После Рёва

Сегодня я снова заставил себя вернуться в библиотеку. Тишина среди высоких книжных стеллажей обычно успокаивала меня, но не в этот раз. Перо замерло над чистой страницей дневника - я не мог написать ни строчки. Мои мысли, словно навязчивые тени, возвращались к тому мужчине в красном. Эсмиральд. Его образ стоял перед глазами: изящный, почти призрачный, он казался осколком какой-то другой, запретной реальности. Официальный фаворит моего отца - титул, который во дворце произносили шепотом. Раньше мне не было до него дела. Я знал о его существовании, как знают о старинной мебели в дальних залах, но всё изменилось вчера. Стоило мне увидеть его, как воздух в комнате стал другим. Я впервые почувствовал его запах.

В нашем стерильном мире Омеги редко пахнут ярко - бесконечные подавители и блокаторы делают нас почти безвкусными, превращая в идеальных, лишенных запаха функционеров. Беты и вовсе были лишены этого дара природы. Но от Эсмиральда исходила странная энергия. Был ли это запах терпкой сладости? Или аромат старой магии и пыльных звезд? Я не мог разобрать, и эта неопределенность сводила меня с ума.

- Тимир, - я отложил перо и посмотрел на свою наставницу. Она замерла у окна, методично перебирая свитки. - Что ты знаешь об Эсмиральде?

Тимир заметно вздрогнула. Ее плечи напряглись, а взгляд стал непроницаемым, как замерзшее озеро.

- Юный господин, - ее голос прозвучал суше обычного. - Мне запрещено говорить с вами о нем. Поймите меня правильно: я ценю ваше доверие и горжусь тем, что я ваша наставница, но прежде всего я - верная слуга Канцлера. Его приказы для меня священны.

- Но я ведь имею право знать хотя бы основы, - я не сдавался, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. - Этот мужчина... он Бета или Омега?

Тимир долго молчала, словно взвешивала каждое слово на невидимых весах, опасаясь, что правда перевесит её верность.

- Этот мужчина - Омега, - наконец произнесла она. - Больше я вам ничего не скажу, наследный принц. Это предел моей смелости.

Я понял, что выпрашивать у нее подробности бесполезно. Ее преданность отцу была абсолютной, как скала, о которую разбивались любые расспросы. Но этот короткий ответ лишь подлил масла в огонь моего любопытства. Омега. Значит, они с отцом одной природы. Значит, их связь была чем-то гораздо более глубоким и сложным, чем просто политический союз.

- Наследный принц, рада видеть тебя в добром здравии, - раздался от двери мелодичный, но холодный голос.

В библиотеку вошла моя мать. Высокая, с лицом белым, как свежевыпавший снег, она казалась ожившей статуей из самого дорогого мрамора. Королева Августа. Ее аристократизм был безупречен, а каждое движение - выверено годами правления и вечной борьбы за статус.

- Матушка, - я поднялся, почтительно склонил голову и прикоснулся губами к ее прохладной руке. - Как вы себя чувствуете? Слуги шептались, что последние два дня вам было нездорово. Я всерьез обеспокоился.

- Наверное, съела что-то неподходящее на приеме, - она натянуто улыбнулась, и эта улыбка, как всегда, не коснулась ее льдистых глаз. - Но всё уже прошло, не трать свои чувства на пустые тревоги.

Я бросил короткий взгляд на Тимир и слегка кивнул ей. Наставница поняла без слов - она поклонилась и бесшумно выскользнула из библиотеки, оставив меня наедине с Королевой.

- Верховная Королева, - я официально начал разговор, и мать тут же подобралась. - Расскажите мне, кто такой Эсмиральд. Я давно уже не ребенок и имею право знать правду. Я - будущий Канцлер. Должен ли я опасаться этого человека? И почему вы никогда не говорили о нем открыто?

Августа заметно напряглась. Я увидел, как ее тонкие пальцы сильнее сжали край шелковой шали. Она явно не хотела быть той, кто сорвет печати с этого ящика Пандоры.

- Что ж, - начала она, глядя куда-то поверх моей головы. - Эсмиральд - фаворит твоего отца, ты и сам, верно, знаешь. Он не является официальным супругом, но он титулован и очень уважаем. Твой отец прислушивается к нему так же часто, как и ко мне. Это связь, которая тянется из тех времен, когда мир еще не был таким... упорядоченным. Но почему ты спрашиваешь именно сейчас? Вы с ним пересекались?

- Вчера, в приемном зале, - ответил я, стараясь сохранить голос ровным. - Матушка, тогда почему они не обручились? Почему Канцлер выбрал политический союз с тобой, а не зов своего сердца?

Августа горько усмехнулась, и в этой усмешке проскользнула тень старой боли.

- Ты сам знаешь ответ, Итан. Омеги не могут иметь детей друг от друга. Наша природа жестока: Омегам нужны Альфы, чтобы продолжить род. Даже с Бетами, как я, всё получается далеко не всегда. Мы - заложники биологии. Ты знаешь, как сейчас популярны услуги Главного Оракула. Магия помогает парам обходить законы природы, но это опасный путь. Религия не приветствует вмешательство в кровь. А если у кого-то из родителей проснется спящий Ген А... родится Альфа. А это значит смерть или вечное изгнание для всей семьи.

Я сел рядом с матушкой, перебирая мысли. Ведь я тоже появился на свет благодаря магии и ритуалам. Если Канцлер пошел на это со мной, почему он не сделал этого раньше?

- Тогда у меня логичный вопрос, матушка, - я понизил голос до шепота. - Почему отец не воспользовался услугами Оракула тогда, много лет назад? Почему он предпочел тебя и магический ритуал крови, если его сердце до сих пор принадлежит другому?

Августа знала, что этот вопрос всплывет. Она понимала это и была готова.

- Они пытались, Итан, - тихо произнесла она. - Эсмиральд и Люциан до последнего не хотели впускать в свою жизнь третье лицо - меня. Но их попытки зачать наследника были тщетны. Совет буквально прижал Канцлера к стене, заставив его жениться на мне ради стабильности империи. Союз Омеги и Омеги до сих пор считается в нашем обществе «бесплодным пережитком», даже если магия говорит об обратном. Если бы один из них был Бетой, проблем бы не возникло.

Августа на мгновение замолчала, её взгляд стал жестким.
- Эсмиральд буквально умер морально, когда узнал о нашей свадьбе. Он до сих пор не признает ни меня, ни тебя. Но по статусу он не имеет права со мной не считаться. Я для него - необходимая декорация власти, а он для меня - тень, которую я не могу изгнать.

Я посмотрел на мать с новым чувством.
- То есть, несмотря на то что Омеги и Беты боролись против Альф за свободу, мы так и не стали свободными на сто процентов? Нам до сих пор не разрешено выбирать партнеров своего пола?

- Запомни, мой дорогой сын, - Августа взяла мою руку в свою, и её ладонь была ледяной. - Власть не равна свободе. Пока существует Совет, пока работает Комитет Безопасности, Канцлер никогда не будет по-настоящему свободен. Мы свергли Альф, но не смогли свергнуть человеческую жажду контроля. Среди Омег и Бет не меньше амбициозных личностей, готовых пойти на всё ради власти.

Слова матери тяжелым грузом легли мне на плечи. Я понял, что методы правящих семей остались такими же жестокими, как и сто лет назад. Мы просто сменили одни цепи на другие - более красивые и золотые.