Запах Персика

Севастополь душил меня своей правильностью. Каждый завтрак в кругу семьи, каждая вежливая фраза мамы о том, что «тебе нужно восстановить режим», ощущались как плотный слой ваты, через который я не могла пробиться к жизни. Родители вернули мне документы, наняли репетиторов и делали всё, чтобы я забыла Коктебель как страшный сон.

Но я не забывала. Я жила от звонка до звонка Егора.

- Крис, - голос брата в трубке на третий день звучал так, будто он не спал неделю. - Хорошо, что ты уехала. Честно.
- Что происходит, Егор? Не ори на меня и не ври. Что с Ваней?

На том конце провода повисла тяжелая пауза. Я слышала, как Егор чиркнул зажигалкой.
- Он сорвался с цепи, Кристин. В школу не ходит. Почти всё время проводит на базе у Гены, но... он не в себе. Злой, как черт. Боря пытался с ним поговорить, так Киса его чуть не приложил.
- Он... он снова начал? - мой голос сорвался на шепот. Я имела в виду зависимость.

- Пока нет, - выдохнул Егор. - Но он на грани. Те уроды из машины... они крутятся рядом. Приезжали вчера на базу, искали его. Гена их выставил, но они обещали вернуться. Киса сидит на причале ночами, ждет их. Он хочет, чтобы они пришли. Ему будто всё равно теперь - убьют его или он сам сдохнет.

- Я возвращаюсь, - твердо сказала я.
- Даже не думай! Отец тебя под замок посадит, и будет прав. Здесь война, Кристина. И Киса в этой войне - смертник.

Я сбросила вызов, потому что слезы мешали говорить.

*

Коктебель. В то же самое время.

Киса сидел на бетонных плитах причала, свесив ноги к темной, маслянистой воде. В кармане куртки лежала небольшая упаковка - «подарок» от тех самых парней, который они подкинули ему под дверь сегодня утром. «Первая доза бесплатно, Ваня. Чтобы легче думалось».

Внутри всё горело. Каждая клетка тела требовала забвения. Без Кристины в городе не осталось воздуха, только этот соленый, горький привкус безысходности. Он достал пакет, глядя на него с ненавистью и вожделением одновременно.

- Ну давай, - прошептал он в пустоту. - Один раз. И всё закончится. Не будет этой боли, не будет страха за неё. Просто пустота.

Он поднес пакет к лицу, но вдруг замер. На рукаве куртки, прямо у запястья, всё еще держался едва уловимый аромат. Сладкий, нежный, персиковый. Запах её духов.

Киса зажмурился. Перед глазами всплыла её комната, свет ламп и её голос: «Я буду рядом, пока ты сам меня не прогонишь».

- Сука... - выдохнул он, чувствуя, как по щеке течет одинокая слеза.

Он со всей силы размахнулся и швырнул пакет в море.
- Нет. Не в этот раз.

Он поднялся, пошатываясь от внутреннего напряжения. В этот момент из тени ангара вышли двое. Те самые. Скуластый и его молчаливый напарник.

- Ну что, Ваня? Решил утопить наш подарок? - Скуластый медленно достал из-за пазухи тяжелый металлический прут. - Мы надеялись, что ты будешь умнее. Боссу надоело ждать. Если ты не хочешь работать на нас, ты не будешь работать ни на кого. И жить тоже не будешь.

- Ну, попробуйте, - Киса сплюнул под ноги и встал в стойку. В его глазах не было страха. Только дикая, первобытная ярость человека, которому больше нечего терять.

*

Севастополь.

Я стояла в кабинете отца. Он поднял глаза от бумаг, и в его взгляде я увидела стальную решимость.
- Я никуда тебя не пущу, Кристина. Егор звонил мне. Ситуация вышла из-под контроля.

- Папа, - я подошла к столу и положила на него свои документы. - Ты всегда учил меня быть честной и отвечать за свои слова. Я обещала ему, что буду рядом. Если я останусь здесь, я предам не его. Я предам себя. Ту, которую ты сам воспитал.

Отец долго смотрел на меня.
- Там опасно. Очень. Ты понимаешь, что можешь не вернуться?

- Понимаю. Но жить здесь, зная, что его убивают - это не жизнь. Это медленная смерть. Отпусти меня, папа. Пожалуйста. Как взрослую.

Отец тяжело вздохнул и прикрыл глаза.
- Машину я тебе не дам. И денег на такси тоже. Если ты так хочешь туда... иди. Но знай: если с тобой что-то случится, я себе этого никогда не прощу.

Я не стала ждать ни секунды. Я схватила рюкзак, в котором лежали только самые необход имые вещи, и выбежала из дома. У меня было всего несколько сотен рублей и безумная уверенность в том, что я должна успеть.

Я поехала на вокзал. Последний автобус на Коктебель уже ушел, но мне было плевать. Я пошла к трассе. Попутки, случайные машины - мне было всё равно, лишь бы добраться до него.

Ночью, стоя на обочине под проливным дождем, я поймала старый грузовик.
- В Коктебель? - спросил водитель, подозрительно оглядывая промокшую девчонку.
- В Коктебель. Очень надо. Жизненно важно.

Пока грузовик медленно тащился по серпантину, я молилась так, как никогда в жизни. Я чувствовала: прямо сейчас там, на причале, решается его судьба. И я должна успеть, чтобы запах персиков снова перебил запах крови и химии.