2 глава
После разговора на заправке в салоне повисла такая тяжелая тишина, что, казалось, ее можно было резать ножом. Лиана сидела, прижавшись лбом к холодному стеклу, переваривая слова Сэма. «Ангел». «Нефилим». «Сатана». Слова звучали как бред, но пульсирующее родимое пятно на шее говорило об обратном.
Дин вел машину молча, его взгляд был прикован к дороге, а пальцы впились в руль с такой силой, что кожаные перчатки скрипели. Тьма внутри него довольно урчала — она любила, когда правда выходила наружу, причиняя боль.
Внезапно Лиана зашевелилась. Ее новая парка зашуршала в тишине салона.
— Так... сейчас, — прошептала она, запуская руку в глубокий внутренний карман пуховика. — Я кое-что поищу.
Дин мельком взглянул на нее, нахмурившись. Сэм на заднем сиденье тоже подался вперед. Лиана долго копалась в карманах, пока ее пальцы не нащупали что-то твердое. Она достала старую пластиковую коробочку.
— Кассета? — удивился Сэм.
— Да, — Лиана слабо улыбнулась, глядя на подписанный от руки вкладыш. — Папа перед тем, как уехать... он попросил меня записать музыку на мой вкус. Сказал, что в его старой колымаге только кассетник, а радио на севере ловит одни помехи. Я совсем забыла, что сунула ее в карман кожанки, а потом переложила сюда, когда мы были в магазине.
Она посмотрела на Дина. Тот выглядел так, будто готов был взорваться от внутреннего напряжения.
— Вы как хотите, — твердо сказала она, протягивая кассету к магнитоле, — но мне нужна перезагрузка. Чтобы думать на трезвую голову. Иначе я просто сойду с ума от всего этого.
Дин хотел было отпустить язвительный комментарий о том, что в его машине звучит только его музыка, но, встретившись с ней взглядом, осекся. В ее глазах было столько тихой мольбы и боли, что даже Падший внутри него на секунду затих.
Дин забрал кассету. Его пальцы на мгновение коснулись ее ладони — короткий, обжигающий контакт, от которого по обоим пробежал электрический разряд. Он вставил кассету в гнездо. Раздался характерный щелчок, шипение пленки, и салон наполнили первые густые аккорды.
Это была песня «Way Down We Go» группы Kaleo.
Низкий, хриплый голос вокалиста и тяжелый, ритмичный блюзовый бит идеально легли на гул мотора.
Father, tell me, we get what we deserve... > (Отец, скажи мне, получаем ли мы то, что заслужили...)
Музыка заполнила салон, вытесняя липкую тревогу. Тяжелые удары барабанов в такт пульсации мотора создавали странный резонанс, и Лиана почувствовала, как напряжение в ее плечах начинает медленно таять.
Она прикрыла глаза, полностью отдаваясь ритму. Вначале это был едва слышный шепот, почти дыхание, но когда вокалист взял первую высокую ноту, Лиана начала подпевать. Ее голос, чистый и немного надтреснутый от усталости, удивительно гармонично переплетался с хриплым блюзом.
— Way down we go... — выдохнула она, и ее голос задрожал на низких нотах. — Way down we go...
Дин застыл. Он не ожидал, что она решится нарушить тишину своим пением. Он украдкой взглянул на нее: Лиана сидела, запрокинув голову, и в слабом свете приборной панели ее лицо казалось почти неземным. В этот момент она не выглядела как испуганная беглянка. В ее пении была какая-то древняя сила — наследие ее матери-ангела, которое просыпалось под аккорды гитары.
— Father, tell me, we get what we deserve... — Лиана запела громче, и в этом вопросе, обращенном к пустоте ночной дороги, было столько боли и вызова, что Сэм на заднем сиденье невольно задержал дыхание.
Дин чувствовал, как Падший внутри него завороженно притих. Сатана ненавидел церковные гимны, но эта песня, полная человеческого страдания и фатализма, была ему по вкусу.
— Ты неплохо поешь, — негромко произнес Дин, когда музыкальная пауза позволила ему вставить слово. Он поймал себя на том, что его пальцы больше не вцепились в руль до белизны, а легонько постукивают по коже в такт песне.
Лиана открыла глаза и слегка повернула голову к нему. На ее губах впервые за все время появилась настоящая, пусть и грустная, улыбка.
— Папа всегда говорил, что музыка — это единственный способ поговорить с Богом, когда Он делает вид, что занят.
— Я тоже так думаю, — отозвался Дин, и его голос прозвучал на удивление искренне. — Музыка — это вообще все, что у нас есть своего. Последнее, что нельзя отобрать или подделать.
На мгновение в салоне стало теплее. Лиана продолжала подпевать, и Дин поймал себя на мысли, что этот путь на Аляску перестал казаться ему дорогой на эшафот. Пока звучал этот блюз, пока она сидела рядом в этом синем пуховике и пела , он чувствовал, что Дин Винчестер все еще здесь.
Когда последний аккорд песни Kaleo растаял в гуле мотора, в машине повисла тишина, но она уже не была такой удушающей. Лиана замолчала, переводя дыхание, и в салоне стало слышно только шуршание шин по обледенелому асфальту.
Сэм, подавшись вперед, во все глаза смотрел на брата. Он видел, как на мгновение разжались плечи Дина, как его взгляд смягчился. Это было так непривычно в последнее время, что Сэм даже боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть этот призрак прежнего Дина.
Дин чувствовал на себе взгляды обоих. Он то смотрел прямо на дорогу, то мельком бросал взгляд на Лиану, которая все еще слегка улыбалась, согретая собственной песней. На его лице отразилось целое ассорти из эмоций: от недоумения до искреннего шока. Он явно не ожидал, что эта «хрупкая студентка» может так владеть пространством.
— Ладно, — вдруг выдал Дин, нервно усмехнувшись и качнув головой. — Кажется, я только что проиграл в конкурсе талантов в собственной машине. Кто-нибудь, дайте мне микрофон, я попробую перепеть .
Он попытался вложить в голос свою привычную иронию, чтобы скрыть, как сильно его зацепило ее пение. Сэм, почувствовав, что лед немного треснул, решил поддержать эту волну нормальности. Он понимал, что Лиана до сих пор толком не знает, с кем она едет, кроме того, что они «охотники» .
— Да, Дин, лучше не пробуй, пощади ее слух, — Сэм негромко рассмеялся и перевел взгляд на девушку. — Лиана, слушай... Мы тут несемся в неизвестность, и я поймал себя на мысли, что мы даже по-человечески не представились. Конечно, знакомство начинать нужно было совсем не так — без выбитых дверей и Сатаны в голове, но имеем то, что имеем.
Он протянул руку между сиденьями, коснувшись плеча ее новой синей парки.
— Раз уж пошла такая перезагрузка... Я — Сэм. Мне двадцать четыре. Я люблю порядок, навигаторы и, как видишь, занудничать по поводу твоего гардероба.
Дин хмыкнул, не отрывая глаз от ночной трассы, но в уголках его губ все еще играла тень той самой улыбки из магазина.
— А этот угрюмый парень за рулем — мой старший брат Дин, — продолжил Сэм. — Ему двадцать восемь. Он считает, что эта машина — центр вселенной, ест только джанк-фуд и иногда, как ты только что видела, умеет быть почти человеком.
Дин крутанул руль, объезжая замерзшую ветку на дороге, и бросил быстрый, пронзительный взгляд на Лиану.
— Двадцать восемь, — повторил он, словно сам в это не верил. — Но с тем грузом, что я тащу, чувствую себя на все сто. Добро пожаловать в нашу сомнительную компанию, Лиана. Теперь, когда мы обменялись анкетами, может, расскажешь, какая песня на этой кассете следующая? Мне нужно морально подготовиться.
Лиана посмотрела на братьев, и ей впервые показалось, что «Импала» — это не клетка, а единственное безопасное место во всем мире.
Вторая песня на кассете началась с характерного свиста и глубокого, ритмичного стука. Когда раздались первые аккорды «Lost on You» певицы LP, Дин едва заметно вскинул брови. Этот надрывный голос и мощная энергия были ему по душе.
К удивлению Сэма, Дин не просто постукивал по рулю — он начал негромко, почти басом, подпевать Лиане на припеве.
— Let's raise a glass or two to all the things I've lost on you... — их голоса смешались в тесном пространстве машины: высокий, вибрирующий голос Лианы и хриплый, уставший голос Дина.
В этот момент музыка стерла границы. Не было больше Падшего и Нефилима, были только люди, несущиеся сквозь ночь. Когда песня перешла в инструментальный финал, Лиана почувствовала, что лед окончательно растаял. Ей захотелось, чтобы они узнали ее — настоящую.
— Мне девятнадцать, — тихо начала она, глядя на то, как снежинки разбиваются о лобовое стекло. — Я только-только начала жить по-настоящему. Поступила в университет в Аризоне на журналистику. Всегда хотела докапываться до правды...
Она грустно усмехнулась, кутаясь в синюю парку.
— С семи лет я жила у бабушки. Мамы не стало, а отец... он постоянно был в разъездах. Сказал, что работает в сфере логистики или что-то вроде того. Я никогда не вникала, — она пожала плечами. — Бабуля была со стальным характером. Это она научила меня стрелять из ружья еще в начальной школе. Мы часто ходили в лес, она обожала охоту, и я вместе с ней. Я думала, это просто хобби.
Дин, все это время слушавший ее вполуха, вдруг напрягся. Его пальцы на руле замерли.
— Погоди, — перебил он, и в его голосе прорезалась странная серьезность. — Как, ты говоришь, твоя фамилия? И как зовут отца?
— Уокер. Лиана Уокер. А отца зовут Элаяс. Элаяс Уокер, — ответила она, недоумевая. — А что не так?
Дин резко сбросил скорость, и его взгляд в зеркале заднего вида встретился со взглядом Сэма. Сэм уже сидел, выпрямившись, с выражением абсолютного шока на лице. Братья переглянулись в тяжелом, многозначительном молчании.
— Лиана... — Сэм подался вперед, его голос стал мягким, но пугающе серьезным. — Мы с Дином не знали твоего отца лично. Но имя Элаяс Уокер... старая школа охотников знает его слишком хорошо. Это имя произносят с уважением даже те, кто уже давно в могиле.
— О чем ты? — Лиана переводила взгляд с одного брата на другого.
— Твоя бабушка не просто «любила охоту», — жестко произнес Дин, снова вцепляясь в руль. — Она была легендой, Лиана. Она выслеживала тварей, о которых обычные люди даже в фильмах ужасов не слышали. А твой отец... Элаяс. Он не в «логистике» работал. Он был из тех охотников, Лиана, которые зачищали целые штаты. Элаяс Уокер — это человек, который десятилетиями держал оборону в тени.
Лиана почувствовала, как в машине стало нечем дышать. Весь ее мир, ее детство, прогулки в лесу с бабушкой — все это в секунду перевернулось с ног на голову.
— Значит... вся моя семья... — прошептала она.
— Вся твоя семья была на передовой, — подтвердил Сэм. — Теперь понятно, почему Элаяс так не хотел твоего переезда в Аризону. Он знал, что кровь Уокеров и свет твоей матери — это гремучая смесь. Он пытался дать тебе нормальную жизнь, скрывая правду даже о себе.
— Да, но не лгать , а теперь все по другому ! — воскликнула она, и ее голос сорвался. — Я в группе пела! Я на журналиста училась!
— Ты уже в игре, Лиана, — отрезал Дин, и на его шее снова пульсировали вены . — С того самого момента, как Сатана сжег твой дом. Ты — Уокер. Дочь Элаяса. И теперь ты понимаешь, почему мы не можем тебя оставить. Ты не просто нефилим. Ты — дочь одного из лучших воинов.
В салоне снова стало тихо, но это была уже другая тишина — сосредоточенная. Слова Лианы о готовности пожертвовать собой ради Дина заставили Сэма нахмуриться. Он не хотел больше никаких жертв, их и так было слишком много.
Лиана вдруг замерла, ее пальцы судорожно взлетели к горлу. Она нащупала под воротником куртки тонкую цепочку.
— Погодите... — она закусила губу, вытягивая из-под одежды старое украшение. — Бабушка... она отдала мне это прямо перед смертью. Сказала: «Никогда не снимай его, Лиана. Что бы ни случилось, он всегда должен быть на тебе».
На свет показался массивный серебряный кулон. Он был странной формы — не круглый и не квадратный, а напоминающий сплетение ветвей или корней, которые сжимали в центре прозрачный, почти невидимый камень. Как только кулон оказался снаружи, он слабо отозвался на свет фар встречного грузовика, блеснув холодным стальным блеском.
Сэм подался еще ближе, его глаза расширились. Он осторожно, почти не касаясь, протянул руку, чтобы рассмотреть гравировку на обратной стороне.
— Дай посмотрю... — прошептал он.
Лиана наклонилась, позволяя Сэму изучить вещь. Дин бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида. На мгновение его глаза сверкнули неестественным черным блеском, и он тут же отвернулся, чувствуя, как от кулона исходит едва уловимая вибрация, вызывающая у Сатаны внутри него приступ тошноты.
— Это не просто серебро, — голос Сэма дрогнул от волнения. — Видишь эти символы по краям? Это енохианская вязь, но переплетенная с охотничьими знаками Уокеров. Мэриэнн знала... она знала, кто ты, и знала, что за тобой придут.
— И что это значит? — спросила Лиана, чувствуя, как кулон теплеет в ее пальцах.
— Это «Ловец Шепота», — Сэм посмотрел на затылок Дина, а затем снова на девушку. — Лиана, этот кулон создан для того, чтобы отсекать чужое влияние. Он работает как фильтр. Если бабушка настроила его на твою кровь, ты можешь использовать его как якорь.
Дин глухо зарычал, сильнее вцепившись в руль.
— Убери его... Сэм, скажи ей, чтобы она спрятала эту штуку. Она... она жжется.
— Дин, это работает! — воскликнул Сэм. — Лиана, если ты приложишь кулон к Дину, возможно....ты ..сможешь создать временный барьер. Это не изгонит Сатану, но это может заставить его замолчать. Это тот самый амулет, о котором ты спрашивала.
Лиана посмотрела на кулон, потом на напряженную шею Дина, где пульсировала черная вена.Ее сердце забилось чаще.
— Я попробую, — твердо сказала она. — Дин, притормози или хотя бы не дергайся. Я просто хочу проверить.
Дин не ответил, но машина начала медленно терять скорость, съезжая на заснеженную обочину. Тьма внутри него яростно сопротилялась, понимая, что в руках этой девчонки-нефилима оказался ключ, способный запереть дверь в его сознание.