3
Вечер пятницы прокрался в город вместе с промозглым дождем, который барабанил по стеклам Аделины. Она сидела за своим столом, освещенная лишь мягким светом настольной лампы. Учеба давно закончилась, но тишина в комнате казалась слишком давящей. Аделина листала социальные сети – занятие, которое она считала скорее неизбежным злом, чем развлечением. Обычно она просто просматривала новости, но сегодня что-то подтолкнуло её к поиску.
В строке поиска она набрала: «Артём Никитин». Нашлась его страница. Обычная, без вычурных фото и вымученных поз. Много снимков с друзьями, смеющиеся лица, спортивные события. Артём действительно выглядел как «хороший парень», тот, кому можно доверять.
Аделина остановила свой выбор на одной из фотографий, где они с Гришей сидели на скамейке в парке. Гриша выглядел по-мальчишески дерзким, а Тёма – спокойным и уверенным. Она вспомнила его слова: «Он просто не умеет по-другому привлекать внимание». Возможно, в этом и была доля правды.
Она задумалась. Должна ли она ему что-то сказать? Этот сок… Он был просто соком, но для неё, в тот момент, это было чем-то большим. Это был жест, который пробился сквозь её броню, когда она уже отчаялась почувствовать что-либо, кроме усталости.
Слегка вздохнув, Аделина набрала сообщение. Короткое, без лишних эмоций:
«Артём, спасибо за сок. Это было приятно. Аделина.»
Она отправила и тут же закрыла вкладку, чувствуя себя немного неловко. Это было несвойственно ей – проявлять инициативу.
*
Артём увидел уведомление через пару минут. Его обычная лента новостей в ВК была скучна и предсказуема, и вдруг – сообщение от Вишневской. Он перечитал его дважды. «Спасибо за сок». Это было не то, что он ожидал. Не «отвали», не «мне не нужен твой сок», а простое, сухое «спасибо».
Он улыбнулся. Это был маленький шаг. Может быть, крошечный, но все же шаг. Он ответил:
«Рад, что тебе понравилось. Если захочешь еще чего-нибудь вкусного – дай знать ;)»
Сообщение ушло, но Аделина, конечно, его не прочитала. Она уже успела пожалеть о своей impulsive act.
*
На следующий день в школе царила обычная атмосфера. Гриша, как всегда, был в центре внимания. Он успел настучать Артёму по плечу, высказать очередную порцию претензий по поводу его «новой пассии» и даже бросить пару фраз в сторону Аделины, когда она проходила мимо — что-то про «снежных королев, которые тают от апельсинового сока».
Аделина, как и всегда, не отреагировала. Её лицо было непроницаемым, взгляд скользил по коридору, не останавливаясь ни на ком. Гриша видел это, и его это бесило. Он привык, что его слова ранят, что его присутствие заставляет людей либо бояться, либо заискивать. А она… она просто не замечала его.
— Ты чего такой дерганый сегодня? — Тёма подошел к Грише на переменке. — Что, Вишневская опять проигнорировала?
— Да она меня просто бесит, — процедил Гриша, впиваясь взглядом в Аделину, которая уже сидела за партой и углубилась в книгу. — Вроде и не говорит ничего, а раздражает сильнее, чем любые слова. Как будто её не существует.
— Так может, она и не существует, — пожал плечами Тёма. — Может, это просто очень хорошо продуманный образ.
Гриша злобно рассмеялся.
— Образ? Я тебе говорю, она просто никакая. Ты же сам видел, как она вчера твой сок взяла. Наверняка вылила, как только я отошел.
— Не думаю, — Артём пожал плечами, его взгляд задержался на Аделине. — Ты её не знаешь, Гриш. Она другая.
— «Другая»? — Гриша саркастически протянул. — Давай ты мне докажешь, какая она «другая». Вот увидишь, завтра она тебя вообще пошлёт куда подальше, и ты останешься у разбитого корыта.
Он был уверен в своей правоте. Уверен, что Аделина — просто холодная кукла, которая играет какую-то свою игру. Он не мог допустить мысли, что кто-то может быть к ней ближе, чем он — враг номер один. И уж тем более, что кто-то может завоевать её внимание, не прибегая к его методам.
Аделина же, сидя за партой, чувствовала на себе взгляд Гриши. Она уже привыкла к его провокациям, к его попыткам задеть её. Но в этот раз, когда она видела его злость, направленную на Артёма,она ощутила нечто новое. Это была не симпатия к Тёме, а скорее… жалость к Грише. И еще более крепкая решимость сохранять свою дистанцию. Ей было всё равно, что он думает о ней. Пусть он видит в ней «куклу» или «никакую». Главное, что она сама знала, чего она хочет. А хотела она лишь одного: чтобы её оставили в покое.
Продолжение следует...