Два шага до пустоты.

Мой ангел ты свободен.

***
Следующие два дня проходят в такой слащавой атмосфере, что мне поначалу даже не верится, что всё это происходит на самом деле. Будто мы вернулись к началу, в ту непринуждённую и лёгкую обстановку, когда только узнавали друг друга. Сейчас кажется, что это было сто лет назад, хотя в реальности прошёл только месяц с момента знакомства с Чейзом.

Он ведёт себя, как тихий ласковый котёнок, по-честному стараясь не пить и ничего не употреблять. Мы проводим время вдвоём, гуляя по Музеям, тихим улочкам. Заходим во все местные кофейни по пути, болтая о всяких глупостях и пачкая друг друга мороженым, пока я таскаю его по выставкам. Парень не находится от них в таком же восторге, как и я, но не возражает против моих планов. Думаю, ему просто не хочется сидеть дома.
Он старается не подавать виду, но я чувствую, как ему тяжело. Вижу, как он заглядывается на вывески баров, как нервно курит каждые полчаса, как к концу дня у него начинают дрожать руки. Хадсон становится таким раздражительным, что взрывается гневной получасовой тирадой и сносит стакан со стола, который тут же разлетается на десятки осколков, в ответ на мой невинный вопрос, могу ли я взять одну из книг Стивена Кинга с полки.

Апатия накрывает его с головой, и он безучастно кивает на любое моё предложение, едва слыша и осознавая мои слова. Я знаю, вокруг чего крутятся его мысли, потому предлагаю ему выкинуть эту коробку. Хадсон оборачивается на меня с такими удивлёнными глазами, как будто я только что предложила ему отрубить руку без наркоза.

— Ты ведь хочешь завязать, правда? — ласково произношу я, успокаивающе поглаживая его по плечу. — И я вижу, что ты очень стараешься. Я горжусь тобой. Но тебе ведь самому будет проще, если в квартире не будет всего этого дерьма. Чтобы у тебя не было лишнего соблазна.

Он неосознанно переводит взгляд на диван, за которым лежит этот чёртов ящик Пандоры. Потом смотрит на меня, и я различаю панический ужас в его глазах. Ему страшно сорваться, пока всё это лежит под рукой, но ещё страшнее бросить.

— Так будет правильно, тебе станет легче, — убеждаю я, и после долгой паузы он, наконец, несмело кивает.
Я достаю коробку и вытряхиваю её содержимое в свой рюкзак.
— Что ты будешь с этим делать? — тихо спрашивает Чейз, присаживаясь на диван.
— Придумаю что-нибудь. Главное — убрать это отсюда, — я пожимаю плечами.

Он снова кивает, а потом вглядывается в меня с таким серьёзным видом, что я нутром чувствую, что он хочет сказать что-то важное.

— Это ещё не всё, — произносит Хадсон с извиняющимися нотками в голосе.

Я непонимающе пялюсь на него в ответ. Он поднимается с дивана и подходит к книжной полке у стены. Просовывает руку в угол, за какую-то книгу, и достаёт небольшую шкатулку. Шатен возвращается ко мне, протягивая её с каменным лицом. Я уже догадываюсь, что увижу внутри, но у меня всё равно вырывается изумлённое «Господи», когда я открываю крышку. Там лежит несколько маленьких пакетиков с белым порошком.

— Есть ещё?

Он кивает с обречённым видом. Весь следующий час я сижу на бежевом диване, обхватив себя за колени, и молча ахуеваю с того, как Хадсон переворачивает квартиру вверх дном, доставая заначки наркотиков, сигарет и алкоголя из разных углов. Мы оставляем сигареты, составляя целую пирамиду на кухонном столе. Сгружаем бутылки в два больших пакета и отвозим к Ноену.

Пока Чейз проходит внутрь, здороваясь с друзьями, я оттягиваю Хорхе и Бенджи в сторону, вкратце объясняя им ситуацию. Киваю на пакеты и прошу приглядеть за трезвостью своего парня в течение часа, пока меня не будет. Они тут же обеспокоенно заверяют меня, что всё будет в порядке.

Я иду по улице с рюкзаком, полным всяких веществ, думая о том, что если меня сейчас тормознёт какой-нибудь патруль и увидит всё это, то мне влепят пожизненное заключение по ст.21 USC. Чёртов Хадсон. Чёртовы тик-токеры.

На соседней улице меня встречает мой старый друг Кристофер, и мы идём ещё два квартала до квартиры его знакомого барыги, который займётся продажей этого барахла. Изначально я хотела просто выкинуть это, но Чейз уставился на меня с такими круглыми от шока глазами, что на миг мне показалось — ещё немного и его инфаркт хватит. В итоге мы договорились, что я продам вещества и верну ему деньги. Не пропадать же «добру».

Крис осторожно расспрашивает меня о сложившейся ситуации, но я не хочу углубляться в детали, зная о привычке своего парня держать личное в тайне даже от друзей. Поэтому я отмазываюсь общими фразами о завязке Хадсона и перевожу тему, расспрашивая друга про то, как продвигается запись новых треков.

По возвращении в лофт обнаруживаю Чейза в гостиной, играющим со своей собакой и заливающимся от смеха. Я замираю у дверного косяка, поглядывая на него. Ему нужно было быть здесь, и я рада, что уже завтра мы вернёмся в Испанию. Парню сейчас лучше находиться в компании друзей, эта движуха его отвлекает, да и меня тоже, в то время как наедине со мной он расслабляется и просто является собой. Без этих смешных гримас, глупых шуток и танцев, которые все от него ожидают. Поэтому дурные мысли начинают одолевать его, и он концентрируется на них.

Хадсон замечает меня пару минут спустя, и улыбка медленно сползает с его лица. Мы стоим в кругу веселящихся друзей, и время замирает, когда мы пересекаемся серьёзными взглядами, ведя немой диалог.

— Мне тяжело.
— Я рядом.

Следующие три часа с ребятами пролетают очень быстро. Ноен и Хадсон решают вспомнить молодость и по памяти исполняют треки из старых реп хитов «For you», пока Джейден включает им минусовки. Пэйтон надрывает живот от смеха, наблюдая за тем, как Чейз забывает строчки и вместо этого просто начинает накидывать рандомные рифмы. Я выкладываю небольшой отрывок этого домашнего концерта в инстаграм, почти мгновенно получая комментарий от Паркер.

Я тут же мысленно фыркаю, представляя, как прошу Хадсона помириться с Паркер. Ага, блять, быстрее ад замёрзнет.

Энтони утаскивает моего парня поиграть в приставку, и я из другой комнаты слышу их радостные крики, когда кто-то выигрывает. В это время я помогаю Хорхе нарезать яблоки для шарлотки, пока он тихо расспрашивает об обстановке в квартире Хадсона. Я, ещё дома, предусмотрительно надела любимую чёрную водолазку, скрывая все следы недавней ссоры. Поэтому сейчас могу не упоминать об этом, используя общие фразы про ситуацию в целом. Герей советует мне не ожидать многого от шатена, так как любая борьба с зависимостью сопровождается срывами. Это я и сама понимаю, но всё же надеюсь на лучшее.

Во время очередного перекура на балконе Вард напоминает мне про фотосессию для его коллекции футболок. Я не хочу врать другу, поэтому по-честному отвечаю, что из-за бурной половой жизни с Хадсоном я сейчас вся покрыта засосами и прочими следами. Парень фыркает, игриво подёргивая бровями, и успокаивает меня, что всё понимает и попросит в очередной раз девушку Хосслера выручить его.

Я смотрю новый тик ток Энтони, пока тот объясняет мне какие-то основы, как создаётся то или иное видио. Он рассказывает смешную историю про Кита, которому недавно приснился какой-то видос, а потом он, психуя и матерясь, неделю пытался воспроизвести его в программе, но так и не смог. Я заливаюсь смехом, и тут нас прерывает Хадсон.

— Давай уедем домой, — жалобно шепчет он, склонившись к моему уху.

В последний час я уже и сама подумывала об этом, замечая нервный бегающий взгляд парня и то, как он начинает раздражаться от каждого слова в свой адрес. Я наспех прощаюсь со всеми ребятами, так как Хадсон просто вылетает из квартиры. Нахожу его, торопливо расхаживающим перед подъездом.

— Я, блять, так не могу больше! — он взмахивает руками, а потом кидается ко мне. — Ты же наверняка что-то оставила.

Я вижу такую мольбу в его глазах, что мне становится его жаль, да и себя тоже. В этом вся суть наркотиков. Они разрушают не только твою жизнь, но и неизменно затрагивают всех твоих близких.

— Сладкий, — успокаивающе произношу я, поглаживая его шелковистые волосы, — я знаю, что тебе тяжело. Но это временно. Тебе нужно перебороть это и тогда станет легче. Ты ведь сам говорил, что можешь чувствовать себя хорошо без наркотиков.

Парень недовольно цокает, тут же отталкивая меня. Его почти трясёт, и я понимаю, что ещё день-другой и мы оба в полной мере познаем все прелести домашней ломки. А затем вспоминаю, что он будет исполнять пару совместных треков на завтрашнем туре с парнями. Твою мать! Хадсон не сможет выйти на сцену в таком состоянии. Он сорвётся, непременно сорвётся.

Я медлю на мгновение, а потом засовываю правую руку в карман пальто, нащупывая скрученный косяк. Я разрываюсь, выбирая из двух зол меньшее, но в итоге решаю, что уж лучше он будет снова под кайфом и моим контролем, и всё пройдёт более лайтово. Просто чтобы Хадсон пережил ещё одну ночь, убеждаю я себя, это временная уступка для всеобщего блага.
Я делаю шаг вперёд, нарушая его мельтешение. Он испуганно вздрагивает, как будто уже успел забыть о моём присутствии. Протягиваю ему косяк, но Чейз медлит.

— Почему? — напряжённо спрашивает он.
— Чтобы у тебя не слетела крыша завтра перед туром.

Я вижу опаску в голубых глазах, будто он мне не доверяет, боясь, что я в любую секунду заберу заветную заначку назад. Но потом всё же кивает с робкой улыбкой. Шатен быстро поджигает косяк и делает первую затяжку. Потом он выдыхает дым с таким облегчением на лице, что на миг мне становится просто жутко.

Господи, во что я ввязываюсь? Я сама хожу к психотерапевту из-за своих проблем, а сейчас добровольно взваливаю на свои психически нестабильные плечи ещё более проблемного человека, который при этом рассчитывает только на мою помощь.

В ожидании такси он успевает докурить, почти мгновенно становясь привычным Чейзом, которого я знаю. Он болтает, не переставая, шутит направо и налево, ласково осыпает поцелуями моё лицо и улыбается самой счастливой улыбкой на свете. И всего-то один джоинт — как цена восстановления душевного спокойствия нас обоих.

По дороге домой, когда мы проезжаем Шоколадницу, где ещё вчера днём я устроила ему целую романтическую фотосессию под названием «Чейз Хадсон и все десерты этого заведения», парень ведёт какую-то оживлённую беседу с водителем. Я сижу рядом и внезапно понимаю, что не могу разобрать ни слова.

У меня шумит в ушах, и сердце бешено колотится. Паника приходит из ниоткуда и накрывает с головой, и я ничего не могу с этим поделать, потому что даже не успела это предвидеть. Мысли потоком крутятся в сознании, подкидывая мне страшные картинки автомобильных аварий, повешенных людей, крови и прочих жутких вещей. Голос в голове твердит, что я не доживу до завтрашнего дня, и я невольно представляю десятки возможных вариантов собственной смерти.

Мне очень и очень страшно, но я не могу вымолвить ни слова, потому что от паники горло сковывает спазм. Время как концепция какого-то движения перестаёт существовать вовсе. Я просто застреваю в этом моменте, и по моим ощущениям он длится целую вечность.

— Что происходит? — я слышу взволнованный голос Хадсона, а потом ощущаю мягкое прикосновение тёплых пальцев к своей ладони.
Я моргаю, и всё тут же начинает крутиться, как в ускоренной перемотке, возвращая меня в реальность.

Я замечаю в окно знакомый двор и узнаю панельную высотку, где живёт Чейз. Ничего не отвечая, я открываю дверь и буквально вываливаюсь на улицу, судорожно втягивая холодный воздух. Я пытаюсь прокашляться, тут же чувствуя, как от переизбытка кислорода в лёгких появляется боль, и прижимаю ладонь к лицу. Мокро. Видимо, в какой-то момент я неосознанно начала плакать, и парень обратил на это внимание.

— Что это было? — испуганно спрашивает Хадсон, подлетая ко мне.
— Ничего.
— Ничего? Да у тебя такой шок на лице был, как будто мы сейчас младенца переехали! — громко восклицает он, взмахивая руками.

Резкое движение и громкий звук пугают моё ещё не пришедшее в себя сознание, и я невольно делаю шаг в сторону. Выражение лица Чейз сразу же меняется. Он успокаивается в один момент и поднимает ладони вверх, жестом показывая, что не собирается делать мне больно. Делает сперва один маленький осторожный шаг, потом другой, пока я не свожу с него напряжённого взгляда.

— Все хорошо, птичка, — ласково шепчет парень, убирая растрепавшиеся волосы мне за уши. — Тебе ничего не угрожает. Ты в безопасности.

Я вдруг снова заливаюсь слезами, и он притягивает меня к себе. Я реву, сама не понимая причины, в то время как Хадсон размеренно и успокаивающе что-то шепчет мне на ухо. Я выцепляю лишь своё имя из этого белого шума.

— Прости, — тихо произношу я, отстраняясь от него, когда, наконец, успокаиваюсь.

Он покачивает головой, говоря, что всё в порядке, и осторожно берёт меня за руку, ведя за собой в квартиру. Молча помогает мне раздеться и укладывает на диван. В моей голове невероятная пустота, и я всё ещё нахожусь в некой прострации.

— Почему у тебя случилась паническая атака? Всё ведь было хорошо, — тихо задаёт шатен вопрос, присаживаясь рядом и выводя меня из ступора. Я слышу волнение в его голосе.
— Не веди себя так, будто тебе не плевать.

Он непонимающе хмурит брови, и страх снова разливается в голубых глазах.

— Ты меня напугала, — настороженно добавляет Чейз.
— Ты пугаешь меня постоянно, — задумчиво отвечаю я, разглядывая его бледное лицо и плотно сжатые губы.

Он молчит, будучи совершенно сбитым с толку. Нежно поглаживает моё плечо и ждёт ответа, хлопая пушистыми ресницами.

— Я ведь уже говорила. Мне становится хуже.