3 часть
Студия «ELLE» встретила меня запахом кофе и нервной суетой ассистенток. Я опоздала на двадцать минут, и, судя по лицу главного редактора, меня это должно было волновать.
— София, дорогая, мы тебя заждались! — проворковала она, хотя в глазах горел адский огонь.
— Кармен, если ты будешь называть меня «дорогой», я развернусь и уйду, — ответила я, проходя мимо неё в гримёрку.
Кармен знала мои правила. Никаких «дорогая», «милая», «детка». Я — София. Точка.
Гримёрша, пухленькая девушка с розовыми волосами, уже тряслась надо мной с кистями. Я смотрела в зеркало и видела не себя, а вчерашнего Луку, который за обедом строил глазки официантке. Этот его взгляд исподлобья, чуть прищуренный, с лёгкой улыбкой... Господи, откуда у трёхлетки такое?
— София, сегодня у нас подборка вечерних платьев, — щебетала стилистка, развешивая тряпки. — Это от кутюр, это лимитированная коллекция, а это —
— Мне плевать, что это, — перебила я. — Главное, чтобы не жало. И покороче. Я сегодня на футбол опаздываю.
В комнате повисла тишина. Ассистентки переглянулись. Футбол? Модель с обложки — на футбол?
— Ты... болельщица? — осторожно спросила Кармен.
— Сын играет, — отрезала я и закрыла глаза, давая понять, что разговор окончен.
Через три часа, накрученная, накрашенная и упакованная в платье стоимостью с хорошую машину, я скинула с себя всё это барахло, натянула джинсы и рванула на стадион.
Футбольное поле находилось на окраине, среди спальных районов и бесконечных многоэтажек. Лука сегодня играл матч — их команда «Реал Мадрид младшие» против каких-то соседей. Борьба у него была вчера, сегодня футбол. Я сама настояла на двух секциях. Мальчик должен уметь драться и забивать голы. В жизни пригодится.
Когда я подъехала, матч уже начался. Я встала у ограждения, скрестив руки на груди, и уставилась на поле.
Мамочки сидели на лавочках, пили кофе из термосов и обсуждали, у кого какой муж. На меня покосились, но быстро отвели глаза. Я знала этот взгляд. Сначала шок — «ого, какая!», потом недоумение — «чё она тут забыла?», потом осуждение — «наверное, из этих, мать-одиночка».
Плевать.
Я искала глазами Луку. Номер семь, синяя футболка, волосы торчат во все стороны.
И тут я его увидела.
Он нёсся по полю, как маленький ураган. Мяч прилип к ногам — боже, откуда у него эта координация? Он обводил одного, второго, третьего... Мелькнула мысль: это не мои гены. Я в спорте ноль. Это его. Это Шарль дал ему эту скорость, эту ловкость, это чувство мяча, как продолжения тела.
— Лука, давай! — заорала я, сама от себя не ожидая.
Он обернулся на секунду, увидел меня, и его лицо расплылось в той самой улыбке. Наглой, самоуверенной, лучистой. И в этот момент защитник срубил его под корень.
— Свисток! — завопила я, перегибаясь через ограждение. — Вы слепые? Это ж чистый фол!
Судья покосился на меня, но смолчал. Мамочки зашептались. Лука встал, отряхнул коленку (кровь, но он даже не поморщился) и показал мне большой палец. Мол, всё норм, мам, не парься.
Он забил гол через две минуты. Получил пас, развернулся, и с левой ноги — прямо в девятку. Мяч в сетке. Лука побежал к угловому флажку и... начал изображать самолётик. Руки в стороны, «вжух-вжух». Откуда? Откуда он это берёт?
Я засмеялась. Сама не заметила как. Редкий гость, этот смех. Но тут, на захудалом стадионе, глядя на своего пацана, который летал как самолёт после гола, я позволила себе эту слабость.
После матча (выиграли 3:1, Лука оформил дубль) он выбежал с поля, весь потный, счастливый, с разбитой коленкой и горящими глазами.
— Мам, ты видела? Видела? Я как Месси!
— Я видела, как ты упал как мешок с картошкой, — ответила я, но в голосе не было привычной колючести. — Коленку покажи.
— Ерунда! — отмахнулся он и тут же переключился: — Мам, а пойдём отметим? Купишь мне «чуррос» с шоколадом?
— Сначала борьба завтра, потом «чуррос», — отрезала я, доставая влажные салфетки. — Руки дай.
Он послушно протянул ладошки, перепачканные в траве и земле, и вдруг спросил:
— Мам, а папа тоже в футбол играл?
Я замерла с салфеткой в руке.
— Не знаю, — ответила я слишком быстро. — Какая разница?
— Просто... — Лука замялся. — Тренер сказал, у меня талант. Что такие ноги просто так не бывают. Что это, наверное, от папы.
Я выдохнула. Твою ж дивизию, тренер.
— Тренер пусть тренирует, а не рассуждает о генетике, — жёстко сказала я. — Пошли, надо переодеть тебя.
По дороге к машине я заметила, что за нами наблюдают. Две мамочки из тех, что сидели на лавочке, шептались и кивали в мою сторону. Одна даже телефон достала.
— Проблема? — спросила я, остановившись и в упор глядя на них.
Они обе покраснели и замахали руками. Телефон исчез. Я усмехнулась и пошла дальше.
— Мам, а почему они на тебя так смотрят? — спросил Лука, когда мы сели в машину.
— Потому что я красивая, а они нет, — ответила я, заводя двигатель. — Пристегнись.
— Мам, ты слишком много о себе думаешь, — философски заметил Лука, возясь с ремнём.
Я чуть не подавилась воздухом. Это что сейчас было? Он издевается?
— Это кто тебе сказал?
— Никто. Я сам вижу. — Он уставился в окно. — Ты всегда такая... как камень. А внутри добрая.
Я молчала всю дорогу до дома. Потому что этот трёхлетний чертёнок только что раскусил меня быстрее, чем все психологи, с которыми я когда-либо говорила.
Вечером, укладывая его спать, я сидела на краю кровати и смотрела, как он засыпает. Ресницы дрожат, губы чуть приоткрыты, на коленке свежая ссадина.
— Мам, — прошептал он сквозь сон, — а почему ты никогда не рассказываешь про папу?
Я погладила его по голове. Волосы мягкие, пахнут детским шампунем.
— Потому что нечего рассказывать, Лука.
— А он знает про меня?
Тишина. Я смотрела на него и не могла соврать.
— Нет, — сказала я тихо. — Не знает.
— Почему?
— Потому что так лучше, — ответила я и встала. — Спи.
Я выключила свет и вышла. В коридоре прислонилась спиной к стене и закрыла глаза.
Потому что так лучше. Потому что если он узнает — весь наш мир рухнет. Потому что он — гонщик, у которого нет места для семьи. Потому что я — каменная леди, которая никого не подпускает к себе.
Потому что я боюсь, что если Лука встретит отца, он полюбит его больше, чем меня.
Глупо? Наверное. Но это моя правда.
Я зашла в свою комнату, включила ноутбук и сама не заметила, как забила в поиск: «Шарль Леклер последние новости».
Экран засветился фотографиями. Он улыбался с подиума, с кубком в руках, в своей красной форме. Такой же, как тогда. Красивый, наглый, счастливый.
Я захлопнула крышку.
— Никогда, — сказала я пустой комнате. — Ты никогда его не получишь.
Но где-то в груди противно заныло. Потому что я знала: Монако в крови не спрячешь. И однажды эта кровь даст о себе знать.
- Мы враги, не так ли?
- Возможно.
- Тогда, между нами, все кончено, —
говорит она с большей силой, чем необходимо.
Я заправляю выбившуюся белокурую прядь ей за ухо, не торопясь чувствовать тепло ее кожи на своей.
— Вот тут ты ошибаешься, милая, —
шепчу я ей в губы. — Быть врагами не меняет того факта, что ты моя.