Запах Персика

Дождь превратил дорогу в месиво, но мне было плевать. Когда грузовик затормозил на въезде в Коктебель, я выскочила из кабины, даже не поблагодарив водителя. Ноги скользили по грязи, легкие горели от холодного воздуха, но я бежала. Туда, где среди тьмы высился силуэт ангара. Туда, где решалось, есть ли у меня будущее.

*

На причале.

Удар пришелся Кисе под дых, заставляя его согнуться пополам. Железный прут в руках Скуластого тускло блеснул под светом далекого фонаря.

- Ты зря это затеял, Ваня, - прошипел Скуластый, замахиваясь для нового удара. - Мог бы жить в шоколаде, а подохнешь как дворовая собака.

Киса сплюнул кровь на бетон и поднял голову. В его взгляде не было страха, только пугающая, ледяная пустота.
- Лучше сдохнуть чистым, чем быть вашей подстилкой, - прохрипел он.

Второй парень схватил его за волосы, заставляя выпрямиться, и Скуластый нанес удар прутом по ребрам. Раздался глухой, тошнотворный хруст. Киса вскрикнул, но тут же стиснул зубы, вцепляясь пальцами в рукав нападавшего.

В этот момент тишину причала разрезал крик, от которого у Кисы на мгновение остановилось сердце.
- Отойдите от него!

На краю пирса стояла я. Промокшая до нитки, растрепанная, со сбитыми коленями, но с такой яростью в глазах, что нападавшие на секунду замешкались.

- Кристина? - Киса выдохнул её имя вместе с кровью. - Уходи... беги отсюда!

Скуластый обернулся, на его лице расплылась мерзкая ухмылка.
- О, а вот и наша гостья. Сама пришла. Ну что, Ваня, теперь разговор будет интереснее?

Он сделал шаг в мою сторону, но не успел закончить фразу. Из тени ангара, словно из ниоткуда, вылетел Егор, а за ним Боря с тяжелой монтировкой в руках. Гена заходил с фланга, его лицо было каменным.

- Я же обещал тебе, Ваня, - крикнул Егор, врезаясь плечом в Скуластого. - В обиду не дадим!

Завязалась короткая, но яростная драка. Егор дрался за сестру, Боря - за лучшего друга, а Гена - за свой дом. Численное преимущество было на нашей стороне, а ярость - на пределе. Скуластый, получив монтировкой по руке, выронил прут. Его напарник, увидев, что дело пахнет керосином, бросился к машине.

- Это не конец, Кислов! - крикнул Скуластый, отступая к авто. - Вы все покойники!

Машина взревела и, обдав нас грязью, скрылась в темноте.

Я не смотрела им вслед. Я бросилась к Кисе, который медленно оседал на бетон. Егор подбежал с другой стороны, подхватывая друга под мышки.

- Ваня! - я упала на колени рядом с ним, обхватывая его лицо ладонями. - Посмотри на меня! Ты слышишь?

Киса приоткрыл глаза. Его лицо было превращено в кровавое месиво, один глаз заплыл, но второй смотрел на меня с такой нежностью, что я едва не задохнулась. Он протянул дрожащую руку и коснулся моей щеки, оставляя на ней красный след.

- Ты... ты вернулась, - прошептал он. - Глупая... зачем?

- Чтобы ты не вздумал сдаваться, - я прижала его руку к своей щеке, не обращая внимания на кровь. - Ты пахнешь дождем и солью, Ваня. Но я всё еще чувствую запах персика. Слышишь? Ты справился. Ты не взял ту дрянь.

Егор, тяжело дыша, посмотрел на друга, а потом на меня. В его взгляде больше не было гнева. Только бесконечная усталость и капля уважения.
- Он выкинул пакет, Крис, - тихо сказал брат. - Я видел из ангара. Он стоял и смотрел на него пять минут, а потом швырнул в море. Он вывез, мелкая. Сам.

Я уткнулась лбом в плечо Кисы и разрыдалась. Громко, навзрыд, отпуская всё напряжение последних дней. Киса обнял меня здоровой рукой, прижимая к себе, и я чувствовала, как его сердце бьется - рвано, тяжело, но оно билось.

- Гена, машину гони! - скомандовал Егор. - В больницу его надо. Ребра точно сломаны.

Через десять минут мы уже ехали в стареньком авто Гены. Киса лежал, положив голову мне на колени. Я перебирала его окровавленные волосы, шепча какие-то глупости, а он просто держал меня за руку.

- Знаешь... - тихо произнес он, когда мы уже подъезжали к больнице. - Я впервые не хочу, чтобы утро наступало.
- Почему? - спросила я.
- Потому что сейчас я верю в то, что завтра будет. И что в этом завтра есть ты.

Егор, сидевший на переднем сиденье, вперв ые за вечер улыбнулся.
- Будет, Кис. Теперь точно будет. А с теми уродами отец Кристины разберется. Он уже поднял связи в Севастополе. Им теперь не до тебя будет - самим бы шкуру спасти.

Я посмотрела в окно на огни ночного Коктебеля. Наш «стеклянный мир» разбился, это правда. Но на его месте начинало строиться что-то новое. Крепкое. Настоящее. И пахло оно не химией и смертью, а свежим дождем и спелыми, сладкими персиками.