7 глава
За окном дома Бобби уже сгустились фиолетовые вечерние сумерки, когда Лиана наконец открыла глаза. Тяжелый, изматывающий сон отступил. Тело все еще слегка ныло после ритуала, но пульсирующая агония в ребрах исчезла. На смену ей пришло странное, легкое чувство защищенности. А еще — умопомрачительный, густой запах свежесваренного кофе, тянущийся из коридора.
Лиана спустила ноги с дивана, поежившись от вечерней прохлады, и пошла на запах.
На захламленной кухне горел лишь один тусклый желтый светильник над плитой. Сэм, Бобби и Кастиэль, видимо, разошлись по комнатам, чтобы хоть немного поспать перед грядущей бурей. У плиты стоял только Дин. Он уже успел переодеться в чистую серую футболку, которая плотно облегала его широкие плечи, и сейчас задумчиво наблюдал за тем, как закипает вода в старой турке Бобби.
Лиана тихо прислонилась к дверному косяку, несколько секунд просто любуясь его расслабленной спиной.
— Сваришь и мне кружку, Винчестер? — мягко нарушила она тишину.
Дин вздрогнул, мгновенно оборачиваясь. При виде нее его лицо просветлело, а в глазах мелькнуло искреннее облегчение.
— Спящая красавица проснулась, — хмыкнул он, опираясь бедром о столешницу. — Сварю, конечно. Черный, без сахара, как ты любишь?
—Да , спасибо . Дай мне пятнадцать минут, — Лиана подошла к стулу, на котором лежала ее дорожная сумка, заботливо принесенная Дином из машины еще утром. — Пойду смою с себя кровь, пот и дорожную пыль Колорадо. И, ради всего святого, почищу зубы.
— Жду. Только не заблудись в ванной Бобби, там можно встретить флору и фауну эпохи палеолита, — крикнул ей вслед Дин с легкой усмешкой.
Горячий душ смыл остатки страха и напряжения. Лиана переоделась в удобные спортивки и мягкую, слишком большую для нее клетчатую рубашку, которую нашла на дне своей сумки. Тщательно почистив зубы и собрав влажные волосы в небрежный пучок, она вернулась на кухню.
Дин сидел за столом. Перед ним стояли две дымящиеся кружки. Лиана села напротив, обхватив горячую керамику замерзшими пальцами, и сделала глоток.
— Ого, — она удивленно подняла брови. — А я думала, ты умеешь варить только моторное масло. Это потрясающе вкусно.
— Не привыкай, принцесса, — Дин самодовольно откинулся на спинку стула, поигрывая горлышком своей пивной бутылки. Кофе он сварил только для нее. Хоть изначально, он думал , что она потом выпьет.— Это эксклюзивный сервис. Только для тех, кто спасает мне жизнь в темных переулках.
Лиана опустила взгляд на черную гладь кофе. Улыбка медленно сошла с ее губ, уступая место той тревоге, которую она прятала глубоко внутри. Кухня, освещенная одним лишь тусклым светильником, создавала интимную, замкнутую атмосферу, в которой не хотелось лгать.
— Дин... — она подняла на него глаза, и в ее голосе зазвучала уязвимость. — Мне страшно. Я пытаюсь быть сильной, держу этот кристалл, шучу с вами... но когда я закрываю глаза, я вижу того оборотня. Вижу монету. Весь мир ополчился на нас из-за меня. Если из-за моей благодати с тобой или Сэмом что-то случится... я этого не переживу.
Дин мгновенно посерьезнел. Вся его напускная бравада испарилась. Он поставил бутылку на стол, подался вперед и накрыл ее холодные, дрожащие пальцы своими — большими, теплыми и мозолистыми.
— Эй. Посмотри на меня, — его голос был низким, бархатным и пробирал до мурашек. Лиана послушно подняла взгляд, утопая в зелени его глаз. — Ты — не обуза. Ты — наша семья. И мы Винчестеры. За нами всегда кто-то охотится. Разница лишь в том, что теперь мы защищаем ту, кто действительно этого стоит.
Он медленно погладил большим пальцем костяшки ее руки, и от этого простого жеста у Лианы перехватило дыхание.
— Я обещал тебе, Лиана. Я буду защищать тебя до самого конца, — Дин произнес это с такой железобетонной, пугающей искренностью, что сомневаться было невозможно. — Пусть приходят ангелы, демоны, сам Люцифер или Большой Босс. Им придется пройти через меня. А я, как ты могла заметить, чертовски упрямый.
Лиана почувствовала, как к горлу подкатывает горячий комок, но она заставила себя улыбнуться, не желая разрушать этот хрупкий момент слезами. Она чуть наклонилась к нему, не убирая своей руки из-под его ладони.
— Знаешь, Винчестер, — прошептала она, и в ее тоне появилась знакомая, дразнящая нотка. — Когда ты говоришь такие вещи таким голосом... девушки обычно теряют голову. Смотри, а то я и вправду решу, что я тебе небезразлична.
Уголок губ Дина медленно пополз вверх, образуя ту самую фирменную, нахальную и бесконечно привлекательную ухмылку. Его взгляд скользнул по ее лицу, задержавшись на губах чуть дольше положенного.
— А кто сказал, что это не так? — парировал он, его голос упал до хриплого шепота. Дин чуть сжал ее руку, сокращая расстояние между ними так, что Лиана снова почувствовала запах его лосьона после бритья и терпкого пива. — Может, я просто жду, когда ты перестанешь строить из себя неприступную крепость, стажер.
Их лица оказались так близко, что воздух между ними, казалось, заискрился. Напряжение было почти осязаемым, тягучим и сладким. Лиана приоткрыла губы, чтобы ответить очередной колкостью, но слова растворились в тишине, тогда Дин решительно сократил последние миллиметры между ними.
Его губы накрыли ее губы — уверенно, жадно и с такой отчаянной нежностью, от которой у Лианы перехватило дыхание. Весь страх, вся накопившаяся усталость и боль последних дней выплеснулись в этом поцелуе. Дин отпустил ее руку и зарылся пальцами в ее влажные волосы, притягивая Лиану еще ближе, словно боялся, что она может исчезнуть, растворившись в воздухе. Она ответила ему без колебаний, подавшись вперед и инстинктивно сжав ткань его футболки на груди. Поцелуй был долгим, горячим и пьянящим, стирающим весь остальной холодный мир за пределами этой тускло освещенной кухни.
В этот самый момент в коридоре громко скрипнула половица, и на кухню, сонно потирая глаза и зевая, ввалился Сэм.
Дин и Лиана мгновенно отшатнулись друг от друга. Лиана тяжело дышала, чувствуя, как пылают ее щеки, и судорожно вцепилась обеими руками в кружку с кофе, пряча глаза. Дин резко откинулся на спинку стула, схватив свою пивную бутылку. Его грудь тяжело вздымалась, а глаза, потемневшие от страсти, все еще блестели.
— О, вы не спите, — пробормотал Сэм. Он замер у холодильника, бросив быстрый взгляд на раскрасневшуюся Лиану и на брата, который выглядел так, словно пробежал марафон. Сэм все понял в ту же секунду. Тактично кашлянув и пряча легкую, понимающую улыбку, младший Винчестер сделал вид, что его ужасно интересует магнит на дверце холодильника. — Я просто хотел сказать... Бобби нашел кое-что в шумерских текстах. Осколок сработает только в том случае, если ритуал будет проведен на алтаре той самой сгоревшей церкви в Лоуренсе, и только в момент пика Кровавой Луны. Шаг вправо, шаг влево — и нас разнесет на атомы.
Сэм вытащил из холодильника бутылку воды и попятился к выходу из кухни.
— В общем, все детали обсудим завтра на свежую голову. А я пошел спать. Доброй ночи... вам обоим.
И он быстро скрылся в коридоре, оставив их одних.
На кухне повисла звенящая, немного неловкая тишина, нарушаемая лишь мерным гудением старого холодильника. Лиана все еще крепко сжимала кружку с кофе, не решаясь поднять глаза. Ее щеки пылали, а сердце стучало так громко, что казалось, Дин может это услышать.
Дин прочистил горло, медленно проведя рукой по затылку. На секунду на его лице мелькнуло редкое для старшего Винчестера смущение, но оно тут же растворилось, уступив место мягкой, искренней улыбке. Он поставил свою недопитую бутылку пива на стол, обошел его и остановился совсем рядом с ее стулом.
— Знаешь, — его голос снова стал низким и хриплым, пробирающим до самого сердца. Дин оперся руками о спинку ее стула, склонившись так близко, что его губы оказались в нескольких сантиметрах от ее виска. — Сэмми иногда бывает на редкость несносным.
Лиана тихо рассмеялась, чувствуя, как напряжение наконец отпускает. Она подняла голову, встречаясь с его потемневшим, горячим взглядом.
— Он просто заботится о графике спасения мира, Винчестер. Лоуренс, Кровавая Луна, алтарь...
— К черту график, — прошептал Дин.
Он осторожно забрал кружку из ее ослабевших пальцев и отставил ее в сторону. Затем его широкие ладони мягко легли на ее талию, и он потянул Лиану на себя, заставляя ее встать. Она оказалась прижатой к его груди, чувствуя тепло его тела даже через ткань рубашки. Дин зарылся лицом в ее влажные после душа волосы, вдыхая запах шампуня и чего-то неуловимо ее собственного.
— На чем мы остановились? — выдохнул он, обхватывая ее лицо ладонями. Его большие пальцы нежно очертили ее скулы.
— Кажется, ты пытался доказать, что ты чертовски упрямый, — с легкой, счастливой улыбкой ответила Лиана, закидывая руки ему на шею.
— Я только начал доказывать, — усмехнулся Дин, и его губы снова накрыли ее губы.
На этот раз поцелуй был медленным, глубоким и невероятно нежным, лишенным той первоначальной отчаянной спешки. Он смаковал каждое мгновение, не торопясь, словно у них в запасе была целая вечность, а не жалкие два месяца до конца света. Его руки крепко, но бережно обнимали ее, даря то самое чувство абсолютной безопасности, которое он ей обещал.
Дин медленно разорвал поцелуй, но не отстранился. Он прижался своим лбом к ее лбу, тяжело и прерывисто дыша. Его большие ладони скользнули по ее спине, прижимая Лиану еще плотнее к себе, словно он пытался спрятать ее от всего мира прямо здесь, на этой старой кухне.
— Знаешь, как я испугался там, у озера? — его голос дрогнул, потеряв привычную броню сарказма и жесткости. Это было редкое, почти пугающее откровение для Дина Винчестера — человека, который привык прятать свои чувства за шутками и агрессией. — Когда ты начала светиться... когда я подумал, что эта сила разорвет тебя на части. Я стоял там и понимал, что если потеряю тебя, то никакой спасенный мир мне нахрен не сдался.
Лиана мягко провела ладонью по его щеке, чувствуя легкую, колючую щетину. Ее пальцы нежно зарылись в короткие волосы на его затылке.
— Я здесь, Дин, — прошептала она, глядя прямо в его глаза, которые в тусклом свете казались почти черными от переполнявших его эмоций. — Я никуда не исчезну. И я не позволю этому камню, Архангелам или кому-то еще решать нашу судьбу. Мы сами ее напишем. Вместе.
Дин закрыл глаза, наслаждаясь ее прикосновением, впитывая ее тепло, как замерзший путник — тепло костра. На его лице отразилась странная, пронзительная смесь застарелой боли и абсолютно нового, спокойного счастья.
— Мы напишем, — эхом отозвался он, открывая глаза. В них снова вспыхнул тот самый упрямый, собственнический огонек, который она так любила. — Но если ты еще раз решишь поиграть в героя и подставиться под удар ради меня, я лично прикую тебя наручниками к батарее. Поняла?
Лиана тихо рассмеялась, и этот звук прозвучал в ночной тишине как самая сладкая музыка.
— Это угроза или обещание, Винчестер? — с вызовом выгнула бровь она, чуть прикусив нижнюю губу.
Дин не удержался. Он снова подался вперед, коротко, но невероятно жадно целуя ее в эту самую губу, пробуя ее на вкус.
— Это констатация факта, принцесса, — прорычал он с легкой хрипотцой.
Он медленно, с явной неохотой ослабил объятия, хотя его руки все еще по-хозяйски покоились на ее талии. Большой палец ласково погладил ее через ткань рубашки.
— Тебе нужно поспать, — с легким сожалением произнес Дин, кивнув в сторону коридора. — Настоящим сном в нормальной кровати, а не в отключке на диване после ритуала. Завтра будет чертовски долгий день. И Сэмми, зная его, поднимет нас ни свет ни заря со своими шумерскими переводами.
Лиана кивнула, хотя ей совершенно не хотелось уходить из кольца его рук. Ей казалось, что только здесь она находится в абсолютной безопасности.
— Только если ты тоже пойдешь спать, а не будешь сидеть здесь до утра с пивом, охраняя входную дверь, — поставила условие она, выразительно посмотрев на него.
Дин криво усмехнулся, признавая ее правоту, и нежно провел костяшками пальцев по ее щеке.
— Договорились. Иди. Я закрою окна, проверю соляные линии и поднимусь.
Он неохотно выпустил ее из объятий. Лиана сделала шаг к выходу, но у самых дверей обернулась. Дин все еще стоял у стола, провожая ее потемневшим, неотрывным взглядом. Она послала ему теплую, многообещающую улыбку и скрылась в коридоре, унося с собой запах кофе и ощущение абсолютного счастья.
Дин остался один. Он тяжело оперся руками о столешницу, опустил голову и тихо, облегченно выдохнул. Впервые за долгое время он точно знал, за что именно он будет сражаться в этой войне. И он был готов разорвать любого, кто попытается это у него отнять.