После Рёва

Королевство, воздвигнутое моими предками на руинах старого мира, процветало. Мой отец, Люциан, верховный Омега, и мать, королева Августа из касты Бет, стали символом этого нового порядка. Их союз был не просто браком - это был нерушимый фундамент империи, залог того, что хаос прошлого никогда не вернется. Я родился в зените этого благополучия. Единственный наследник престола, Омега, на которого возложены надежды миллионов. За каждым моим шагом следят тысячи глаз, мной восхищаются, меня ставят в пример.

Но за этим блеском скрывается сложная правда моего появления на свет. Моя биология - результат не страсти, а точного расчета. Омеги не способны зачать без участия Альфы, а моя мать, будучи Бетой, не могла дать отцу то, что требовала природа. Им пришлось прибегнуть к древнему и опасному ритуалу крови и активации Гена Д. Мать рассказывала, что в те дни она не переставая молилась богам, чтобы я родился Омегой. В нашем мире это единственный путь к истинной власти и свободе. Бог услышал её, и я стал тем, кем должен был быть.

За свои двадцать семь лет я ни разу не встречал настоящего Альфу. Это и понятно - вот уже столетие они считаются «божьим наказанием». Современная наука научилась выявлять Ген А еще в утробе. Самых сильных, чей потенциал доминирования слишком велик, уничтожают еще в младенчестве. Тех, кто слабее, оставляют для нужд лабораторий: на них тестируют новые сыворотки и изучают пределы выносливости человеческого тела. Жестоко? Возможно. Но общество платит эту цену за мир без войн. Я часто задумывался: что движет людьми, которые отказываются от тестов на Ген А? Глупость или слепая любовь к партнеру, толкающая их обречь своего ребенка на судьбу изгоя?

Мой род всегда был на передовой этой борьбы. Мой дед, великий Бета, возглавлял армию против павших правителей Эдвины, где у власти стояли исключительно Альфы. Ненависть к ним у меня в крови.

- Вы до сих пор в библиотеке, наследный принц? - тихий голос вырвал меня из раздумий.

Я поднял голову от пожелтевших страниц и увидел Тимир. Моя наставница, мудрая Омега, была моим учителем столько, сколько я себя помнил. Её присутствие всегда приносило мне успокоение.

- Я веду записи для своей книги о предках, - ответил я, закрывая тяжелый фолиант. - Надеюсь дописать её в ближайшее время. История - это единственный способ не совершить ошибок прошлого.

- Ваш отец хотел видеть вас в приемном зале, Итан, - мягко прервала она мои рассуждения.

- В приемном зале? Почему там? Обычно мы общаемся в его личном кабинете.

- Не могу знать, - Тимир слегка склонила голову. - Просили лишь немедленно позвать вас.

Я последовал за наставницей по длинным, залитым светом коридорам. Когда мы вошли в зал, я невольно замедлил шаг. Рядом с отцом, стоял мужчина. Он был невысокого роста, изящный, с ослепительно белыми волосами, которые контрастировали с его одеждой глубоких красных тонов. Его образ казался слишком ярким, слишком... живым для этого холодного зала.

Мужчина бросил на меня быстрый, пронзительный взгляд, в котором я на мгновение считал странную смесь боли и нежности. Но он тут же отвел глаза, скрывая лицо.

- Итан, ты снова засиделся в библиотеке до поздна? - голос отца звучал властно, но в нем чувствовалась усталость. - Ты не забыл, что через месяц тебе предстоит принести клятву на Великой Книге Предков? Верность державе требует огромных душевных сил.

- Да, Канцлер, я готов. Вам не о чем беспокоиться, - я старался звучать уверенно, но мой взгляд постоянно возвращался к незнакомцу.

Нас не представили. Я видел этого мужчину раньше - он часто мелькал тенью рядом с отцом в неофициальные часы. Я не был ребенком и прекрасно понимал, кем он может быть. Скорее всего, Эсмиральд - так, кажется, его звали - был тайным любовником отца.

- Я хотел поговорить с тобой о важном деле, Итан, но... - отец на секунду запнулся, глядя на мужчину в красном. - Отложим это до следующего раза. Ты можешь идти.

- Слушаюсь, отец.

Я поклонился и направился к выходу. Уже у самых дверей я не удержался и обернулся. Они стояли близко друг к другу. Отец смотрел на него так, как никогда не смотрел на мою мать, Августу. В этом взгляде не было политического уважения или холодной привязанности. Он был полон невозможной любви, безнадежной надежды и такого глубокого отчаяния, что у меня перехватило дыхание.

Я вышел из зала, и тяжелые двери за мной захлопнулись, но этот взгляд преследовал меня всю дорогу до моих покоев. Что за тайну они делят? И почему при виде этого человека в моей груди заныло что-то, чего я не мог объяснить?