Глава 11. Ты и есть моя жизнь
Дни текли медленно и мучительно.
Крис заставлял Райна работать, чтобы тот отвлекался хотя бы на что-то. Бумаги, отчёты, встречи, планы восстановления. Райн подписывал, кивал, отвечал на вопросы — и ничего не чувствовал.
Под его руководством город восстановили быстро. Главы четырёх гильдий объединились в Правительственный Совет. Райн выступил перед репортёрами и рассказал настоящую историю того, что случилось — о Гарольде, об изменённых, о Призраке, который закрыл Центральный Разлом ценой своей свободы.
Прошло торжественное награждение охотников. Миранда вновь занялась «Золотой жилой». Охотники получили нормальные рабочие места от гильдий. Сами гильдии направили силы на строительство, обустройство городов. В нормальном режиме заработали университеты, школы, больницы.
Охотники с целительными способностями устроились в больницы. Наконец началась нормальная жизнь — без страха, без Разломов.
Прошло два месяца.
Каждый день Райн приходил на место Центрального Разлома. Сейчас там была тишина — лишь доносились звуки со стройки, которая шла неподалёку. Люди возводили новый жилой квартал, и их голоса, стук молотков, гул техники напоминали о том, что жизнь продолжается.
Райн садился на траву — прямо туда, где когда-то была чёрная дыра — и просто сидел. Он даже не разговаривал. Нечего было сказать. Он просто сидел, ковырял землю палкой, смотрел на небо.
Возможно, где-то внутри он ждал, что сейчас здесь появится новый Разлом, и оттуда в его объятия упадёт Раф.
Но за два месяца этого не произошло.
Не было вообще никаких новостей. Лицо Рафаэля знали все — его показывали по телевизору, печатали в газетах, вешали на плакаты. «Герой, который закрыл Разломы». Если бы он где-то появился, никто бы не промолчал.
Райн даже съездил в дом Миранды в деревне. Прошёлся по комнатам, убрал пыль, помыл полы. Сел в то же кресло, где сидел Раф, читал ту же книгу. В ней всё ещё оставалась закладка на определённой странице. Райн закрыл книгу, положил на место.
Его всё не было.
Друзья пытались устроить посиделки, позвать в гости, поговорить. Райн никогда не соглашался. Он вообще мало общался — только на собраниях. Всё остальное время проводил в одиночестве, не желая никого видеть.
И вот он снова сидел на месте Разлома.
Он так ждал возвращения своего Рафа. Но с каждым днём надежда всё больше угасала. Райн думал: возможно, пройдут годы. Может быть, Раф вернётся через пять лет, как в прошлый раз. Пусть так. Он дождётся.
Раф вернётся в новый мир — чистый, без страха и боли. И Райн надеялся на это.
Сзади послышались шаги.
Джей сел рядом, не спрашивая разрешения. Райн не обернулся, только спросил:
— Как у вас с Крисом?
— Теперь живём вместе, — ответил Джей, глядя на стройку.
— Душа в душу?
Джей усмехнулся.
— Не всегда. Но стараемся.
Райн покивал. А им с Рафом не надо было стараться. Им всегда было о чём поговорить, даже в тишине они были счастливы.
Джей видел лицо Райна — оно было абсолютно ледяным. Он давно не улыбался, давно не плакал. Райну казалось, что слёзы просто закончились. Вначале ни одна ночь не проходила без них, а потом они кончились. Он просто лежал, иногда не спал вообще. Он пытался жить, но его сердце осталось где-то в Разломе, и Райн не понимал, живо ли оно до сих пор. Или он просто до смерти будет ждать, но в итоге умрёт в одиночестве.
— Что там с рейтингом? — спросил Райн.
Джей не хотел отвечать.
— Скажи, — Райн повернулся к нему. — Я просто сам не могу зайти.
Джей вздохнул.
— Ты на первом месте.
Райн кивнул. Раф снова не авторизован. Значит, система его не видит. Значит, он не в этом мире.
— Я пойду, — сказал Джей, поднимаясь. — Крис ждёт.
Райн не ответил. Джей ушёл, а он остался сидеть на траве, глядя в пустоту.
Я открыл глаза.
Первое, что я увидел — серое небо. Облака ползли медленно, тяжело, и где-то далеко кричали птицы. Я лежал на земле, и тело не болело. Раны — те, что были после битвы — затянулись, не оставив даже шрамов. От меня исходило лёгкое фиолетовое свечение — эфирные шрамы пульсировали, будто дышали.
Я сел, огляделся.
Вокруг — разрушенные многоэтажки. Те самые, по которым я бегал, спасаясь от тварей. Но сейчас здесь не было ни одной твари. Только пустые улицы, заросшие травой, и тишина.
Никаких Разломов. Никаких монстров. Ничего.
Я поднялся, прошёлся по улице. Мусор, битое стекло, старые машины, покрытые ржавчиной. И трупы. Трупы тварей — они лежали там, где я их убил. Никто не убрал их, никто не пришёл.
Сколько я здесь пролежал? День? Неделю? Месяц?
Я открыл системное меню.
Авторизация не пройдена. Ошибка. Попробуйте позже.
Я снова не авторизован. Ни даты, ни времени. Система не знала, где я.
Я открыл рейтинг. Маршал — первое место. Райн жив. Я разрыдался. Слёзы потекли по щекам, и я не мог их остановить. Как же я мечтал вернуться обратно к нему. Лечь в одну постель, прижаться, чтобы он держал меня крепко-крепко. Чтобы мне снова было тепло в его объятиях.
Я попытался авторизоваться снова. Ошибка. Ещё раз. Ошибка. Я нажимал на кнопку снова и снова, но система выдавала одно и то же: «Ошибка. Попробуйте позже».
Я забрёл в один из домов. Пустая квартира, разбитые окна, сорванные обои. Ни еды, ни воды, ничего. Я открыл системный инвентарь — там лежали снеки, которые я давно туда закинул. Хоть что-то.
Я сел на пол, прислонившись к стене, и съел пару батончиков. Вкуса я не чувствовал.
Как вернуться? Как открыть Разлом?
Я подумал о том, что закрыл его. Закрыл своей силой. Может быть, я могу открыть его снова?
Я вышел из дома, встал посередине улицы. Закрыл глаза, сосредоточился. Эфирные шрамы пульсировали, отзываясь на мой зов. Я тянул их, заставлял работать, искал ту нить, что связывала меня с тем миром.
Ничего.
Я стоял, наверное, час. Или два. Время здесь не имело значения.
Открыл глаза. Вокруг — пустота.
Я упал на землю. Слёзы снова потекли, и я не мог их остановить.
— Райн, — прошептал я. — Забери меня отсюда. Мне холодно и страшно.
Ответа не было.
На следующий день — или через неделю, я не знал — я снова стоял на том же месте.
Я думал о нём. О его руках, о его голосе, о его глазах. О том, как он смотрел на меня, когда я впервые вышел из ванной в его гильдии. О том, как он улыбался, когда я готовил завтрак.
Райн снова и снова приходил на место Разлома.
Прошёл ещё месяц. Теперь надежды в нём не осталось вообще — но он всё равно приходил. Это место просто не отпускало его. Здесь он последний раз видел своего Рафаэля. Здесь сердце разорвалось на части, и осколки так и не срослись.
Игнис предложил построить здесь развлекательный центр.
— Место хорошее, — сказал он на очередном заседании Совета. — В центре города, вид на реку. Людям нужно отвлекаться.
Райн психанул. Он редко повышал голос, но в этот раз стукнул кулаком по столу так, что треснула столешница.
— Не позволю, — сказал он ледяным тоном. — Это место моё.
Игнис больше не поднимал этот вопрос.
Вот и сейчас Райн сидел на траве, глядя в пустоту. Солнце клонилось к закату, где-то вдалеке шумела стройка, но он ничего не слышал. Только тишину. Только холод.
Неподалёку остановились машины. Из них вышли главы гильдий и их советники. Крис, Джей, Игнис, Пепел, Флав с охраной, Астор. Они стояли в отдалении, глядя на Райна, который даже не обернулся.
— Это никогда не кончится, — сказал Крис.
— Оно и ясно, — ответил Флав. — Он скучает больше всех. Раф для нас — друг. А для Райна — целая жизнь.
Джей повернулся к Игнису.
— Ты пока не поднимай вопрос с застройкой.
— Я всё понимаю, — Игнис вздохнул. — Но прошло уже три месяца.
— В прошлый раз Рафаэль пропал на пять лет, — напомнил Бренден.
— Даже через пять лет Райн не даст построить здесь ничего, — тихо добавил Астор.
Флав оживился.
— А давайте поставим здесь памятник Рафаэлю! — предложил он. — Красивый, с мечом, с крыльями…
Астор шикнул на него.
— Не сморозил бы такое при Райне. Он тебя порвёт за такие предложения.
Флав покивал, вспомнив участь Гарольда. Аж холодок пробежал по спине.
Райн поднялся. Направился к ним — не торопясь, тяжело. Когда подошёл, Флав шагнул вперёд.
— Маршал, — сказал он осторожно. — Может, сходим выпьем сегодня? Все вместе.
Райн посмотрел на него пустыми глазами. Покивал.
— Удачи, — сказал он, сел в свою машину и уехал.
Флав почесал затылок.
— Попытаться стоило, — вздохнул он.
Я не знал, сколько прошло времени.
Здесь день не сменялся ночью. Всё время была одна и та же погода — серое небо, тихий ветер, ни солнца, ни звёзд. Один и тот же час, застывший на циферблате, который я носил в инвентаре.
Запасы в инвентаре заканчивались. Я пытался экономить, растягивал каждую упаковку. Но ещё большая экономия — не есть вовсе. Тогда я умру и никогда не вернусь к Райну.
Интересно, он всё ещё ждёт меня?
А если там прошло пять лет? Или десять? Или только один день? Я не знал.
Мои предположения не делали мне легче.
Я снова пошёл гулять по городу. Сколько бы я ни шёл, пейзаж не менялся — те же разбитые дороги, те же пустые дома, те же высохшие деревья. Только монстров становилось всё меньше. Я не знал, куда они делись, но был рад, что не приходится постоянно оглядываться.
Я сел на лавочку и решил поковыряться в инвентаре. Может, у меня есть какой-нибудь камень, разрывающий пространство?
Я перебирал кристаллы один за другим. Система послушно выдавала описания свойств, но ничего нужного не находилось. Усиление магии, защита от ментальных атак, ускорение регенерации — всё это было бесполезно в мире, где не на кого нападать и не от кого защищаться.
Я выдохнул, убрал камни обратно.
Видимо, я умру здесь. В одиночестве, холоде и страхе. В страхе, что больше никогда не встречу Райна.
Я сидел на лавочке и размышлял: если бы день сменялся ночью, я хотя бы мог отсчитывать дни. Не знаю, что бы мне это дало, но я хотя бы знал, сколько мы в разлуке.
Я встал и побрёл дальше — вглубь этого мёртвого города, не зная зачем.
А потом в системе стали приходить уведомления.
Внимание! Обновление рейтинга охотников.
Торжественная церемония награждения.
Изменения в структуре гильдий.
Я замер, раскрыв рот. Уведомления сыпались одно за другим, и среди них — лица. Лица охотников, глав гильдий. Райн.
Чем дальше я шёл, тем активнее приходили уведомления. Я побежал, смотрел на возрастающее количество новостей, пытался открыть их, но система выдавала ошибку. Я видел только заголовки, только лица — но это было уже что-то.
А надо было смотреть под ноги.
Я споткнулся о ветку — толстую, корявую, торчащую из земли. Полетел вниз, ударился головой о край тротуара, перевернулся на спину.
Свет в глазах начал гаснуть.
Я смотрел в серое небо и чувствовал, как сознание покидает меня.
— Райн, — прошептал я и отключился.
Райн сидел в кабинете и смотрел на ночной город.
В руках был стакан с виски. Алкоголь не приносил облегчения — только больше погружал в воспоминания. Но это было неважно. Он не мог отпустить. Не мог забыть. Не мог жить дальше, зная, что его сердце осталось там — за гранью, в темноте, где блуждал его Раф.
Внезапно он услышал шум из комнаты.
Тихий, но отчётливый. Будто что-то упало.
— Если это ты, Джей, — сказал Райн, не оборачиваясь, — я убью тебя. Проваливай из моей спальни.
Ответа не последовало.
Райн подумал: может, что-то упало само. Но там нечему падать. Он нехотя поднялся, поставил стакан на стол и пошёл проверить.
Дверь в спальню была приоткрыта. Он толкнул её — и замер.
На полу лежал Рафаэль.
Грязный, худой, в рваной одежде. На лбу — свежая рана, из которой сочилась кровь. Он дышал. Живой.
Райн подлетел к нему, упал на колени, поднял на руки. Осторожно, будто боялся сломать. Сердце колотилось где-то в горле, и он не верил своим глазам.
— Рафаэль, — прошептал он, касаясь его лица. — Рафаэль, ты слышишь меня?
Я медленно открыл глаза. Передо мной был Райн. Живой, настоящий, со слезами на глазах. Он звал меня по имени, и голос его дрожал.
Я коснулся его щеки рукой. Кожа была тёплой. Настоящей.
— Ты совсем как настоящий, — сказал я, и голос мой был едва слышен. — Если я умер, то это лучшее, что могло случиться после смерти. Я снова ощущаю тебя.
— Не смей таких вещей говорить! — Райн прижал меня крепче, и я почувствовал, как его плечи дрожат. — Ты не можешь умереть, только появившись!
Только появившись?
Я резко раскрыл глаза, огляделся. Комната. Кровать. Свет ночника. Я сидел на коленях Райна, а он обнимал меня — так крепко, будто я был самым дорогим в мире.
— Это правда? — прошептал я. — Я снова с тобой?
— Правда, — Райн вытирал слёзы с моих щёк. — Ты вернулся. Ты вернулся домой.
Я разрыдался. Не мог ничего сказать, только смотрел на его лицо, повторяя его имя, как молитву.
— Райн. Райн. Райн.
— Я здесь, — он кивал, гладил меня по голове, целовал в лоб, в щёки, в губы. — Я здесь. Я ждал. Я знал, что ты вернёшься.
Я попытался спросить, сколько времени прошло.
— Три месяца, — ответил он. — С закрытия Разлома прошло три месяца.
Три месяца. Я пробыл там три месяца. В отключке — неизвестно сколько. А может, в Разломе время текло по-другому. Не знаю. Неважно.
Я лёг на его плечо, и слёзы лились градом. Я не мог их остановить. Не хотел.
— Мне было страшно, — повторял я. — Страшно, что я не вернусь. Я так хотел снова обнять тебя.
— Я тоже, — его голос был хриплым. — Каждый день. Каждую ночь.
— Никогда больше не отпускай меня, — я вцепился в его рубашку, будто боялся, что он исчезнет. — Мы должны быть вместе всегда. Везде. В спальне, в душе, на прогулке. Вместе.
— Обещаю, — Райн гладил меня по голове, покачивал, как ребёнка. — Обещаю, что никогда больше не потеряю тебя. Не отойду ни на шаг. Я сделал этот мир лучше. Только для тебя.
— Этот мир не нужен мне без тебя, — ответил я.
Я выдохнул, чувствуя, как напряжение покидает тело. Как страхи, копившиеся месяцами, растворяются в его тепле.
— Я очень хочу в душ, — сказал я. — И в мягкую кровать.
— Всё будет, — он подхватил меня на руки. — Сейчас.
В ванной он водил мочалкой по моему телу, целовал плечи, шею, спину. Я стоял, уткнувшись в его грудь, и чувствовал, как вода смывает грязь, кровь и одиночество.
— Я наберу ванну, — сказал он. — Полежим вместе.
Я кивнул, не в силах говорить.
Мы. Как же прекрасно снова слышать «мы».
В ванне я лежал на груди Райна и чувствовал, как моё тело и душа отдыхают.
Голова Райна лежала на моей, под водой он водил руками по моему телу — медленно, невесомо, будто боялся, что я исчезну. Мне было так приятно. Я чувствовал себя живым. Каждой клеткой, каждым нервом, каждым вздохом.
Рана на голове быстро затянулась — биокинез работал даже в таком состоянии.
— У меня появилось больше эфирных шрамов, — сказал я, разглядывая свои руки. — Почти всё тело в них. Но просто так не видно. Иначе я был бы совсем уродливым.
Райн поцеловал меня в макушку.
— Ты самый прекрасный человек для меня, — сказал он. — Сейчас моя главная задача — откормить тебя. Ты сильно похудел.
Я обернулся к нему, поцеловал в губы. Сначала разок, потом два, а потом я углубил поцелуй, чувствуя, как его язык скользит по моим губам, как он отвечает, как руки сжимают мою талию.
— Ты только вернулся, — сказал Райн, отрываясь. — Не восстановился.
— Неужели ты не хочешь меня? — я провёл пальцами по его груди.
— Хочу, — его голос стал ниже. — Но сначала тебе нужно отдохнуть. Поспать.
Я перебил его поцелуем и прошептал в губы:
— Я только вернулся. Ты обязан выполнить все мои желания.
Райн тяжело вздохнул. Я прекрасно знал, что он уже возбуждён — достаточно было взглянуть на него. Я улыбнулся своим мыслям.
Он затянул меня в поцелуй, а его пальцы скользнули между ягодиц. Я стоял на четвереньках в тёплой воде и чувствовал каждое его движение — медленное, уверенное, такое родное.
Я разорвал поцелуй.
— Мы как нормальные люди можем заняться сексом в спальне, — сказал я.
— Ты совсем бессовестный, — он толкнул пальцами глубже, и из моего горла вырвался громкий стон. — Мог бы возбуждать меня именно там.
Я вылез из ванны. Райн вытирал нас полотенцем, а я в это время работал руками — на нас двоих. Не дожидаясь, когда он полностью нас оботрёт, я снова поцеловал его и потянул к выходу.
Ждать я не мог.
Я толкнул его на диван и сел сверху.
— Ты ещё не готов, — сказал Райн.
— Меня мало волнует, насколько я готов, — я смотрел на него сверху вниз. — Я просто хочу тебя. Сильно.
Я вставил его в себя. Надо было дать время привыкнуть, но ждать я не хотел. Я плюхнулся вниз, и Райн вошёл полностью.
Я тяжело задышал.
— Тебе тяжело? — спросил он, придерживая меня за бёдра.
— Мне не тяжело, — я начал двигаться. — Мне очень хорошо.
Он взял в руки меня и начал стимулировать спереди, а языком водил по моей груди. Я просто чертовски сильно хотел его. Получал удовольствие от всего, что он делал. Мне не хватало его, не хватало его тепла.
Нормально ли сразу прыгать в постель, когда только вернулся оттуда, откуда, казалось бы, не возвращаются? Да. Если очень сильно хочется, то можно просто исполнить свои желания. И я исполнял.
Другой рукой Райн шлёпнул меня по ягодице. Я прикрикнул. Это было не больно — это было так возбуждающе.
Он сделал это ещё раз. И ещё.
— Я обещал отшлёпать тебя, — сказал он.
— А я обещал дать этому случиться, — выдохнул я. — Я хороший мальчик?
— Очень хороший, — ответил он.
Он подхватил меня и поставил к столешнице. Я чувствовал нескончаемое удовольствие, пока он водил рукой по моей спине. Мурашки, возбуждение, удовольствие. Как же мне этого не хватало.
— Джей не захочет навестить тебя? — спросил я.
— Если он сюда сунется, я прибью его, — Райн ускорился. — Сейчас ко мне никто не подходит.
— Насколько же ты суров со всеми.
— Я вовсе не суров, — он толкнулся глубже, и я застонал. — Просто общаться не хотелось.
— Удалось мне вернуть тебя к жизни?
Райн ускорился, я стонал всё громче.
— Ты не возвращал меня к жизни, — он развернул меня, поднял на руки и положил на диван, нависая сверху. — Ты и есть моя жизнь.
Мне не хотелось заканчивать. Я хотел, чтобы мы вечность были здесь и принадлежали только друг другу. Пусть весь мир подождёт.
— Я хочу, чтобы ты кончил мне в рот, — сказал я.
Он переспросил.
— В рот, — повторила я.
Он так и сделал.
Он лёг на диван и положил меня сверху. Я провёл языком по губам, чувствуя его вкус.
— Мне нравится, что ты исполняешь любое моё желание, — сказал я.
— Чего ты желаешь ещё? — спросил он.
Я поднялся, потянул его в спальню.
Лёг на его грудь, водя руками по его телу.
— Я хочу ещё, — прошептал я.
— Тебе не помешало бы отдохнуть, — сказал он.
— Мне нравится, когда ты исполняешь все мои желания.
— Вся ночь впереди, — он обнял меня. — Сейчас нам обоим нужно немного отдохнуть. Иначе кончать нечем будет.
— У тебя грязные мысли в голове, — я улыбнулся.
— Это ты заставляешь меня задумываться о таких вещах.
Я поцеловал его, и мы снова углубили поцелуй. Я спускался ниже по его телу.
— Я очень быстро могу поднять твоего друга, — сказал я и начал работать ртом.
— Он поднимается от одного твоего вида, — выдохнул Райн.
Я улыбнулся.
Райн положил меня на бок, сам пристроился сзади, подняв мою ногу. Эта поза сводила меня с ума. Он доставал до самых глубин и касался места, от которого я получал нескончаемое удовольствие.
Я кричал. Не сдерживался. Не хотел.
— Я люблю тебя, — сказал я, чувствуя, как он ускоряется.
— Я люблю тебя, — ответил он, и в его голосе было всё — боль разлуки, радость возвращения, обещание никогда не отпускать.
Мы кончили вместе.
Я лежал в его объятиях, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с моим. Ночь была длинной. И вся она принадлежала нам.
Это была первая ночь, когда Райн действительно долго и крепко спал.
Я проснулся оттого, что солнце било в окно — яркое, золотое, такое живое. Райн лежал рядом, его лицо было спокойным, без обычной ледяной маски. Во сне он выглядел моложе, беззащитнее, и я поймал себя на мысли, что мог бы смотреть на него вечность.
Я поцеловал его в губы — легонько, чтобы не разбудить. Натянул трусы и отправился на кухню.
Завтрак — это то, что я умел лучше всего. Я достал творог, яйца, муку, включил духовку. Руки помнили каждое движение, хотя казалось, что прошла целая жизнь с тех пор, как я в последний раз готовил.
Райн проснулся позже.
Он перевалился на другую сторону, протянул руку, чтобы обнять меня — но нащупал только пустую простыню. Сердце его забилось быстрее. Он сел, огляделся. В комнате никого.
Райн быстро натянул трусы и бросился из спальни.
Я стоял у плиты, помешивая что-то в кастрюле, и даже не обернулся. Райн выдохнул — так, что, наверное, весь коридор содрогнулся. Подошёл сзади, обнял, поцеловал в плечо.
— Бессовестный, — сказал я, глядя в кастрюлю.
— Что я успел натворить? — его голос был сонным, ласковым, таким родным.
— Я видел в зеркале твои художества, — я повернул голову, показывая на шею. — Всё моё тело в засосах.
— Это был порыв страсти, — он уткнулся носом мне в плечо.
— Я чувствую, что ты улыбаешься.
Он рассмеялся.
— Я и не скрываю.
Я достал из духовки творожную запеканку — золотистую, пышную, пахнущую ванилью. Разлил кофе по кружкам. Мы сели за стол, и я впервые за три месяца почувствовал, что такое нормальный завтрак.
— Твои кулинарные навыки, как всегда, на высоте, — сказал Райн, откусывая кусочек.
— Нужно срочно навестить Миранду и Юнату, — ответил я. — Они, наверное, места себе не находят.
— Так и есть, — Райн отпил кофе. — Юната плохо перенесла твоё исчезновение. Мне пришлось с ней разговаривать. Её оценки скатились вниз.
— Ей в этом году поступать в университет.
— Именно поэтому я и разговаривал с ней, — он поставил кружку. — Вряд ли ты погладишь её по головке, если она не поступит.
— Так и есть, — я улыбнулся. — Ты слишком хорошо меня знаешь.
Райн улыбнулся в ответ — той улыбкой, которая появлялась только для меня.
В дверь постучали.
— Иди оденься, — сказал Райн.
— Зачем? — я посмотрел на себя. Сижу в одних трусах, но дома же.
— Потому что я ревную.
— Ты тоже в одних трусах, — заметил я.
— Ревность нелогична, — он поднялся. — Иди.
Я не успел. Дверь открылась — Крис и Джей вошли без стука, привыкшие, что Райн всегда один.
— Райн, мы переживали, что с тобой что-то случилось, — начал Крис, но его повествование быстро прекратилось.
Я сидел к ним спиной, в одних трусах, с засосами на плечах и шее. Крис замер. Его голос изменился — стал жёстким, злым.
— Ты так мечтал, что Раф вернётся, — сказал он, обращаясь к Райну, — а сам обзавёлся новым парнем. Мало того что перепихнулся с ним, так ещё и завтраком кормишь.
Я медленно повернулся.
Глаза Криса расширились. Он сделал шаг назад, споткнулся о собственные ноги, и, если бы Джей не подхватил его, он бы рухнул на пол. Джей тоже застыл — лицо его было белым, как мел.
Я рассмеялся. До меня дошло — они меня не узнали.
— Проблема в том, — сказал я, вставая, — что мои некогда коричневые волосы потеряли цвет. Так что я превратился в пепельного блондина.
— Немедленно извинись, — Райн смотрел на Криса грозно. — За такие слова.
Крис открыл рот, закрыл. Подошёл ближе, разглядывая меня — моё лицо, глаза, шрамы. Он смотрел так, будто видел привидение.
— Извини, — выдохнул он наконец. — Это точно не галлюцинация?
— Всего лишь поменялся цвет волос, — я пожал плечами. — С кем не бывает.
— Иди оденься, — Райн уже почти шипел.
— Тебе бы тоже не мешало, — заметил Джей.
Мы с Райном пошли в спальню. Я натянул джинсы и футболку, он — брюки и рубашку. Когда мы вернулись, Крис и Джей всё ещё стояли на том же месте, с одинаковыми выражениями шока на лицах.
Я видел, что они хотели спросить — как, когда, что случилось. Но не могли. Слова застревали в горле.
— Главное, что мы зашли, — сказал Крис, придя в себя. — Если бы на нашем месте был Флав, он бы кинулся на Рафа и начал его облизывать, как собака, которая давно не видела хозяина.
Я рассмеялся.
— У вас вопрос: как и когда я вернулся?
— Догадываюсь, что ночью, — Джей усмехнулся. — И даже догадываюсь, чем вы занимались. Судя по засосам на твоём теле.
— Действительно, оказался ночью в спальне Райна, — ответил я.
— И он, конечно, не спрашивал, как ты вернулся, — добавил Крис с улыбкой. — Некогда было.
Райн смотрел на них с такой злостью, что, казалось, сейчас замёрзнет всё в радиусе километра.
— Зачем вы вообще припёрлись? — спросил он.
— Проведать тебя, отшельника, — ответил Крис.
— Я никогда не видел, как Райн плачет, — сказал Джей. — А теперь, благодаря тебе, видел всё.
Я улыбнулся и обнял Райна. Он напрягся, но потом расслабился — и даже приобнял меня в ответ.
— Я никогда не видел, как Райн и Флав обнимаются как братья, — заметил Крис. — Но теперь, благодаря тебе, видел и это.
— Исчезли с моих глаз, — Райн уже не скрывал раздражения.
— У тебя собрание, — напомнил Джей.
— Я хотел навестить Миранду, — сказал я.
— Могу подождать, — добавил я, но Райн перебил:
— Они не тупые. Без меня обойдутся.
Крис покивал.
— Маршал вернулся в своё привычное состояние. Теперь ему всегда будет плевать на Правительственный Совет.
— Я буду заставлять его туда ходить, — сказал я.
— Не буду ходить без тебя, — Райн посмотрел на меня.
Я поцеловал его в щеку.
— С радостью поприсутствую.
Джей вздохнул.
— Теперь мы с Флавом точно не выпьем. Райн стал послушным верным песиком. Теперь дом, совместный быт…
— А ты разве не верный пёс? — спросил я. — Или предпочитаешь быть пушистым котиком?
— Второй вариант подходит ему больше, — сказал Крис.
Райн посмеялся над Джеем. Он заторопился — собрание ждёт.
— Совет нас сожрёт за то, что ты не явился, — сказал Крис. — Вообще-то Рафа ждали все.
— Урегулируй этот момент, — ответил я. — Появлюсь там, но сейчас — к Миранде.
— Всё так и будет, — Джей взял Криса за руку. — Пойдём, любимый.
Он потащил его к выходу.
— Неужели вы наконец сошлись? — спросил я.
— Он на испытательном сроке, — ответил Крис.
— Любимый мой, я считал нас полноценной парой, — проныл Джей.
— Мы полноценная пара, — поправил Крис. — Один только ты здесь неполноценный.
Райн снова рассмеялся.
— Не принижай меня перед Райном, — Джей дёрнул Криса за руку. — Он теперь до конца жизни будет называть меня неполноценным.
— Тебя что-то не устраивает? — Крис поднял бровь.
— Всё устраивает, — быстро ответил Джей.
— Тогда нам пора на собрание, — Крис потянул его к выходу. — Пока.
Они ушли, и я покачал головой.
— Прекрасная пара, — сказал я.
— Полностью согласен, — Райн усмехнулся. — С чего Джей взял, что я буду его одного считать неполноценным? Они оба такие.
Я рассмеялся.
— Нам пора собираться.
Райн кивнул. Мы быстро собрались, и я в последний раз посмотрел на себя в зеркало. Пепельные волосы, зелёные глаза, новая россыпь эфирных шрамов, которые были видны только под определённым углом.
— Я готов, — сказал я.
— Тогда идём, — Райн взял меня за руку.
Мы вышли в коридор. В лифте он спросил:
— Ты волнуешься?
— Очень, — признался я. — Но с тобой — не страшно.
Он сжал мою ладонь.
— Мы вместе. И это главное.
Двери лифта открылись. Впереди был новый день — и новая жизнь. Без Разломов, без страха, без потерь.
Мы прибыли в «Золотую жилу». Ресторан выглядел так же, как и прежде — вывеска, знакомая дверь, запах свежей выпечки, который доносился даже с улицы. Внутри, как обычно, кипела жизнь.
Я зашёл первым. Райн — за мной.
Я сразу узнал старую компашку. Они сидели за своим обычным столом — Тони, Рада, Кассандра, Дамиан. Я остановился на пороге и крикнул:
— Тони!
Весь стол медленно перевёл на меня взгляд.
Дамиан замер с ложкой у рта. Еда вывалилась обратно в тарелку. Рада смотрела на меня так, будто увидела призрака — что, в общем-то, было недалеко от истины. Кассандра просто застыла, даже не моргая.
А Тони… Тони начал плакать.
Я видел, как его лицо меняется — от неверия к узнаванию, от узнавания к потрясению, от потрясения к такой отчаянной, дикой радости, что у меня самого перехватило дыхание.
Остальные охотники в зале тоже открыли рты, глядя на меня, будто я восстал из мёртвых. Хотя, можно сказать, так и было.
Тони бросился ко мне, затягивая в свои медвежьи объятия. Я почувствовал, как он трясётся, как его плечи ходят ходуном, как он рыдает, уткнувшись мне в плечо.
— Это лучший день в моей жизни! — выкрикнул он сквозь слёзы. — Ты вернулся! Маршал, вы лучший мужчина на свете! Вы дождались его!
Райн, который стоял позади, усмехнулся, но я видел, как напряглись его плечи.
— Дождался своего любимого, — сказал он, подходя ближе. — Которого обнимать можно только мне.
Он отодвинул Тони — вежливо, но настойчиво. Тони не обиделся. Он вытирал слёзы и улыбался, и эта улыбка была шире его лица.
Из кухни вышла Миранда.
— Что здесь происходит? — спросила она, вытирая руки о фартук. — У нас что, пожар?
Она увидела меня. Фартук выпал из рук, но она этого не заметила.
Я побежал к ней.
— Бабушка, — сказал я, обнимая её. — Я так скучал.
— Рафаэль, — она гладила меня по спине, по голове, по лицу, будто проверяла, настоящий ли я. — Мой мальчик. Ты вернулся. Наконец-то вернулся.
Она отстранилась, осмотрела меня с ног до головы.
— Какой же ты худенький! Меня срочно нужно тебя откормить! — она нахмурилась. — А что случилось с твоими волосами?
— Кормить меня есть кому, — я кивнул в сторону Райна. — А волосы сами побелели. Ну, бывает. Мне даже нравится.
Миранда покачала головой, но спорить не стала.
— Юната скоро придёт из школы, — сказала она.
— Я встречу её, — я повернулся к Райну. Он кивнул. — Сделаем сюрприз.
— Возвращайтесь скорее, — крикнула Миранда нам вслед. — Этот заход за счёт заведения!
— Ура! — заорала все присутствующие.
Я улыбался во все зубы. Я снова жив. И снова могу видеть этих людей.
Мы подъехали к школе за десять минут до звонка. Я вышел из машины, Райн — за мной. У ворот уже толпились родители, кто-то разговаривал, кто-то ждал.
На меня оборачивались.
— В этом городе каждая собака знает, кто ты, — шепнул Райн.
Я усмехнулся, но взгляд искал только одно лицо.
Прозвенел звонок. Двери распахнулись, и поток учеников хлынул на улицу. Я вглядывался в каждое лицо, пока не увидел её.
Юната шла в окружении подруг, но без настроения. Голова опущена, плечи ссутулены, улыбки нет. Её подруги что-то говорили, она кивала, но не слушала.
Улыбка с моего лица пропала.
— Что с ней? — спросил я у Райна.
— С момента твоего исчезновения она всегда такая, — ответил он. — Никто не мог её развеселить.
Я окликнул её:
— Юната!
Она подняла голову. На секунду замерла, не веря своим глазам. А потом побежала. Бежала так, будто от этого зависела её жизнь.
Она запрыгнула на меня, обхватив ногами за талию, и я подхватил её, крепко обнял, чувствуя, как дрожит её тело.
— Это правда ты? — прошептала она мне в плечо.
— Конечно правда, — я гладил её по голове. — Я вернулся.
Она плакала и улыбалась одновременно. Я опустил её на землю, но она не отпускала меня, вцепившись в мою куртку.
— Где ты краску для волос купил? — спросила она, вытирая слёзы.
— Это природная краска, — я рассмеялся.
Она снова уткнулась в мои объятия.
Райн улыбался, глядя на эту картину. Потом кашлянул.
— Пора в «Золотую жилу». Там нас ждут.
Юната взяла меня за руку. Мы сели на заднее сиденье — отпускать меня она не планировала.
Когда мы подъехали к ресторану, возле него стояла куча машин. Я узнал и служебные авто гильдий, и личные, и несколько машин, которые принадлежали главам.
Мы зашли внутрь — и я замер.
Весь Правительственный Совет был здесь. Факел, Пепел, Шёпот, Крис, Джей — и Флав, который, увидев меня, издал такой звук, будто его ударили током.
— Рафаэль! — заорал он и бросился ко мне.
Райн преградил ему путь.
— Смотреть можно, — сказал он ледяным тоном. — Трогать — нет.
Флав застыл на месте, потом его лицо исказилось, и он разрыдался.
— Ты бессердечный садист! — завопил он, вытирая слёзы. — Это лучший день в моей жизни, а ты мне даже обнять его не даёшь!
Все вокруг заулыбались. Кто-то хлопал, кто-то кричал «Ура!», кто-то просто смотрел и вытирал глаза.
Меня приветствовали. Радовались моему возвращению. Я чувствовал тепло, исходящее от каждого, и не мог поверить, что это происходит наяву.
— Когда ты снова зарегистрируешься в системе? — спросила Кассандра.
Я вспомнил. Точно. Я до сих пор не авторизован.
Я открыл системное меню. Нажал на авторизацию.
Здесь это сработало.
Добро пожаловать, Призрак.
У всех присутствующих пришли уведомления о смене рейтинга. Рада усмехнулась.
— Сейчас я снова увижу, как Маршал падает на второе место.
Райн покачал головой. Ему было всё равно. Главное, всё это время он смотрел только на меня.
Все зашли в рейтинг.
И ахнули.
Призрак — второе место.
Я резко поднял глаза. Райн отвёл взгляд. Я сразу понял. Он использовал способность Повелителя душ. Прокачал её выше, чем А-ранг.
Моё сердце забилось чаще. Райн снова посмотрел на меня и пальцами показал — улыбнись.
Я через силу улыбнулся. Главное, что он со мной. А остальное — неважно.
Кассандра сделала виноватый вид.
— Простите, Маршал, — сказала она. — Я сомневалась в вас.
Он пропустил это мимо ушей.
Весь оставшийся день мы потратили на празднование.
«Золотая жила» гудела. Столы ломились от еды, которую приготовила Миранда. Охотники шутили, смеялись, рассказывали истории. Кто-то плакал, кто-то обнимался. Я сидел рядом с Райном, и его рука всё время лежала на моей, будто он боялся, что я исчезну.
Вечером, когда шум немного стих, ко мне подсел Флав.
Он был тихим, непривычно тихим. Я посмотрел на него — он теребил край скатерти и не поднимал глаз.
— Рафаэль, — сказал он. — Почему я чувствовал, что меч Феникса — это моя работа? Хотя такого быть не может.
Я помолчал.
— Его сделал один очень важный человек, — сказал я. — Его позывной — «Кузнец». Это был взрослый мужчина.
Улыбка с лица Флава исчезла.
— Как его звали? — спросил он.
— Гектор.
Флав сглотнул. Я видел, как его глаза наполняются слезами.
— Папа, — прошептал он и уткнулся в моё плечо.
Я гладил его по голове.
— Как он погиб? — спросил Флав, не поднимая лица.
— Он зашёл с нами в Разлом, — сказал я.
Флав рыдал. Я чувствовал, как его плечи ходят ходуном, и даже Райн не стал его отодвигать от меня.
— Когда узнал, что нас отправляют в Разлом, — продолжал я, — он сделал всем первоклассное оружие. Не спал целую ночь — мастерил кинжалы, мечи, копья. А Феникса отдал мне лично. Сказал: «Этот меч спасёт тебя».
Флав кивнул, не переставая плакать.
— Я могу отдать его тебе, — сказал я.
— Нет, — Флав поднял голову, вытирая слёзы. — Он смастерил его для тебя. Пусть он всегда будет твоим. Я… я хочу, чтобы ты его хранил. Даже если никогда больше не воспользуешься им.
Я обнял его.
— Гектор гордился бы тобой, — сказал я. — Как всегда и гордился.
Флав шмыгнул носом.
— Он упоминал меня?
— У него была фотография, — я говорил тихо, сам сдерживая слёзы. — Он никому её не показывал. Но всегда смотрел, когда появлялась минутка. Говорил, что у него есть взрослый сын и любимая жена.
Я помолчал.
— Когда он лежал, последнее, что он видел, — это их фотография. У меня не хватило сил спасти его.
Флав покачал головой.
— Неважно, — сказал он. — Важно, что он жил героем. И им же погиб — ради нас всех.
Он выпрямился, вытер лицо рукавом.
— Я обещаю, — сказал он твёрдо. — Я буду сыном своего отца. Я сделаю всё, чтобы не опозорить его.
Я сжал его плечо.
— Ты уже не опозорил.
Флав улыбнулся сквозь слёзы. И в этой улыбке я увидел того самого Гектора — сильного, доброго, готового отдать всё ради других.
Пока Раф и Флав вспоминали грустные моменты, Крис решил покинуть их и вышел за кафе — подышать свежим воздухом. Он достал сигарету, щёлкнул зажигалкой, затянулся. Где-то вдалеке шумел город, а здесь, в тихом переулке, было спокойно.
— Опять куришь? — Джей возник за его спиной, как всегда бесшумно.
— Нервы, — Крис не обернулся.
Джей прижался к нему ближе, забрал сигарету из его пальцев и затянулся сам.
— Я тоже рад возвращению Рафа, — сказал он. — Райн наконец вернулся в нормальное состояние. И мы все — тоже.
— На стене сейчас останется отпечаток моей головы, — Крис усмехнулся.
Джей потянул его к себе, обнял за талию.
— Я не позволю этому случиться.
Крис провёл пальцем по линии челюсти Джея, медленно, задумчиво.
— А чему ты позволишь случиться?
— Вечер встречи можно и закончить, — Джей говорил тихо, почти шёпотом. — Поехали домой.
Крис изобразил разочарованное лицо.
— Мне совсем не хочется домой, — он ткнул пальцем в грудь Джея. — Всё, что мне сейчас хочется — это ты.
Джей выдохнул.
— Ты пьян, — сказал он. — И от этого ещё более сексуальный. Я не выдержу этой медленной пытки.
Крис обнял его, взял его руки и положил себе на ягодицы. Прижался ближе, прошептал в самое ухо:
— Сейчас во мне есть что-то красивое и блестящее. Сможешь найти?
Сердце Джея упало. Он и так был возбуждён — от этого вечера, от возвращения Рафа, от того, как Крис смотрел на него весь день. Но сейчас это превратилось в цунами, которое прошлось по всему его телу.
— Нас могут увидеть, — сказал Джей, но голос его дрогнул.
— От этого только интереснее, разве нет? — Крис улыбнулся, и в этой улыбке было столько обещания, что Джей забыл, как дышать.
Больше его ничего не держало.
Он затянул Криса в глубокий поцелуй — жадный, голодный, такой, которого Крис ждал весь вечер. Они целовались, прижавшись спиной к стене кафе, и мир перестал существовать.
Джей завёл его на задний двор, где была старая лавочка, спрятанная от посторонних глаз.
— Это для тебя смастерили, — сказал он, усмехнувшись.
Он поставил Криса на колени на лавочку, стянул с него штаны — и замер.
Между ягодиц сверкала анальная пробка, она поблёскивала в тусклом свете уличного фонаря.
— Что ты со мной делаешь? — выдохнул Джей.
Крис игриво покрутил бёдрами.
— Всего лишь соблазняю тебя, — сказал он. — Жду, что этот холодный, безжизненный металл заменит что-то более тёплое.
— Я создан для того, чтобы выполнять твои желания, — Джей говорил хрипло.
Он вытащил пробку. Крис выпустил стон — протяжный, сдержанный, но от этого ещё более сладкий.
Джей повертел пробку в руках.
— Она тебе очень шла, — сказал он. — Но есть кое-что, что подходит тебе гораздо больше.
Он вставил в Криса — медленно, глубоко. Крис вскрикнул, и Джей притянул его к себе, закрыв рот ладонью.
— Ты ведь не хочешь, чтобы нас тут заметили за таким делом? — прошептал он на ухо.
Крис покачал головой. Джей толкнулся сильнее — и снова стон, приглушённый, но такой откровенный.
— Ты плохой мальчик, — сказал Джей, не останавливаясь. — Я ведь сказал, что так делать нельзя.
Ещё один толчок. Крис выгнулся, застонал.
— Совсем не послушный, — Джей шлёпнул его по ягодице и начал двигаться активно, ритмично.
Крис пытался сдерживаться — но это было бесполезно. Впрочем, ему самому не очень-то хотелось. Каждый толчок отзывался в нём искрами, и он чувствовал, как тело плавится.
Когда всё закончилось, Джей вставил пробку обратно.
— Она сегодня ещё пригодится, — сказал он, помогая Крису привести себя в порядок.
Они вернулись в ресторан весёлые, довольные, с одинаковыми улыбками на лицах.
Райн встретил их вопросом:
— Где вы были так долго?
— Выходили покурить, — Джей пожал плечами. — Обсудили возвращение Рафаэля. И твоё, кстати, тоже.
Райн покивал, а потом наклонился к уху Джея и сказал тихо, так, чтобы слышал только он:
— Так обманывать можешь кого угодно, но не меня. Я уверен, что вы трахались.
Джей улыбнулся.
— У тебя слишком пошлые фантазии, Маршал.
Райн усмехнулся, но спорить не стал.
Вечер закончился. Гости разошлись. Остались только мы с Райном, Миранда и Юната.
— Тебе нужно отдохнуть, — сказала Миранда, глядя на меня.
— Я отведу его, — Райн взял меня за руку. — Завтра увидимся.
Мы вышли на улицу. Ночь была тёплой, звёздной, и я вдохнул полной грудью.
— Домой? — спросил Райн.
— Домой, — кивнул я.
Мы сели в машину. Я смотрел в окно на огни города и думал о том, что эта ночь — первая из многих. Что впереди — жизнь. Настоящая, без Разломов, без страха, без потерь.
— Я люблю тебя, — сказал я.
— Я люблю тебя, — ответил Райн.
Машина тронулась. И мы поехали домой.
Мы, наконец, вернулись.
Я разделся, улёгся на кровать и почувствовал, как тело расслабляется. Райн лёг рядом, обнял.
— Ты счастлив? — спросил он.
— Счастлив как никогда прежде, — я уткнулся носом в его плечо. — Ещё лучше то, что я вернулся хотя бы через три месяца, а не через десять лет.
— Я надеюсь, Разломы больше не проявятся, — сказал Райн, гладя меня по голове. — Я хочу просто прожить эту жизнь с тобой. По нормальному.
— Я не уверен насчёт Разломов, — ответил я. — Ты знаешь, Разлом изнутри — это заброшенный город. Может быть, они поглощали другие города в других странах. Поэтому там всё так и выглядит.
Я помолчал.
— И потом, зачем оставаться системе и способностям, если всё так хорошо?
— Не хочу, чтобы ты забивал голову этим, — Райн поцеловал меня в макушку. — Сейчас всё в порядке. А дальше посмотрим. Гильдии сейчас больше направлены на социальную жизнь, но состав охотников не распущен. В любое время все будут готовы.
Он прижал меня крепче.
— Но сейчас для меня не существует ничего, кроме тебя.
Я лежал на его груди и улыбался.
— Правда, что ты плакал? — спросил я.
— Не обсуждай этот момент, — Райн напрягся.
— Значит, правда.
— Я сказал — не обсуждай.
— А правда, что вы обнимались с Флавом как лучшие друзья?
— Этот вопрос вообще не должен всплывать, — в его голосе послышалась сталь.
— И это правда, — я рассмеялся. — А правда, что ты не позволил застроить место Центрального Разлома из-за меня?
— Это вовсе не нужно, — проворчал Райн. — Кто будет ездить на этот отшиб?
Я рассмеялся громче.
— И это правда. А правда, что ты меня очень любишь?
Райн помолчал. Потом сказал тихо:
— Это единственная правда из всех.
Я повернулся к нему, посмотрел в глаза.
— Тогда остальное меня совсем не волнует.
Мы поцеловались, и я закрыл глаза, чувствуя, как сон накрывает меня тёплой волной. Рядом — его дыхание, его руки, его сердце.
И больше ничего не нужно.
Крис и Джей спокойно поднялись на этаж гильдии «Стальной трон». Она была ближе, чем «Серебряный шёпот», поэтому выбор пал на неё. Они зашли в комнату, и как только дверь закрылась, Джей накинулся на Криса.
— Ты ещё больше опьянел, — Крис отстранился, улыбаясь. — От тебя пахнет алкоголем.
— Я с радостью смою это с себя и с тебя заодно, — Джей потянул его в душ.
Под тёплой водой он снова вытащил пробку, и Крис выдохнул с таким облегчением, что Джей замер.
— Так долго сидел, — прошептал он, зализывая место, где была пробка.
— Ты слишком много болтаешь, — Крис запрокинул голову, наслаждаясь его языком, его руками, его дыханием.
— А ты слишком много стонешь, — Джей поднялся, поцеловал его в губы.
Они отдались страсти полностью — без оглядки, без сомнений. Вода стекала по их телам, смешиваясь с потом и желанием, и Крис чувствовал, что этот вечер — один из лучших в его жизни.
Когда всё закончилось, они вышли из душа, вытерлись, упали на кровать.
— Я люблю тебя, — сказал Джей, прижимая Криса к себе.
— Я знаю, — ответил Крис.
— А ты?
— А я ещё не решил, — Крис усмехнулся, но его рука легла на грудь Джея и не убиралась.
Джей вздохнул, но спорить не стал. В конце концов, у него было всё время мира.
И он был готов ждать. Сколько понадобится.