Два шага до пустоты.

В какой-то момент тебе придётся понять, что некоторые люди могут остаться только в твоём сердце, но не в твоей жизни.

***

Под утро я возвращаюсь в гостевую комнату, дабы придерживаться легенды и создать видимость, что мы спали порознь. Я почти сразу же вырубаюсь. Где-то в 9 часов ко мне в дверь стучит Чейз. Парень медленно подходит к кровати:

— Просыпайся, — нежно гладит меня по щеке.

Я расплываюсь в улыбке и хочу оставить на его лбу лёгкий утренний поцелуй, но встречаюсь с его напряжённым и немного растерянным взглядом. Всё в миг становится понятно. Он уже успел столкнуться с отцом. Я лишь шепчу «Доброе утро», на что получаю всё такую же напряжённую улыбку. Мне хочется знать, что произошло между ним и его отцом, мне важно это узнать. Но я понимаю, что не могу спросить, по крайней мере не здесь и не сейчас, ведь не хочу сделать близкому человеку больно. Что ж, остаётся ждать, когда он будет готов сам заговорить об этом.

Я тащу своё сонное тело в ванную. После чистки зубов и прочих процедур мы завтракаем с Хадсоном и его мамой, в то время как его отец куда-то спешно собирается, а затем покидает квартиру с громким «Я на работу, всем пока».

Я тут же вижу, как Хадсон-младший меняется в лице. Он расслабляется, и атмосфера становится более дружелюбной. Чейз вновь принимается шутить в привычной ему манере и мило беседовать со своей мамой. Параллельно они задают мне какие-то вопросы и спрашивают мнение относительно разных вещей. Я вижу эту непрерывную доверительную связь между ними и не могу сдержать улыбку.

Уже в самолёте в Лос-Анджелеса знакомый мне Чейз возвращается окончательно. Ведёт себя самоуверенно и вбрасывает пошлые шуточки. Наконец-то он здесь. Я, несомненно, рада, что теперь парень чувствует себя спокойнее, но вся эта ситуация с отцом не даёт мне покоя, и весь полёт я терзаю себя мыслями и рисую в голове страшные, мной же выдуманные, сцены из детства Чейза. Мне надоедает гадать и придумывать. В какой-то момент я опускаю подлокотник сидения так, чтобы он не мешал, и крепко обнимаю шатена. Хочу, чтобы он чувствовал себя ещё спокойнее и безопаснее настолько, насколько это возможно.

— Хочешь послушать? — говорит парень, протягивая мне наушник.

Я киваю, и всё оставшееся время полёта мы слушаем его новые любимые песни. Сама того не замечая, я засыпаю у него на плече и сквозь сон чувствую, как Чейз застегивает мой ремень безопасности, когда об этом вежливо просят бортпроводники.

Посадка, паспортный контроль, получение багажа — всё как в тумане. Слишком сильно на мне сказался ночной недосып и прерывистый сон в самолёте. Более-менее прихожу в себя только тогда, когда мы сидим в такси, везущем нас в квартиру Хадсона.

— Ну, как тебе моя семья? — спрашивает он, просто чтобы заполнить тишину, и тут же запрокидывает голову в припадке смеха, наблюдая, каким сонным и ничего не понимающим взглядом я на него уставилась.
— Они милые, — немного погодя и, наконец, осознав, чего от меня хотят, произношу я.

Чейз лишь улыбается. Остаток поездки он сидит в телефоне и кому-то настрачивает в телеграмме, а я отвечаю на миллион сообщений Энтони, который интересуется, куда мы пропали, а затем в очередной раз засыпаю.
По прибытии в квартиру я сразу же направляюсь в душ. Хочется освежиться после перелёта и заодно смыть все эти жуткие мысли об отношениях Чейза с отцом. За дверью отчётливо слышу, как Хадсон говорит с кем-то по телефону.

— Да, через 20 минут подъеду, — его настрой стал явно веселее.
—Чейз, — подхожу к нему со спины, когда он заканчивает разговор, — ты куда-то собираешься?
— С парнями встречусь в баре.

Я немного выпадаю. Мы ведь только что вернулись, и я надеялась провести время вместе.

— Ну, хорошо, — немного погодя отвечаю, поджав губы. — Это надолго?
— Вернусь через час, — убедительно говорит Хадсон, когда уже держит в руках куртку и параллельно надевает ботинки. — Не скучай, — наспех чмокает меня в щёку и скрывается за дверью, хлопая ей перед моим лицом.

«Хадсон вернулся, блять!» — говорю я сама себе. Моё возмущение нарастает, но я вовремя успокаиваюсь, внушая себе, что он испытал стресс от встречи с отцом, и ему нужно расслабиться в привычной обстановке.

Остаток дня я провожу, листая ленту в инстаграме и болтая сначала с Энтони, а потом с Бенджи в фейстайме, обсуждая наитупейшие вещи и очень много смеясь. Я рассказываю Кролу обо всём произошедшем в моей жизни за последние пару дней, и он предлагает устроить для Чейза романтический вечер, переходящий в ночь, чтобы он окончательно отвлёкся от всех неприятных мыслей.

Ещё минут 40 я трачу на расставление по квартире свечей, достаю вино и надеваю своё самое красивое кружевное нижнее белье, а сверху накидываю лёгкий халатик. Виновник «торжества» не заставляет себя долго ждать — уже через 10 минут я слышу звонок в дверь. Но, к сожалению, за дверью стоит вовсе не тот Чейз, которого я так ждала. Я открываю, и в квартиру заваливается в хлам бухой Хадсон, а за ним заходят шестеро таких же пьяных парней, которых я вижу впервые в жизни. Моё лицо застывает в состоянии шока, и я не могу вымолвить ни слова.

— Птичка... — Хадсон пытается мне что-то сказать и неуклюже приобнять, но у него не получается ничего, кроме нечленораздельных звуков и неловких движений.

Невольно морщусь от запаха перегара от Хадсона. Когда я всё же более-менее прихожу в себя от шока, то быстрым движением хватаю парня за рукав худи и тащу в спальню.

— Какого хрена?! — трясу его, на что он просто расплывается в пьяной улыбке и возобновляет попытки меня обнять и чмокнуть. — Чейз!

Я понимаю, что он не в состоянии меня услышать и понять, поэтому решаю идти на крайние меры. Оставляю Хадсона в спальне, а сама отправляюсь в ванную. Попутно пытаюсь выставить за дверь непрошенных гостей, но уже поздно — они нашли вино, которое я достала для нашего с Чейза неудавшегося романтического вечера, и уже возятся со штопором. Станция конечная, блять! В квартире, где я живу, находится куча торчков, и я не могу поделать с этим ровно ни-ху-я. Выхожу из ванной с тазиком, наполненным холодной водой, возвращаюсь в спальню и не медля ни секунды выливаю всё содержимое на Хадсона.

— Какого хуя ты творишь?! — он мгновенно приходит в ярость. Я буквально вижу, как темнеют его глаза, а кровь закипает.
— Полегчало? — у меня срывается голос.
— Я ещё раз повторяю свой вопрос, — парень настолько зол, что на мгновение мне кажется, что он был бы готов запустить в меня чем-то тяжёлым, если бы в комнате на мгновение отключили свет и социальные нормы. — Какого хрена ты сейчас сделала?!

— Чейз, — мой голос слабеет, я понимаю, что ещё чуть-чуть, и я сорвусь на плач. — Зачем ты так поступаешь?
— О чём ты говоришь?
— Ты что, серьёзно? — я чувствую, как по моей щеке стекает слеза, и у меня дрожит голос. — Ты позвал меня к себе, расписал мне, блять, целые романтические каникулы в Лос-Анджелеса! А в итоге ты тусуешься с какими-то левыми чуваками. И ты вечно объёбанный!
— Это не так, — пытается оправдаться Хадсон, но я вижу, как его всё это начинает доставать. — Я пригласил тебя, и мы отлично проводим время вместе. Просто у меня есть ещё жизнь помимо тебя, — разводит он руками.

Всматриваюсь в пьяное лицо шатена и вижу безразличие вперемешку с непониманием. От этого становится адски больно.

— Я не уверена, что хочу стать частью этой жизни. Ты хотел чего-то другого, но вместо этого наоборот втягиваешь меня в этот порочный круг тусовок и наркотиков. Мне это не нужно, — нервно произношу я, тут же всхлипывая.

Я опускаю взгляд, чувствуя очередную порцию слёз, готовых в любую секунду сорваться с моих глаз, и жду ответа. Но его не следует. Поднимаю глаза, и ловлю на себе изучающий взгляд Чейза. Спустя ещё минуту он, наконец, прерывает тишину:

— Ты можешь ставить мне какие угодно условия, — на его лице красуется та самая фирменная ухмылка. — Но будь в первую очередь честна с собой. Ты ведь сама без меня и дня не протянешь.

Я всё ещё надеюсь, что в этот момент в нём говорят алкоголь и наркотики. Глаза вновь застилает пелена из слёз.

— Хочешь это проверить? — тихо спрашиваю я.
— Окей, — мгновенно отвечает Хадсон, даже не шелохнувшись. — Ты сама это предложила.

Я ещё с минуту стою, уставившись на Чейза круглыми глазами, просто не в силах поверить, что он действительно это сказал. Мой транс прерывают пьяные выкрикивания дружков Хадсона с кухни, и я немедленно покидаю квартиру, быстро собрав с собой всё самое необходимое. Пулей вылетаю из злосчастного жилища, одновременно набирая Бенджи с просьбой переночевать у него.

Меня трясёт, когда я захожу в номер отеля Крола. Сбивчиво рассказываю ему о произошедшей стычке, и он разочарованно качает головой.
— Но ты ведь знала, — вдруг произносит парень.

Теперь и он решила вставить свои пять копеек?

— Знала что? Что проклятый Хадсон вешает мне лапшу на уши, и что мне придётся делить час с ним, перед тем как он будет съёбывать на всю ночь ради очередной тусовки?
— Ну, он хотя бы старается, — Бенджи разводит руками.

Что? Он старается? Если всё это — результат его стараний, то мне становится действительно страшно, на что парень способен в принципе.

Парень видит мой недоумевающий взгляд и нахмуренные брови. Он вздыхает и объясняет мне, что имел в виду.

— Он признаёт наличие проблемы. Господи, Чейз — наркоман. Самый настоящий. Мы с тобой можем выкурить по косяку раз в месяц, и нам будет норм. Ребята могут что-то покурить раз в неделю, и это ни на что не влияет, — Бенджи начинает нервничать и расхаживает передо мной. — Но Хадсон — другой случай. У него зависимость. И это уже хорошо, что он хотя бы сам это осознает, раз хочет что-то изменить.
— Но я не могу взять всё это на себя! — возмущённо восклицаю я. — То, что мы начали встречаться, не означает, что все его проблемы тут же автоматически исчезнут.

Я вздыхаю и запускаю руку в копну волос, чувствуя, что вот-вот снова начну реветь.

— Ему нужно самому предпринять какие-то меры. Это же его жизнь, я не могу брать за это ответственность, — добавляю я дрожащим голосом.

Крол кивает, притягивая меня к себе. Потом мы опустошаем мини-бар в его номере, и меня это немного отвлекает, хотя я не перестаю проверять телефон. Хадсон пишет, и от этого становится вовсе не легче. Он жутко пьян, и бог знает под чем ещё, и шлёт мне злые смски, обвиняя в том, что я пришла и разрушила его рутинную жизнь. Твою мать! Разве не этого ты хотел?

Я очень на него злюсь, но больше всего злюсь на саму себя за то, что повелась на всю эту сопливую чушь от лица парня. Мне обидно, что я позволила себе затянуться и вникнуть во всё это, довериться ему, когда в итоге снова оказалась в ситуации, где парень предпочёл мне наркотики. Блять! И как можно было так вляпаться.

Я провожу два дня в номере Бенджи, просто отлёживаясь и отсыпаясь. Парень даёт мне передышку и не трогает, заставляя что-то делать. В обед третьего дня я сплю, просто дремля какое-то время. В какой-то момент я открываю глаза, перевернувшись на другой бок. Сердце пропускает удар. Рядом лежит Чейз. Я настолько соскучилась по нему, что поначалу даже забываю, что была чертовски зла на него эти двое суток.

— Дерьмово выглядишь, — тихо произносит он, не сводя с меня глаз.
— Тебе рассказать, как ты выглядишь после трёхдневного запоя? — серьёзным тоном спрашиваю я.

Я догадываюсь, что он скажет. И с одной стороны, мне это приятно. Но, с другой стороны, это ничего не меняет. Трясина засасывает меня всё глубже, и это его вина.

Парень протягивает руку к моему лицу, и я тут же отстраняюсь. Не хочу, чтобы он выехал из этой ситуации за счет прикосновений, поцелуев и секса. Всё это здорово, но это не решает проблемы. Лишь отвлекает наше внимание, моё внимание, при помощи физического наслаждения.

— Зачем ты приехал?
— Я жутко по тебе соскучился, — запинается Хадсон, осматривая цепким взглядом моё лицо. — Я был не прав и погорячился. Все они могут нахуй пойти, мне плевать. Я хочу лишь тебя.

Я замираю. Он произносит это, потому что действительно так думает или потому что знает, что это то, что я хочу от него услышать?

— Пожалуйста, дай мне ещё один шанс, — проникновенно шепчет Чейз, — и я изменюсь. Я завяжу со всем дерьмом, правда.

Правильный выбор — уйти от него.
Хороший выбор — остаться с ним.