Извенения.-23 глава-
Время игр с самой собой.
***
На следующий день я просыпаюсь не в духе. Меня раздражает каждая мелочь, и я не могу избавиться от этого чувства. Чейз замечает, что я недовольно ворчу на каждую его фразу, окидывая меня обеспокоенным взглядом, но не решается что-то комментировать по этому поводу.
К нам приезжает Бенджи, и я слышу, как они негромко переговариваются, пока собираю вещи в спальне. Оглядываю смятую постель и открытый шкаф, где вперемешку лежат толстовки Хадсона из старого мерча и ещё куча всякого барахла. Поднимаю с пола пару упавших футболок, аккуратно складывая. Я убираю их на полку, поправляя стопку вещей, и на дне полки нащупываю пачку сигарет.
Я открываю её из чистого любопытства и отчасти даже не удивляюсь, когда обнаруживаю там пару скрученных косяков. Но злость всё равно накатывает. Твою мать! Так и знала, что он не удержится и припрячет себе заначку напоследок. Я слышу шаги из коридора и торопливо возвращаю пачку на место, отходя обратно к кровати. Чейз заходит, осторожно спрашивая, готова ли я к выходу. Мне хочется накричать на него, но я сдерживаю себя, оправдывая его тем, что к любой завязке нужно подходить постепенно.
Я слушаю музыку в наушниках, засунув руки в карманы толстовки парня, которую он вручил мне накануне, наблюдая пролетающий в окне пейзаж. Крол увлечённо рассказывает что-то Хадсону, и я молча слежу за тем, как движутся их губы, как он хмурит брови, отвечая на какой-то его вопрос.
Мне не терпится оказаться дома, в привычной обстановке. Я устала от постоянного пребывания в чужой компании и хочу просто провести какое-то время наедине с собой, чтобы как-то разгрузиться морально. По дороге отправляю сообщение своему психотерапевту, спрашивая, могу ли я приехать завтра на сеанс.
Последние две недели оказались чрезвычайно нервными и напряжёнными, и я была к этому совершенно не готова. Мне нужно рассказать о всех событиях человеку, который знает обо мне в буквальном смысле всё, чтобы услышать какое-то мнение со стороны.
В Атланте сразу с вокзала мы едем в клуб, где у Джоша уже начался саундчек. Он прислал пару восторженных голосовых до этого, рассказывая о хорошей акустике, и я невольно улыбаюсь, слушая их. Я жутко по нему соскучилась и надеюсь, что нам удастся провести время наедине.
Я хочу вернуться в привычную рутину из поездок в редакцию, встреч с друзьями и ночёвок у Акински. Мне хорошо с Чейзом, но вся эта ситуация с наркотиками сильно меня изматывает. Мне нужно вернуть то чувство стабильности, которое было у меня до поездки в Лос-Анджелес.
Невольно я думаю о Паркер. Поддаваясь импульсу, я скидываю ей фото улицы из окна такси, пока мы стоим в пробке на каком-то районе. Она тут же отвечает, что определённо не скучает по этой части жизни в Лос-Анджелесе и скидывает селфи, сидя в какой-то кофейне.
Блондинка выглядит немного заспанной и опухшей, но чертовски очаровательной. Рассказывает, что вечером у неё самолёт в Берлин, тактично не спрашивая, поеду ли я с ней. Ответ очевиден. Напоследок я прошу её поспамить мне фотками немецкой столицы.
Такси подъезжает к чёрному входу клуба, где нас уже ожидает Джошуа, стоя в одной толстовке и красной шапке. Ладно хоть без этих вечных дурацких очков. Он расплывается в широкой улыбке, и маленькие морщинки появляются возле его глаз.
Парень притягивает меня к себе, и я тут же расслабляюсь, вдыхая знакомый парфюм. Он тихо шепчет мне на ухо, что скучал по моему милому личику. Мы отстраняемся друг от друга только после того, как Чейз начинает деликатно покашливать, стоя рядом. Бенджи шутливо бьёт его по руке.
— Дети неделю друг друга не видели, не порть момент, — смеётся он.
В ответ Хадсон цокает и бросает на него меткий взгляд, беря меня за руку и ведя внутрь клуба. Краем глаза я замечаю неодобрительное покачивание головой друга.
Пока Хадсон начинает прогон своих партов, я рассказываю Акински о завязке парня. Он не верит в то, что из этого что-то выйдет, но предусмотрительно просит убрать весь алкоголь из гримёрки.
Я чувствую, как меня начинает накрывать всё больше. Будто чёрная туча нависает надо мной, и тьма медленно заполняет каждую клеточку моего тела. Чувство апатии становится всё более явственным. Поэтому я пропускаю весь саундчек, отлёживаясь на диване, пока остальные проводят время на сцене. В какой-то момент заходит Хадсон, аккуратно присаживаясь рядом.
— Может поедешь домой? — я слышу беспокойство в его голосе. Он хмурит брови, теребя рукав лиловой толстовки из мерча нового.
— Со мной всё в порядке, — тихо бормочу я, — я просто устала с дороги.
— Если ты плохо себя чувствуешь, мы можем провести вечер дома, без всяких тусовок.
— Я же сказала, со мной всё в порядке, — раздражённо повторяю я, закатывая глаза.
Чейз кивает, поджимая губы. Ласково целует меня в висок и уходит обратно. На самом деле он прав, ведь я действительно хочу сбежать домой и запереться в спальне на ближайшие пару лет, но пытаюсь отмахнуться от этого чувства. Убеждаю себя, что мне просто нужно отоспаться и к утру я буду, как новенькая.
Очень быстро приближается время тура, и я стою за кулисами, пока какой-то неизвестный мне диджей разогревает толпу. По ощущениям народу собралось просто нереальное количество, в зале яблоку негде упасть. Я хочу выпить, но тут же вспоминаю про Хадсона. С моей стороны будет лицемерием заливаться алкоголем в его присутствии, пока я сама фактически запрещаю ему тоже самое.
Джош залетает на сцену после того, как толпа начинает громко скандировать его имя. Все начинают кричать, и я улыбаюсь, глядя на то, как он радостно скачет, заводя людей ещё больше. Он счастлив в такие моменты, и чувство гордости охватывает меня. Бенджи стоит рядом, и мы вместе подпеваем знакомым строчкам, подпрыгивая в такт.
Из противоположной кулисы я ловлю взгляд Хадсона и радостно машу ему рукой. Он тут же расслабляется, расплываясь в широкой улыбке и отправляя мне воздушный поцелуй. Разъёбная атмосфера тура отвлекает меня, и на мгновение я вновь чувствую себя хорошо. Возникает это знакомое ощущение, будто я сама надумала себе все проблемы и просто притворяюсь.
После исполнения совместного трека, пока Джош разговаривает о чём-то с парнем за диджейской стойкой, Чейз расхаживает по сцене, беседуя с толпой. Он развязно шутит и корчит смешные рожицы, ведя себя, в общем-то, как обычно. Я неожиданно вспоминаю, что изначально он понравился мне именно за это.
И от того контраст между этим парнем и тем, которого я видела эти последние дни в его квартире, становится всё более очевидным. На миг меня затапливает чувство грусти от того, что все эти люди не знают его таким, что они не видят тик-токера дальше этой сцены, принимая такое его поведение за чистую монету.
Я погружаюсь в свои раздумья и пропускаю момент, когда Хадсон начинает говорить что-то обо мне. Крол толкает меня в бок, и я возвращаюсь в реальность, наконец, слыша его слова.
— Жизнь такая странная вещь, чуваки. Ты живёшь и думаешь, что знаешь всё, и тебя уже ничем не удивить. А потом что-то происходит, и ты понимаешь, что все эти сопливые песни о любви правда. И оказывается, что дом — это не место, а всего лишь чьё-то лицо на соседней подушке, — тут девушки в толпе начинают тянуть умилительное «Ооо». — Сегодня в зале находится один очень важный для меня человек, и я чувствую себя невероятно счастливым. Блять, мне в жизни не было так хорошо! Поэтому мой вам совет, детки, — ничего не планируйте наперёд. Да, и не будьте мудаками по отношению к своим партнёрам! Дерьмо, которое вы делаете или говорите, действительно ранит.
Он шутливо раскланивается в конце, поворачиваясь ко мне и подмигивая, и все начинают громко хлопать и выкрикивать слова согласия. Я не могу перестать счастливо улыбаться.
«Я люблю его», — вдруг мелькает у меня в голове. И эта мысль прошибает насквозь, заставляя замереть на месте. Меня не покидает ощущение, что страсть — это ещё не всё. Для того чтобы быть моим мужчиной, он слишком нестабилен, и мой инстинкт самосохранения должен быть сильнее этих химических реакций в моём мозгу. Но по какой-то причине он всё-таки не работает.
После тура мы едем своей маленькой компанией в квартиру Акински. Тот не может перестать болтать, всё ещё находясь на эмоциях. Я лежу на заднем сидении, положив голову на колени Чейза. Он ласково поглаживает меня по волосам, и это успокаивает. Темнота возвращается, и мне становится невыносимо тоскливо. Я чувствую себя лишней в этой машине, среди этих людей.
Поэтому, как только мы заходим в дом, я снимаю ботинки и тут же отправляюсь в спальню Джоша, заваливаясь на кровать прямо в пальто. Мне хочется реветь, но слёз нет. Я слышу, как кто-то перешептывается за дверью комнаты, но потом голоса пропадают.
Видимо, я засыпаю в какой-то момент, потому что затем открываю глаза и вижу перед собой лицо Акински. Он внимательно рассматривает меня, и от неожиданности я невольно вздрагиваю. Мы молчим, просто глядя друг другу в глаза, и я чувствую, что уровень доверия между нами повышается. Он знает, что происходит, и просто находится рядом. И эта молчаливая поддержка в его глазах цепляет меня сейчас больше, чем любые слова.
— Я когда-нибудь тебе нравилась? — вопрос слетает с моих губ совершенно неосознанно, и Джош тут же недоумённо моргает.
— Почему ты спрашиваешь?
— Недавно вспоминала о том, как мы тусили раньше. И это навело меня на мысли.
— Какие мысли? — он кусает губы, и его взгляд начинает нервно бегать.
— Ты увиливаешь от ответа.
Парень молчит и отворачивается от меня, глядя в потолок. Я вижу, как тяжело вздымается его грудь под белой футболкой с изображением Меркьюри, которую я ему подарила пару месяцев назад.
— Это просто вопрос, без всякого подтекста, — тихо произношу я. — Он ничего не значит, и ты не обязан на него отвечать, если не хочешь. Но мне просто интересно.
— Да, — отвечает Акински после долгой паузы, глубоко вздыхая, — когда-то у меня были к тебе чувства.
— А потом?
— А потом я привык к тебе, — он пожимает плечами. — Я знал, что ты видишь во мне только хорошего друга, и со временем свыкся с этой мыслью. Затем сам не заметил, как всё это ушло. Просто осознал в какой-то момент, что руки больше не дрожат при виде тебя.
Я осторожно прикасаюсь к его ладони, и он поворачивает ко мне голову, реагируя на это.
— Я всё ещё люблю тебя, — шепчет Джош, — но теперь по-другому. Ты — моя семья.
— Я люблю тебя, — шепчу я в ответ.
Он несмело улыбается краешком губ, но его глаза остаются серьёзными. Я вижу там его любовь, и его заботу, и его беспокойство.
— Что с тобой происходит? — мягко спрашивает парень. — Всё ведь было хорошо, когда вы приехали.
Я покачиваю головой в отрицании.
— Вот именно этого я и боялся, — недовольно цокает он. — Такой девушке, как ты, нужен парень поспокойнее.
— Такой девушке, как я? — усмехаюсь я, прищуривая глаза. — Очень лаконичная форма для слова «ненормальная».
— Ты не ненормальная, — тут же возражает Акински, — просто...
— Просто психически нестабильная, — заканчиваю я фразу за него, — неуравновешенная.
— Мы поняли! — резко вставляет он, повышая голос, но сразу осекается, посылая мне извиняющийся взгляд.
— Чейз собирается в клинику? — интересуется он после того, как мы лежим в тишине ещё полчаса, просто обнявшись.
— Нет, он отказывается. Говорит, что справится с этим сам.
— Чего, блять? — удивляется Джош, мгновенно начиная хмуриться. — Ему нужен психолог, какая-нибудь терапия. Ебаный стыд... Как он это себе представляет? Отсидится неделю дома, а потом всё само собой пройдет?
— Он боится, что его поставят на учёт у нарколога.
— Да ему уже давно нужен этот учёт! — заводится парень и отстраняется от меня.
— Джош, — жалобно прошу я, — ещё ты тут только не грузи меня этим. Я пыталась с ним поговорить, но Чейз тут же закрывается и переводит тему. Можешь ты попробовать.
Он кивает, глубоко вздыхая. Возвращается к остальным, перед этим в очередной раз спросив, нужно ли мне что-нибудь. Я мотаю головой, говоря, что просто хочу побыть какое-то время одна. Минут через 20 после этого в комнату заходит Хадсон. Мнётся у двери, настороженно осматривая меня, а потом всё же подходит ближе, укладываясь рядом.
— Не хочешь хотя бы пальто снять?
— Сняла бы, если бы захотела, — спокойно отвечаю я, выдерживая его изучающий взгляд.
— Объясни мне, — вдруг просит он. Я чувствую лёгкий запах алкоголя, который исходит от него, так как он лежит очень близко. Я цокаю про себя и сдерживаю своё недовольство.
— Объяснить что?
— Твоё состояние. Как это всё происходит? — тихо спрашивает он. — Я просто хочу знать, чего ожидать.
— То есть теперь тебя волнует моё состояние?
Чейз приподнимается на кровати, проходясь пальцами по волосам. Я вижу недоумение на его лице, но не хочу ничего объяснять, всё ещё злясь на него.
— Да что, блять, происходит вообще? Ты второй день сыпешь какими-то непонятными предъявами в мой адрес.
Я резко притягиваю его к себе для поцелуя, и, как только мой язык оказывается в его рту, мои подозрения подтверждаются. Я чувствую привкус текилы и сразу отстраняюсь от него. Парень отвечает мне ещё более недоумённым взглядом.
— Ты пил, — резко произношу я, — хотя обещал, что этого не будет. Неужели только я вижу тут этот чёртов замкнутый круг? Тебе нужна помощь.
— Ты мне помогаешь.
Я прикрываю на миг глаза, сдерживая, почти сглатывая очередной приступ ярости.
— Но я не могу помочь тебе, — жалобно выдыхаю я, — я не справляюсь. Это всё равно что слепой, который ведёт другого слепого! Я такая же проблемная, как и ты, с кучей всякого дерьма в багаже. И я пытаюсь взять это под контроль, посещая врача и используя терапию.
— Блять, вот только не начинай опять эту песню! — тут же взрывается Хадсон, вскакивая с кровати. — Мы ведь уже это обсуждали. Они упекут меня в клинику. Ты хочешь, чтобы я до конца жизни ходил каждую неделю к ебаному врачу на отметки с анализами?
— Я хочу, чтобы ты наладил свою жизнь! — раздражаясь, кричу я в ответ. — Ради себя самого, а не потому, что я тебя об этом попросила.
— Я именно этим тут и занимаюсь! — разводит он руками.
На мгновение я задыхаюсь от злого удивления и вскакиваю на ноги, стоя прямо на кровати.
— Нет, — протягиваю я, пытаясь успокоиться, — ты делаешь это ради меня. И именно поэтому постоянно проёбываешься! Потому что я не являюсь для тебя достаточным авторитетом. Потому что ты знаешь, что сможешь просто в очередной раз купить цветы, сделать щенячьи глазки и наплести мне кучу извинений.
Парень расхаживает по комнате, тяжело дыша. Он пинает стул у письменного стола в приступе молчаливой злобы, который тут же падает, пугая меня резким звуком.
— Тебе нужно бросить, потому что ты этого хочешь, — осторожно произношу я, следя за его передвижениями. — Только так это сработает. Иначе ты будешь постоянно использовать это против меня. «Я ушёл в завязку ради тебя» — мне это не нужно. Я уже слышала такое, и это не закончилось ничем хорошим.
Хадсон останавливается, окидывая меня удивлённым взглядом.
— Я тебе такого не говорил.
— Я и не сказала, что это был ты, — вздыхаю я и снова ложусь на кровать.
Он стоит напротив, вглядываясь в моё лицо в течение минуты. Потом поднимает стул и упавшие с него две чёрные футболки Джоша. Не говоря ни слова, он забирается в кровать, утыкаясь носом мне в шею. Мой ласковый палач.
Мы лежим так минут десять, а потом я чувствую, как Чейз нежно целует мои ключицы, опуская руку мне на ногу, ведя её вверх по внутренней стороне бедра. Несносный манипулятор. Сейчас ты извиняешься за своё поведение, а через пару минут заставишь меня извиниться за моё.
— Я сделаю всё, что ты хочешь, — ласково шепчет он, улыбаясь одними глазами, пока стягивает с меня пальто и расстёгивает мои чёрные джинсы.