После Рёва

​Я шел позади Эсмиральда, не сводя глаз с его прямой спины. Несмотря на то что этот мужчина был Омегой, от него исходила волна такой сильной и древней энергии, что воздух вокруг него казался густым. Его личность интриговала и притягивала, но в то же время внушала первобытный ужас. Я смотрел на символы, вытатуированные на его ладонях - они слабо мерцали в полумраке коридоров. «Неужели он владеет силами, которые Омеги утратили столетия назад?» - пронеслась мысль.

​Мы подошли к массивным дверям, преграждающим путь в самое сердце Северного крыла. Эсмиральд лишь коснулся пальцами искрящегося магического щита, и тот с тихим звоном рассыпался на тысячи искр, открывая нам путь. Я замер в изумлении.

​- Всё просто, Итан, - не оборачиваясь, произнес фаворит. - На этом щите моя кровь. Только я мог его создать, и только я могу его открыть. Но без разрешения Верховного Канцлера я не смел этого делать до сегодняшнего дня. А теперь... - он резко повернулся ко мне. - Закрой глаза. Я нанесу защиту на твой разум.

​Эсмиральд прижал прохладный палец к моему лбу. Я почувствовал легкое покалывание, и перед глазами вспыхнул знак: сплетение Солнца и Луны.

​- Это древняя магия, не бойся. Она защитит тебя от прямого проникновения в мысли, и, что важнее, ты перестанешь чувствовать феромоны Альф. Они не сведут тебя с ума, пока ты в этой комнате.

​Мы вошли. Даже несмотря на защиту Эсмиральда, я всем телом ощутил мощь этого места. Энергия была настолько тяжелой, что если бы не знак на лбу, она бы просто раздавила меня, поставив на колени. Мы прошли в главный зал, и когда Эсмиральд распахнул двойные двери, у меня перехватило дыхание.

​Зал был величественным, напоминающим о тех временах, когда Альфы правили миром. Посреди комнаты, на возвышении, сидели двое. Близнецы.

​Их присутствие заполняло всё пространство. Это были не изможденные узники, а молодые боги, закованные в цепи. Их кожа была испещрена золотыми знаками - печатями блокировки, которые пульсировали в такт их дыханию. Но даже эта магия с трудом сдерживала их истинную природу. Их глаза светились чистым золотом, в котором не было ничего человеческого - только власть и древний голод.

​К моему глубочайшему удивлению, Эсмиральд склонился перед ними в глубоком поклоне. Я сжал челюсти от негодования. Почему он кланяется им? Они не правители, они - ошибки природы, изгои, которых закон велит стереть из памяти. Перед ними не стоило унижаться.

​- Ваше Высочество, Наследный принц Итан, - голос Эсмиральда эхом разнесся под сводами зала. - Позволь мне представить тебе моих сыновей: Ариана и Родена.

​Имена полностью соответствовали их сути. Ариан - холодный, как штормовое море, с пронзительным, ледяным взглядом. И Роден - тот, чья аура пахла красными розами и кровью, чей вид обещал гибель любому, кто подойдет слишком близко.

​- Рады приветствовать вас, Ваше Высочество, - первым заговорил Роден. Он был блондином с хищной, пугающей улыбкой. Его глаза сканировали меня, словно он уже видел меня без одежды и кожи.

​- Это большая честь для нас, - добавил Ариан. Его голос был спокойнее, но в нем слышался рокот прибоя, готового снести плотину.

​Я прошел в глубь комнаты, стараясь не выказать страха. Повсюду стояли стеллажи с книгами, древними свитками. Значит, их обучали? У них были слуги, лучшие вина, знания... К чему такие привилегии?

​Я смотрел на них, и внутри меня закипала холодная, ядовитая ненависть. С самого детства меня учили, что Альфы - наши злейшие враги. Те, кто веками угнетал Омег и Бет, превращая их в рабов своих инстинктов. И сейчас, чувствуя исходящую от них мощь, я понимал, почему мир восстал против них. Сама их способность управлять другими через феромоны была отвратительной. Это было насилие над душой.

​«Будь моя воля, - подумал я, глядя в золотые глаза Родена, - я бы сжег это крыло прямо сейчас, вместе со всеми его обитателями».

​Но я понимал, что сейчас я уязвим. Действовать импульсивно было бы расточительно.

​- Что-то случилось, Ваше Высочество? - обеспокоенно спросил Эсмиральд, заметив, как я застыл у книжных полок.

​- О нет... - я заставил себя улыбнуться, хотя эта улыбка больше напоминала оскал. - Всё хорошо. Просто... я увидел достаточно. Если вы не против, я хочу уйти. Сейчас же.

​Я развернулся и вышел, даже не потрудившись попрощаться. Кто они такие, чтобы я проявлял вежливость? Они - угроза моему престолу. Мой отец полностью раскис, позволяя этому «гнезду» существовать в сердце его замка. Сжав кулаки до белизны в костяшках, я почти бегом направился в свои покои. Мне нужно было смыть с себя этот запах роз и моря.

​Когда тяжелые двери за мной захлопнулись, атмосфера в зале мгновенно изменилась. Эсмиральд выпрямился, и его смиренный вид исчез, сменившись холодной расчетливостью. Близнецы смотрели на отца с нескрываемым интересом.

​- Я же говорил вам, отец, - Роден вальяжно откинулся на спинку кресла. - Ваше заклятие «Первого зова» не смогло сломить его волю. Вы же прочитали его мысли? Он буквально был готов раздавить нас. Это даже забавно, учитывая, что он всего лишь Омега.

​- Он не просто Омега, Роден, - Ариан подошел к окну, глядя вслед уходящему принцу. - Я почувствовал в нем силу Лунной Омеги. Совсем скоро его коронация, и тогда его мощь раскроется полностью. Это может спутать нам все карты.

​Эсмиральд слушал сыновей, задумчиво потирая знаки на ладонях.

- Я сделал всё, что было возможно на данном этапе. Я прочитал заклинание при нашей первой встрече и развеял ваши феромоны так, чтобы они ударили по его подсознанию. То, что он едва не сошел с ума от одного запаха - прекрасный знак. Это значит, что вы оба имеете на него абсолютное влияние.

​Фаворит подошел к двери и коснулся того места, где раньше был щит.

- Но самое главное произошло только что. Когда Итан подошел к двери, его пробуждающаяся сила поглотила часть печати Темного Оракула. Эту печать могла снять только Лунная Омега, истинный наследник крови. Он сам, своими руками, начал разрушать вашу тюрьму, даже не осознавая этого.

​Роден хрипло усмехнулся:

- Отец, ты страшный человек. Ты страшный Омега. Использовать собственного пасынка, чтобы освободить нас... Это гениально.

​- Перестань, Роден, - Эсмиральд обернулся к сыновьям. - Вы - моя кровь. Люциан практически сдался под натиском Совета, он готов был оставить вас гнить здесь до конца дней. Но я не собираюсь сдаваться. Мы свергнем эту власть лицемеров. Я верну своим детям право дышать.Я хочу спасти сыновей любой ценой, даже ценой Итана.

Повисла тишина, нарушаемая лишь треском факелов. План, который зрел десятилетиями, наконец-то пришел в движение.