздрогнуть. Я обернулась.
Шарль.
В простой футболке и джинсах, уставший после гонки, но смотрящий на меня так, как никто другой не смотрел.
— Шарль... ты здесь?
— Пить захотел. — Он кивнул на бар. — А ты? Почему не танцуешь?
— Не хочется.
— Ландо ищет тебя?
— Ландо ищет веселье. Я тут не при чём.
Он усмехнулся.
— Ты всегда тут при чём, София.
Мы смотрели друг на друга. Музыка гремела где-то далеко. Люди мелькали мимо.
— Как Лука? — спросила я.
— Хорошо. Спрашивает, когда ты вернёшься. Рисует тебе картинки.
— Передай, что скоро.
— Передам.
Пауза.
— Шарль...
— Я пойду, — перебил он. — Не хочу мешать твоему вечеру.
Он развернулся и ушёл.
А я осталась стоять, сжимая бокал так, что пальцы побелели.
— Эй, ты чего? — Ландо подскочил сзади, обнял. — С кем говорила?
— Ни с кем. Показалось.
— Пошли танцевать!
— Иди, я догоню.
Он ушёл в толпу, а я допила виски и вышла на улицу.
Ночной Остин гудел. Где-то играла музыка, смеялись люди. А я стояла одна и думала о том, как же всё запутано.
Утром Ландо уехал на встречу с командой. Я осталась в отеле одна. Сидела на балконе, пила кофе и смотрела на город.
Телефон завибрировал. Видеозвонок от Луки.
— Мама! — счастливое лицо заполнило экран. — Ты где?
— В Америке, малыш.
— А когда приедешь?
— Скоро.
— Папа сказал, что ты с дядей Ландо. Это правда?
Я вздохнула.
— Правда.
— А папа сказал, что дядя Ландо весёлый, но не серьёзный. Что значит "не серьёзный"?
— Это значит, что он любит шутить и веселиться.
— А ты любишь шутить?
— Люблю.
— А папу ты любишь?
Я замерла.
— Лука...
— Он всё время на тебя смотрит в телефоне. И вздыхает. Как принц из мультика.
Я улыбнулась сквозь слёзы.
— Передай папе, что я тоже... иногда на него смотрю.
— Передам! Пока, мама!
— Пока, малыш.
Звонок оборвался. Я смотрела на погасший экран и чувствовала, как внутри что-то меняется.
В дверь постучали.
— София, ты там? — Ландо влетел в номер, запыхавшийся. — Собирайся, едем на ранчо! Там будет вечеринка с настоящими ковбоями!
— Ландо, я устала.
— Да брось! Будет весело! — Он схватил меня за руку. — Пошли!
Я позволила утащить себя.
Ранчо оказалось огромным. Лошади, барбекю, музыка, костёр. Ландо сразу вписался в компанию, шутил с ковбоями, пробовал лассо, чуть не убился, падая с лошади.
Я сидела у костра, пила пиво и смотрела на звёзды.
— Скучаешь?
Рядом присела девушка — одна из гостей, симпатичная, с открытой улыбкой.
— Нет, просто отдыхаю.
— Ты с Ландо?
— Да.
— Повезло. Он классный.
— Классный.
— Но не твой, — вдруг сказала она. — Извини, если лезу. Но я вижу, как ты смотришь.
— Как?
— Как будто ищешь кого-то другого.
Я посмотрела на неё.
— Ты экстрасенс?
— Нет. Просто женщина. Мы это чувствуем.
Она ушла, а я осталась сидеть, глядя в огонь.
Ландо подбежал, разгорячённый, счастливый.
— София, там танцы! Пошли!
— Иди. Я посижу.
— Ты чего? — Он наконец заметил моё состояние. — Что случилось?
— Ничего. Просто устала.
— От меня?
Я посмотрела на него. В его глазах было что-то новое — тревога? Понимание?
— Ландо, ты классный. Правда. С тобой весело, легко, здорово.
— Но?
— Но этого мало.
Он сел рядом.
— Я знал, что этот день настанет, — сказал он тихо. — Знал, что ты не моя.
— Прости.
— Не извиняйся. Ты была честна с самого начала. Мы просто тусили. Никаких обязательств. Я всё понимаю.
— Ты не злишься?
— Нет. — Он улыбнулся. — Немного грустно, но не злюсь. Ты заслуживаешь счастья. Даже если это счастье не со мной.
— Ты слишком хороший.
— Я просто Ландо.
Мы сидели у костра до утра. Говорили о всякой ерунде, смеялись, вспоминали смешные моменты.
А утром я улетела.
В Мадриде меня встречал Маркос. Один.
— А где Лука? — спросила я.
— С Шарлем. Они тебя ждут дома.
— Дома?
— Да. Шарль сказал, что хочет встретить тебя все вместе.
Я замерла.
— Он там?
— Там.
Мы подъехали к дому. Я поднялась на лифте, открыла дверь.
В гостиной горел свет. Лука сидел на полу и рисовал. Шарль стоял у окна, смотрел на город.
Услышав шаги, обернулся.
— София.
— Шарль.
Лука поднял голову и заорал:
— Мама! — и бросился ко мне.
Я обняла его, прижала к себе.
— Я соскучился! — вопил он. — Папа сказал, что ты скоро вернёшься! И мы тебя ждали!
— Я тоже соскучилась, малыш.
Я посмотрела на Шарля поверх головы сына.
— Спасибо, — сказала я тихо.
— За что?
— За то, что ждал.
Он улыбнулся.
— Я всегда буду ждать.
Ночью, когда Лука уснул, мы сидели на кухне. Пили чай и молчали.
— Я ушла от Ландо, — сказала я.
— Знаю.
— Откуда?
— Маркос сказал.
— Вы с Маркосом общаетесь?
— Иногда. Он хороший парень.
Я усмехнулась.
— Вы все слишком хорошие для меня.
— Мы просто любим тебя. Каждый по-своему.
Я посмотрела на него.
— Шарль, я боюсь.
— Чего?
— Что не справлюсь. Что ты разобьёшь мне сердце. Что Лука пострадает.
Он взял мою руку.
— София, я не знаю, что будет завтра. Но я знаю, что хочу быть с тобой сегодня. И завтра. И послезавтра. Если ты дашь мне шанс.
Я смотрела на него долго-долго.
Потом кивнула.
— Хорошо. Давай попробуем.
Он улыбнулся так, как не улыбался никогда — светло, счастливо, по-детски.
— Спасибо.
— Не за что.
Мы сидели до утра. Говорили обо всём и ни о чём. А когда начало светать, я положила голову ему на плечо и закрыла глаза.
Впервые за долгое время — спокойно.
Настоящее только начиналось.
в сердце твоем догорает свечка - нечего здесь беречь...
видишь ли, часто в делах сердечных игры не стоят свеч.
полно трястись над своим огарком - выйди из темноты!
только представь, как тут станет ярко, если поджечь мосты.
вмиг озарится твоя дорога, словно по волшебству...
знай: кто-то просит тебя у Бога к этому Рождеству.