7
Урок физкультуры в 11-м «А» всегда превращался в личное шоу Григория Ляхова. Здесь, на волейбольной площадке, он чувствовал себя абсолютным богом. Его подачи были сокрушительными, его прыжки — самыми высокими, а каждый его забитый мяч сопровождался одобрительным гулом парней и взглядами девчонок.
Но сегодня всё было иначе. Гриша играл с какой-то бешеной, неконтролируемой агрессией. Он вколачивал мяч в пол так сильно, что тот со свистом отскакивал до самого потолка. Его взгляд постоянно метался к скамейкам, где в самом углу, подальше от всех, сидела Аделина. У неё было освобождение, и она, как обычно, открыла свою вечную книгу, полностью игнорируя происходящее в зале.
Артём играл в команде против Гриши. Он был спокоен, техничен и несколько раз подряд блокировал удары лучшего друга.
— Че, Тёмыч, защитник нашелся? — выкрикнул Гриша, тяжело дыша после очередного розыгрыша. — Ты на площадке играй, а не за спину Вишневской прячься.
Артём ничего не ответил, лишь молча подал мяч. Эта тишина бесила Гришу еще больше. Его злило, что Аделина даже не подняла головы, когда мяч с грохотом упал в метре от её ног. Его злило, что Тёма стал каким-то… другим. Более взрослым, что ли.
В конце урока, когда все уже начали расходиться в раздевалки, Гриша не выдержал. Он подобрал мяч и с силой запустил его в сторону скамеек. Мяч пролетел по высокой дуге и должен был удариться прямо в стену над головой Аделины, чтобы напугать её, заставить хоть как-то отреагировать.
Но мяч не долетел.
Артём, который шел к скамейке за своей бутылкой воды, перехватил его в прыжке одной рукой. Звук удара ладони о кожу мяча эхом разнесся по залу.
— Хватит, Гриш, — холодно сказал Артём, опускаясь на пол. — Это уже не смешно. Ты ведешь себя как обиженный ребенок, у которого отобрали игрушку.
— Игрушку? — Гриша подошел вплотную, его лицо исказилось от злости. — Да мне плевать на неё! Я просто не понимаю, почему мой лучший друг променял нормальную компанию на эту… бездушную ледышку. Посмотри на неё! Ей же на тебя так же плевать, как и на всех остальных. Она тебя использует как щит.
Аделина медленно закрыла книгу. В наступившей тишине этот звук показался громом. Она встала, поправила лямку сумки и подошла к парням.
Гриша замер, ожидая, что сейчас она наконец-то сорвется. Что она начнет кричать, плакать, доказывать свою человечность. Но Аделина посмотрела на него так, будто изучала под микроскопом скучное насекомое.
— Твоя проблема, Григорий, в том, — начала она, и её голос в пустом спортзале звучал удивительно звонко, — что ты считаешь вниманием только шум. Для тебя если нет крика или восхищения, значит, ничего не происходит. Но тишина — это тоже ответ.
— И что же твоя тишина мне отвечает? — съязвил Гриша, хотя внутри у него всё сжалось от её ледяного спокойствия.
— Она отвечает, что ты мне не интересен, — просто сказала она. — Ни как враг, ни как задира, ни как человек. Ты — ноль.
Она перевела взгляд на Артёма, и в этом взгляде на долю секунды мелькнуло что-то теплое, почти живое.
— Пойдем, Тём. Здесь слишком душно.
Артём кивнул, бросил мяч обратно Грише и, не оборачиваясь, пошел за ней к выходу.
Гриша остался стоять посреди пустого зала, сжимая в руках мяч. Его только что уничтожили. Не кулаками, не матами, а несколькими словами. Его, лидера класса, назвали «нулем». И самое страшное было то, что в глубине души он чувствовал: она права. Рядом с ней все его понты, все его выходки и статус «грозы школы» превращались в пыль.
Он со всей силы швырнул мяч в баскетбольное кольцо. Мяч пролетел мимо.
Продолжение следует...