После Рёва

- Я сейчас же доложу об этом государю! - выкрикнула Тимир, её голос дрожал от ужаса.

- Нет... не смей! - мой голос изменился до неузнаваемости. В нем прорезались стальные, вибрирующие нотки, от которых наставница невольно отшатнулась, словно от удара.

Я сам не узнавал этот тон. Это был не голос послушного наследника, а рык кого-то древнего и властного. Я поднялся на ноги, игнорируя слабость, и уверенно зашагал вперед по темному коридору. Чем ближе я подходил к переходу в Северное крыло, тем сильнее становился запах. Теперь это был не просто аромат - это была физическая волна морского озона и диких роз, которая толкала меня в спину.

Дойдя до массивных дверей, я замер. Перед ними пульсировал огромный магический щит. Он искрился мириадами золотых и фиолетовых искр, гудя, как рой разъяренных ос. Любое неверное движение - и эта мощь могла испепелить врага в пепел. Но, к моему удивлению, жгучая боль в глазах внезапно утихла. Я подошел почти вплотную к завесе и начал изучать знаки, вырезанные на камнях. Некоторые из них были мне знакомы по запрещенным книгам - это были печати крови.

Внезапно из тени колонн выступил маг-страж. Его лицо было скрыто маской, а в руках уже формировался смертоносный поток энергии, направленный прямо мне в грудь.

- Назад, принц! - крикнул он.

Но прежде чем он успел выпустить заклинание, коридор прорезал яростный крик моей матери:
- Не смей! Только пальцем его тронь - и твоя семья исчезнет из анналов истории!

Августа подбежала ко мне, тяжело дыша. Её взгляд упал на моё лицо, и она замерла, не в силах скрыть потрясения. Моё лицо и руки были испачканы кровавыми слезами, а глаза... они светились таким ярким золотом, что даже свет ламп и луны, льющийся из окон, казался тусклым на их фоне.

- Как такое возможно?.. - это было последнее, что я услышал, прежде чем тьма снова сомкнулась над моей головой.

Я пролежал без сознания три дня. Дворец за это время превратился в крепость на военном положении. Отцу доложили о произошедшем немедленно. Канцлер был в такой ярости, какой не видели со времен великих реформ. В тот же день были казнены несколько сторожей - за то, что посмели направить магию на наследника и допустили меня так близко к щиту, который мог меня уничтожить.

Когда я начал приходить в себя, я услышал голоса родителей. Они спорили в соседней комнате, не зная, что я уже слышу их.

- Вот видишь, Люциан! - голос матери дрожал от гнева и слез. - Рано или поздно правда вылезла бы наружу. Итану нужно было рассказать о вашей страшной тайне с Эсмиральдом давным-давно. Альфы с такой мощью... вы пошли против государства, сохранив этим близнецам жизнь! Я не знаю как, но они проникли в сознание Итана. У него случился тяжелейший перегруз феромонами. Ты понимаешь, что это значит? Он может потерять свою личность, превратиться в их марионетку!

- Если бы ты сказала мне сразу, что с Итаном что-то не так, я бы предпринял меры, - голос Канцлера был глухим и тяжелым, как удары молота. - Все, кто скрывал от меня это состояние сына, будут казнены. Они - хранители информации, которая может свергнуть меня как Канцлера, тебя как Королеву, а нашего сына просто сотрет из этого мира. Нас всех объявят предателями Кодекса Тишины.

Августа пошатнулась.
- Нет...я этого не допущу!

- Я должен сообщить Эсмиральду о том, что случилось, - твердо произнес Люциан.

- В этом нет необходимости! - вскрикнула Августа. - Если он появится здесь сейчас, поползут слухи, которые мы не сможем остановить.

- Он мой фаворит. И он будет находиться в моем дворце тогда, когда я этого пожелаю. Ты не можешь этому перечить.

Мать замолчала. Как бы она ни ненавидела это положение дел, перечить мужу в вопросах, касающихся Эсмиральда, она не могла. Это была его единственная слабость и его самая большая тайна.

Через время, сквозь остатки сна я почувствовал, как кто-то положил прохладную, удивительно мягкую ладонь мне на лоб. Открыв глаза, я увидел отца. Он выглядел постаревшим на десять лет. А рядом с ним стоял Эсмиральд. От шока я попытался резко сесть, чтобы поприветствовать государя, но отец жестом остановил меня.

- Лежи, Итан. Тебе нужны силы.

- Это Эсмиральд - Омега, и он разбирается в нашей природе лучше любого лекаря, - продолжил отец, глядя куда-то в сторону. - В силу моих клятв Комитету, я прошел ритуал блокировки: я не могу выделять феромоны, я «стерилен» для твоей сущности. Но Эсмиральд чист. Его аура поможет восстановить твой внутренний баланс.

Я перевел взгляд на мужчину в красном. Он стоял неподвижно, глядя на меня спокойными, глубокими глазами. На его лице не отражалось ни тени страха или неприязни. Он медленно протянул ко мне руки. Я заметил, что на его ладонях вытатуированы сложные магические печати.

- Не бойся, - его голос был как шелк. - Эти печати не для тебя. Они связывают только меня, усмиряя то, что течет в моей крови.

Я нерешительно вложил свою руку в его ладонь. В ту же секунду по моему телу разлилось невероятное тепло. Это не был тот обжигающий жар течки, это было мягкое, обволакивающее умиротворение. Боль в вишках утихла, золотой шум в голове сменился тишиной. Мне стало так хорошо, как никогда в жизни.

- Я могу знать...- нерешительно начал я, кто закрыт там, в Северном крыле? - мой голос прозвучал совсем тихо.

Эсмиральд посмотрел на Канцлера. Тот едва заметно кивнул, разрешая говорить.

- Итан, - начал Эсмиральд, и в его глазах мелькнула печаль. - Там находятся Альфы. Близнецы. Тебе ни в коем случае нельзя приближаться к ним без подготовки и без присмотра. Для Омеги твоего уровня их влияние может обернуться катастрофой. Ты чувствуешь их, потому что... твоя кровь узнает их.

Глядя на то, как Эсмиральд стоит рядом с моим отцом, как они дополняют друг друга, правда жгла мне язык. Я стал догадываться, кем являются эти близнецы и что их с ними связывало.

- Я хочу посмотреть на них. Они ведь запечатаны? Значит, не опасны.

- Они смертельно опасны, Итан, - отрезал отец. - И ты никогда туда не пойдешь. Это мой приказ.

Эсмиральд внезапно выпрямился и низко поклонился Канцлеру.
- Государь... я пойду туда вместе с ним.

Люциан вздрогнул.
- Что ты говоришь?

- Я хочу, чтобы он увидел их моими глазами, - продолжал фаворит. - Я достаточно силен, чтобы защитить его от их влияния. В конце концов, я - их источник. Они не смогут причинить мне вред, а я не дам им забрать разум Итана. Позволь ему это, Люциан. Рано или поздно он всё равно найдет способ пробраться туда, но тогда рядом не будет никого, кто сможет его спасти.

Канцлер долго молчал. В кабинете повисла тяжелая тишина. Было видно, как в нем борются долг правителя и чувства мужчины. Он всегда был мягок с Эсмиральдом - возможно, из-за чувства вины за то, что когда-то выбрал трон и мою мать, или из-за того, что не смог подарить их союзу легальный статус.

- Ладно, - наконец выдохнул отец, закрывая глаза. - Итан, ты увидишь их. Но только под присмотром Эсмиральда.

Я смотрел на фаворита и чувствовал, как страх сменяется предвкушением.