Глава 10. Нить
Я чувствовал, как меня заталкивают в машину. Руки Гарольда были жесткими, безразличными — словно он перекладывал мешок с песком. Сквозь пелену боли и слабости я слышал его скомандовавший голос:
— Быстрее к Разлому. У нас мало времени.
Я лежал на холодном полу автомобиля, скрученный, беспомощный. Мои силы утекали сквозь пальцы, оставляя после себя лишь пустоту и тошнотворное чувство собственной никчемности. Сделать я ничего не мог. Только лежать и молиться всем богам, в которых никогда не верил, чтобы эти силы были потрачены не зря.
Перед глазами мелькало лицо Райна. Воспоминания накатывали одно за другим: его редкие улыбки, его молчаливая поддержка, его синие глаза, которые умели быть ледяными и обжигающе теплыми одновременно. Мне так сильно хотелось плакать, что к горлу подступил ком. Но даже это я сделать не мог — тело не слушалось.
Меня снова везли в Разлом. Снова это ощущение паники и дикого, первобытного страха, сжимающего внутренности ледяными тисками. Осознание, что внутри Разлома — огромное сборище тварей, которые нападают, не замечая ничего вокруг, разрывают все живое в клочья без тени разума или жалости.
Но хуже всего было другое. Гораздо хуже.
В Разлом я зайду один. Без товарищей. Без прикрытия. Без Райна, который всегда оказывался рядом в самый критический момент. Вся эта орда монстров будет нападать только на меня. Словно я — приманка, брошенная в кипящий котел.
Я прокручивал в голове варианты. Если Разлом не закроется за мной — значит, я смогу выйти. И тогда я притащу этих тварей к ногам Гарольда и его немногочисленной команды. Если умирать в бою, то надо тащить за собой как можно больше врагов. Пусть запомнят.
Но что, если Разлом все-таки закроется?
Эта мысль не давала мне покоя, грызла изнутри, как та же тварь, только ментальная. Значит ли это, что я останусь там навсегда? Или просто... исчезну? Стану частью этой черной пустоты?
Райн давил на газ. Казалось, что они вот-вот вылетят с дороги — машина визжала на поворотах, подпрыгивала на кочках. Игнис сидел на пассажирском и пытался вразумить Райна:
— Сбрось скорость! Мы не доедем, если ты нас угробишь по пути!
Но Райн молчал. Он не собирался останавливаться. Ни перед чем.
Крис и Джей сидели сзади. Крис судорожно сжимал руку Джея, и в его голове билась одна-единственная мысль: «Что сейчас с Рафом? Жив ли он?» Его пальцы побелели от напряжения. Джей не отпускал его — молча, но крепко. Иногда тишина говорит громче слов.
Когда мы с Гарольдом прибыли на место, я уже немного пришел в себя. Достаточно, чтобы понять: это конец. Настоящий, бесповоротный.
Мне накинули цепь на шею — холодную, тяжелую, унизительную — и потащили к нему. К Разлому.
Он был огромный. Чёрный. Зияющая рана в самом теле реальности. И я чувствовал кожей, нутром, каждой клеткой — вот-вот и на нас кинется огромная куча тварей. Они уже чуяли живую плоть, их рычание доносилось из глубины, многоголосое и голодное.
Я упал на землю, пытаясь сопротивляться. Бесполезно. Гарольд тащил меня за цепь, поэтому я не мог схватиться ни за что — только за неё саму, чтобы он не задушил меня окончательно. Ржавый металл впивался в кожу, дыхание перехватывало.
Звук пульсации Разлома — низкий, пугающий, похожий на сердцебиение спящего гиганта — перебил шум приближающихся машин.
Я узнал этот звук. Эту вибрацию.
Это был Райн.
Я чувствовал — сейчас он вытащит меня, обнимет, и мы просто пойдём домой. Как будто ничего не случилось. Как будто меня не пытались принести в жертву.
Машины резко затормозили. Я видел, как они выскочили из них — Райн, Игнис, Крис, Джей. Слышал, как Гарольд скомандовал своим людям:
— Остановить их!
Но Райна в бешенстве остановить не может никто. Он бежал ко мне, расталкивая врагов, не замечая ударов, не обращая внимания на крики. Его глаза горели — я видел это даже сквозь пелену навернувшихся слёз.
Я мог лишь прошептать его имя. Губы почти не слушались:
— Райн...
Гарольд быстро поднял меня — рывком, за шкирку, словно нашкодившего котенка — и толкнул в Разлом.
Я успел лишь вытянуть руку.
Райн бросился ко мне, но не успел схватиться. Его пальцы сомкнулись в миллиметре от моих.
Разлом закрылся.
Райн упал на землю, ударившись коленями. А рядом стоял Гарольд, который смеялся — громко, победно, безумно — и повторял:
— Я знал! Я знал, что не ошибся! Призрак закрыл Разлом! Центральный закрыт — значит, за ним последуют и остальные!
Райн медленно поднялся. Его движения были плавными, почти неестественными — как у зверя перед последним прыжком. Он схватил Гарольда за шею. Схватил так, что тот перестал смеяться.
— Даже если я умру, — прохрипел Гарольд, глядя в эти бешеные синие глаза, — я всё равно смог закрыть Разлом. Это моя победа.
Глаза Райна загорелись ярким синим свечением — таким, что больно было смотреть. Тело Гарольда начало окутывать льдом. Но это был не простой лед, не тот, что сковывает снаружи. Этот проникал внутрь. Замораживал каждый орган. Каждую клетку. Каждый вздох.
Это была мучительная смерть.
Гарольд не успел даже закричать.
Все стояли в оцепенении. И тут, откуда ни возьмись, нагнали репортеры — видимо, следили за Гарольдом, чуяли сенсацию. Камеры замигали, кто-то уже вел прямой эфир.
— Это невероятно! — тараторил ведущий. — Центральный Разлом закрыт! Что это значит для города?
В системах посыпались уведомления одно за другим: Разломы закрываются. По всему городу. По всей стране. Один за другим.
Никто не мог ничего сказать.
Райн разжал пальцы. Замерзшее тело Гарольда рухнуло на землю и раскололось, как хрупкое стекло. Райн стоял, смотря в пустоту. Где-то внутри он почувствовал, что умер. Не тело — душа. Жизнь оборвалась. Осталась только оболочка, механически продолжающая стоять и смотреть на то место, где только что был Разлом.
Я открыл глаза.
Передо мной был город после апокалипсиса. Дома стояли, обросшие растениями, словно природа решила вернуть себе то, что принадлежало ей по праву. Тишина. Мертвая, гнетущая тишина.
А потом сердце пропустило удар.
Передо мной была огромная куча тварей. Десятки. Сотни. Они повернули свои безликие морды в мою сторону, принюхались. Учуяли.
Сейчас они просто разорвут меня на куски. Никакой меч Феникса не поможет против такой орды.
В голове пронеслась мысль: Разлом закрылся за мной. Теория Гарольда оказалась верной. Но если я могу закрывать Разломы... могу ли я открывать их?
Думать было некогда.
Огромная толпа двинулась в мою сторону. Земля задрожала от топота сотен лап.
Я достал меч. Рукоять привычно легла в ладонь, но сил почти не осталось. Я бросился к заброшенным многоэтажкам, отбиваясь от тех тварей, что прыгали на меня первыми. Удары, уколы, уклонения — все на автомате, на чистом инстинкте.
Я забежал на самый верхний этаж. Дверь квартиры выбил плечом, завалил проход шкафом — это даст мне минуту, не больше. Твари не планировали оставлять меня в покое. Их рычание и скрежет когтей по бетону приближались.
Я выглянул в разбитое окно. Внизу, на площади, они остановились. Словно ждали команды.
И тут в разных местах стали появляться Разломы. Маленькие, большие, овальные, рваные — словно сама реальность трескалась по швам. Твари разделились: часть продолжила преследовать меня, карабкаясь по стенам, а остальные начали прыгать внутрь новых разрывов.
Я не понял, что это значит. Но чувствовал — ничего хорошего.
Райн всё так же молча стоял, смотря в землю. Его окружала тишина — та страшная тишина, которая бывает только после взрыва. Он не слышал криков, не замечал суеты.
Внезапно Крис закричал:
— Разломы! Они повсюду!
Райн поднял голову. Вокруг — в воздухе, на земле, прямо над головами — открывались порталы. Из них, словно горох из прорванного мешка, посыпались твари.
Подоспевшие охотники поднимали оружие, но многие просто не успевали среагировать.
Райн пришел в себя. Механически. Холодно.
— Убрать журналистов! — скомандовал он, и голос его был как лезвие. — Быстро, пока их всех не порезали.
Журналисты не могли упустить сенсацию. Даже отходя, они продолжали снимать. Снимать войну. Прямой эфир шел на все каналы.
Люди в ужасе смотрели на экраны.
Все взялись за оружие. Магические способности, физические — всё было на пределе. Охотники ринулись в бой, уничтожая тварей на своем пути, но их было слишком много. Слишком.
Юната рыдала на плече у Миранды. Они видели, как Рафа затянуло в Разлом. Видели, как он исчез в черноте. Видели лицо Райна в тот момент.
И ничего не могли сделать.
Я продолжал сражаться внутри Разлома. Стены вокруг пульсировали черным светом, пол под ногами казался жидким, но держал. Твари лезли со всех сторон.
У меня была мысль — прыгнуть в один из открывшихся порталов. Может быть, он выведет наружу. Но для этого пришлось бы бежать в другое здание, чтобы разогнаться и допрыгнуть. На это у меня не было ни сил, ни возможности.
Твари всё поднимались и поднимались ко мне. Этажом выше. Еще выше. Я уже сбился со счета.
Биокинез работал на исходе. Я не успевал лечить раны и порезы — кровь текла по рукам, смешиваясь с потом. Благо, обезвреживание еще действовало, и я не превращался в одного из них. Пока.
У охотников снаружи разворачивалась настоящая война. Сдерживать тварей становилось всё тяжелее. Ранг Е работал на износ, прикрывая отступающих, но силы были не бесконечны.
Я видел, как в Разломе появлялись мёртвые охотники. Твари тащили их за собой — видимо для того, чтобы насладиться пищей в одиночестве. Моё сердце застывало от страха каждый раз, когда я узнавал форму Стального Трона на чьем-то обмундировании.
А в голове билась одна-единственная мысль, пульсирующая в такт с болью:
«Только бы не увидеть Райна среди них. Только бы не его. Я не выдержу его смерти. Не выдержу.»
Я поднял меч и шагнул навстречу новой волне. Потому что другого выбора у меня не было.
Я сражался.
Меч Феникса горел в моей руке, рассекая тварей, которые лезли со всех сторон. Я стоял на крыше заброшенной многоэтажки, и каждый удар отбрасывал монстров обратно в пропасть, но они возвращались снова и снова.
Биокинез работал на пределе. Я зашивал раны, останавливал кровь, восстанавливал силы, но тварей становилось всё больше. Они выползали из щелей, падали сверху, поднимались снизу. Я чувствовал, как усталость тяжелеет в мышцах, как дыхание сбивается, как мир перед глазами начинает расплываться.
Только бы не увидеть Райна среди них. Это было всё, о чем я мечтал.
Лёд вырвался из ладоней Райна, ударил в ближайшую группу тварей, замораживая их на лету. Факел взорвался пламенем, сжигая тех, кто успел приземлиться. Мастер крушил монстров своим экспериментальным оружием, а его телохранители прикрывали спину. Шёпот и Эхо работали в тени, исчезая и появляясь, оставляя за собой горы тел.
Но тварей было слишком много.
Они вылезали из каждого Разлома, и казалось, что им нет конца.
Внутри Разлома я тоже не сдавался.
Я прыгал с крыши на крышу, отбиваясь от тех, кто преследовал меня. Меч Феникса горел в руке, освещая путь, и я видел, что тварей вокруг становится меньше — они уходили в новые Разломы, покидая это место.
Я забежал в одну из многоэтажек, захлопнул дверь, прижался спиной к стене. Дыхание рвалось из груди, сердце колотилось где-то в горле. Всё тело болело, и я знал, что если сейчас не передохну, то просто упаду и не встану.
Что делать? Как выбраться?
Бойня продолжалась. Никто уже никем не командовал — хаос поглотил всех. Охотники двигались на инстинктах, пытаясь выжить, пытаясь сражаться. Крики, звон клинков, рычание тварей — всё смешалось в единый кровавый шум.
В системе приходили оповещения от охотников, находящихся в городе. Пара тварей добралась и до них, но пока сдерживали — удачно, но надолго ли?
Райн огляделся.
Игнис отбивался из последних сил — его движения стали медленнее, удары неточными. Кровь текла по рукаву, своя или чужая — уже не разобрать. На Криса налетела тварь, которая его чуть не разорвала — когти уже впились в плечо, пасть разверзлась над головой. Благо Джей успел — резкий удар, рывок, и монстр отлетел в сторону, заливаясь черной кровью.
Райн видел силы всех на исходе. Усталость давила на плечи, каждый вдох давался с трудом. В его голове пронеслись слова Рафа: «Никогда не используй эту способность. Обещай мне».
Но сейчас он вынужден это сделать.
Его глаза снова загорелись — теперь тёмным, почти черным синим свечением. И мир вокруг изменился.
Тварь, нависшая над Флавом, замерла в миллиметре от его лица. Замерла — а потом развернулась и вцепилась в горло своему же сородичу. Все они остановились. Все, как один, повернули головы к ближайшим целям — и начали убивать друг друга.
Твари, падающие из Разломов, принимали ту же участь. Они даже не успевали коснуться земли — в воздухе разворачивались и набрасывались на своих же. Кровь, черная и густая, лилась рекой.
Крис, которого пытался поднять Джей, прохрипел, глядя на Райна расширенными глазами:
— Он использует силу Повелителя душ... Он их всех контролирует. Но если он будет делать это долго, то просто потеряет себя.
Джей и Крис, не сговариваясь, бросились к нему. Они трясли Райна за плечи, били по щекам, кричали в самое лицо — лишь бы он пришёл в себя.
— Райн! Райн, вернись! Хватит!
У них получилось. Глаза Райна моргнули, синее свечение погасло, и он пошатнулся — его подхватили под руки.
— Ты не можешь долго использовать эту способность, — выдохнул Крис. — Ты знаешь, чем это кончается.
Райн поднял на него пустой взгляд. В этих глазах не было ничего — ни боли, ни страха, ни надежды. Только серая, беспросветная пустота.
— Мне абсолютно всё равно, — сказал он тихо. — Рафа нет рядом... значит, и меня здесь не будет.
Джей схватил его за ворот и резко притянул к себе:
— А Раф пожелал бы тебе такой участи? Что он сказал бы, если бы увидел тебя сейчас? А если он вернётся — а ты мёртв? Что тогда с ним будет?
У Райна из глаз полились слезы. Он не пытался их скрыть, не вытирал. Они просто текли по грязному, уставшему лицу.
— Что мне ещё остаётся? — голос сорвался на шепот. — Что я могу? Зайти в какой-то из Разломов? Найти его там?
Крис выпрямился, сжал кулаки. Его голос зазвучал тверже, хотя губы дрожали:
— Нам некогда отдыхать. Если Раф жив — а он жив, я в этом, блять, уверен — значит, он наверняка борется. Один. Понимаешь? Один против целой армии. А здесь охотников — вагон. И мы не можем справиться? Позор всем нам.
Каждое слово только больше убивало Райна. Если жив? Один в Разломе? Он опустил голову, плечи обвисли.
Флав, шатаясь, подошёл к нему. У самого по щекам текли слезы — ручьем, без остановки. Он замахнулся и отвесил Райну нехилую пощёчину — такую, что голова мотнулась в сторону.
— Соберись! — закричал Флав, и голос его сорвался на детский, беспомощный плач. — Раф боролся — и мы должны! Он не сдавался никогда, даже когда было больно! Даже когда все были против него! Ты не имеешь права ломаться!
Флав разрыдался как ребёнок на детской площадке — взахлеб, безудержно, уткнувшись лицом в ладони.
Райн смотрел на него несколько секунд. А потом шагнул вперёд и обнял. Крепко, по-братски, уткнувшись подбородком в макушку Флава.
— Раз неумеха Флав так желает... — голос Райна дрогнул, но в нём появилось что-то живое. — Значит, надо биться до победного.
Он отстранился, вытер глаза тыльной стороной ладони и поднял меч.
Вновь закипела ожесточенная борьба.
А в это время внутри Разлома...
Я попал в ловушку.
Твари окружили меня плотным кольцом — десятки, а может, сотни. Я пятился назад, чувствуя спиной пустоту, и вдруг нога соскользнула. Пол ушёл из-под ног — я упал в разбитое панорамное окно с последнего этажа.
Полёт длился вечность.
Я ударился о землю так, что из лёгких вышибло воздух. Сознание помутилось, но не ушло. Я лежал на холодном асфальте, среди битого стекла и пыли, и смотрел в чёрное небо этого мёртвого мира.
Тишина.
Даже монстры не спешили ко мне. Стояли поодаль, смотрели. Ждали? Словно знали, что я никуда не денусь.
Биокинез вновь работал на пределе, затягивая раны, сращивая сломанные кости. Это было больно — так больно, что хотелось кричать. Но сил не было даже на это.
Из моих глаз лились слезы. Медленно, беззвучно.
Я не знаю, сколько времени прошло. Минуты? Часы? Я просто лежал и смотрел в пустоту. А потом тело восстановилось — не полностью, но достаточно, чтобы встать. Я поднялся на ноги, пошатываясь, и огляделся.
Меня вновь окружили.
Я смотрел вокруг на этих тварей — готовых броситься, разорвать, сожрать. Их было слишком много. И в голове пульсировала одна-единственная мысль:
Надо закрыть Разломы. Иначе это никогда не кончится.
Но как?
Я спрятал меч обратно в системный инвентарь. Опустил руки. И просто закрыл глаза, проваливаясь внутрь себя. В ту глубину, где пряталась моя сила — та самая, которую я боялся использовать до конца.
Перед внутренним взором мелькали яркие цвета — хотя физически я ничего не видел. Но шрамы на моем теле, которых стало гораздо больше за эту ночь, вдруг вспыхнули ярким фиолетовым светом. Они горели — каждый рубец, каждая отметина — словно звёзды на ночном небе.
Монстры, подходящие ко мне слишком близко, начинали корчиться и падать. Они погибали, даже не коснувшись меня.
Я не заметил одного — того, что за моей спиной открылся Разлом.
Но это увидел Райн.
Снаружи бой постепенно затихал — твари убивали друг друга, люди добивали выживших. Райн поднял голову, вытирая с лица чужую кровь, и замер.
Прямо перед ним, в десятке метров, в воздухе разверзлась черная трещина. А внутри, по ту сторону...
Он увидел спину Рафа.
Сгорбленную, окровавленную, но живую. Светящуюся фиолетовым.
— Раф! — крик сорвался с губ раньше, чем Райн успел подумать. — РАФ!
Он рванул вперёд — бегом, сломя голову, не замечая ничего вокруг. Крис схватил его за руку, но Райн рвался, выдирался, готовый перегрызть горло любому, кто встанет на пути.
— Пусти! Пусти, я сказал!
Рука Криса покрывалась льдом — Райн неосознанно замораживал его, но Крис не отпускал. Он держал мёртвой хваткой, крича в самое ухо:
— Остановись! Ты не знаешь, что там! Ты не знаешь, куда он ведёт!
Но Райн не слышал. Перед глазами стояла лишь фигура Рафа. Его Рафаэля, который светился ярким фиолетовым пламенем, стоя в центре мёртвого города.
А потом всё закончилось.
Всех монстров — сотни, тысячи — затянуло обратно в Разломы. Черные дыры схлопывались одна за другой, втягивая в себя последних тварей. Земля дрожала, воздух звенел, а потом наступила тишина.
Я открыл глаза.
Я стоял на коленях посреди пустынной улицы. Сил не было — ни на что. И я обернулся.
Сквозь медленно закрывающийся портал я увидел Райна. Его лицо, искажённое отчаянием и надеждой. Его руку, вытянутую вперёд. Его глаза, полные слёз.
Мне хватило сил только на одно.
Я посмотрел прямо на него — сквозь черную дыру, сквозь реальность, сквозь смерть — и сказал тихо, почти беззвучно, но так, что он обязательно услышал:
— Я люблю тебя.
А потом просто упал на землю. Без сознания. Без сил. Без единой мысли.
Разломы закрылись окончательно.
Тишина.
Райн смотрел на пустое место, где только что был портал. Его рука всё ещё была вытянута вперёд, но хватать стало нечего.
Он разжал пальцы.
Крис отпустил его — осторожно, словно боялся, что тот разлетится на куски. Лед на руке Криса начал таять, и Игнис подошёл, молча приложил ладони, отогревая.
А Райн просто лежал на земле.
Не плакал. Не кричал. Не звал. Просто лежал на животе, раскинув руки, и смотрел в землю. Его глаза были открыты, но казалось, что он умер. Что внутри не осталось ничего, кроме пустоты.
Он перевернулся на спину. Ночь. Звезды. Луна. Холодный свет лился сверху, равнодушный и прекрасный.
Всё это светилось не для него.
Спустя долгую, тягучую минуту Райн поднялся. Медленно, словно робот, у которого кончается заряд. Он поплелся к машине, не глядя по сторонам. Вокруг были раненные — кто-то стонал, кто-то замолчал навсегда. Были погибшие охотники, которых уже никогда не вернуть.
Ему было всё равно.
Его не было в этом мире сейчас. Его сердце болело так сильно, что казалось — оно просто остановится, и станет легче.
Райн сел за руль. Двигатель зарычал, и машина сорвалась с места.
Все остальные — те, кто ещё мог стоять — срочно последовали за ним. Кто на своих машинах, кто впрыгивая на подножки. Никто не задавал вопросов. Никто не пытался его остановить.
Спустя время они оказались возле «Золотой жилы».
Райн вышел из машины. Походка была тяжелой, неверной. Он поднялся на крыльцо и начал стучать в дверь — глухо, монотонно, без остановки.
Миранда спустилась быстро — будто ждала, словно знала, что кто-то придёт. Она открыла дверь, и по её лицу было видно — она плакала. Глаза красные, щеки мокрые.
Юната стояла на лестнице, вцепившись в перила. Она рыдала — беззвучно, страшно, всем телом вздрагивая от каждого всхлипа.
Райн не сказал ни слова. Он молча поплелся на второй этаж, миновал коридор и зашёл в комнату Рафа.
Здесь осталось мало его вещей — в основном всё перевезли в гильдию. Пустые полки, заправленная кровать, пыльный подоконник. Только запах — едва уловимый, родной — ещё витал в воздухе.
За Райном последовали другие. Крис, Джей, Игнис, Флав — все встали в дверях, не решаясь переступить порог.
Райн сел на кровать Рафа. Опустил руки на колени. И сказал тихо, не оборачиваясь:
— Миранда и Юната поживут в гильдии. Так будет безопаснее.
А потом холодный воздух захлопнул дверь прямо перед носом остальных.
Игнис шагнул вперёд, протянул руку к ручке, но Пепел остановил его — молча, просто положив ладонь на плечо. Он покачал головой: не надо.
Крис повернулся к Миранде и Юнате. Голос его был хриплым, но он старался говорить твёрдо:
— Вам действительно стоит пожить в гильдии. Я распоряжусь, чтобы подготовили комнаты.
Юната посмотрела на него сквозь слёзы. Её губы дрожали, когда она задала вопрос — тот самый, которого все боялись:
— Раф... он действительно умер?
Крис ничего не ответил.
Он просто отвернулся, прижал кулак ко рту, и из его глаз полились слёзы — безудержные, как у ребёнка. Джей шагнул к нему, обнял, прижал к себе, и Крис разрыдался у него на плече. Впервые спокойный, всегда собранный Крис — рыдал так же громко и безутешно, как Флав, который давно уже не отставал от него, уткнувшись в стену и сотрясаясь от всхлипов.
Джей обнимал их обоих — одного рукой, другого — и молча смотрел в пол.
Никто не знал, что делать дальше.
А наверху, в комнате с закрытой дверью, Райн сидел на кровати и смотрел в пустоту.
И в этой тишине никто не услышал, как он шепчет одними губами:
— Ты должен был вернуться. Ты должен...
Юнату и Миранду привезли в гильдию, им выделили комнату на третьем этаже — светлую, с большим окном, выходящим на восток. Миранда села на край кровати, Юната устроилась рядом, и они долго молчали.
За стеной было тихо. Слишком тихо для здания, где ещё недавно кипела жизнь.
— Он вернётся, — сказала Юната, глядя в окно. — Он уже один раз вернулся.
Миранда ничего не ответила. Только погладила внучку по голове.
Главы гильдий и их помощники собрались в кабинете Райна, но Маршала среди них не было.
Они расселись по местам. Факел — в кресло у окна, Пепел рядом. Мастер — на диван, его охрана замерла у дверей. Шёпот занял своё обычное место в углу, Эхо — рядом с Совой.
Долго сидели в тишине.
— Нам придётся взять на себя работу по восстановлению города, — сказал наконец Крис. — Благо монстров убивали быстро, ущерб не такой большой.
Все покивали. Подводить итоги никто не хотел. Положительный результат действительно был — Разломы закрылись. Это единственное хорошее событие. Мысли обо всём остальном убивали изнутри.
Флав сидел, уставившись в одну точку. Перед глазами плыли картинки — первая встреча с Рафаэлем на деревенском рынке, его улыбка, его смех. Камень, который тот подарил ему — циркон, который сейчас лежал в кармане. Флав провёл пальцами по его граням, и слёзы, которые, казалось, уже закончились, снова потекли по щекам.
Джей обнимал Криса. Крис думал о том, как ещё несколько дней назад Раф смеялся над котом на его руках — над Джеймсом, который притворялся пушистым белым зверем. Как Раф сказал: «Красивый кот, но характер ужасный». Как рассмеялся своей шутке.
Каждый прокручивал воспоминания, связанные с Рафом. Все, которые были. Они потеряли боевого товарища. Они потеряли друга. Более того, они потеряли Маршала. Неужели кто-то действительно думал, что он завтра войдёт в это здание и раздаст команды по благоустройству города?
Нет. Он остался один в комнате Рафа. А когда оттуда выйдет — непонятно.
Райн сидел в комнате, которая полностью покрылась льдом.
Он не заметил, когда это началось. Сначала просто стало холодно, потом стены затянуло инеем, потом пол покрылся тонкой ледяной коркой, а потом комната превратилась в настоящую морозильную камеру.
Слёзы засохли на его щеках. Он просто сидел, прижавшись спиной к изголовью кровати, и смотрел на подушку, где когда-то лежала голова Рафа.
Он не хотел потерять его из памяти. Зелёные глаза, тёмные волосы, милая улыбка, ямочки на щеках. Он замечал каждую деталь? Возможно. Райну казалось, что он идеально воссоздал его лицо. Каждую чёрточку, каждую морщинку, каждую родинку.
Потом потянулась вереница воспоминаний. Их первая встреча в переулке — Раф, который дрался как дикий котёнок, не желая сдаваться даже перед тем, кто мог заморозить его одним движением. Их разговор в ресторане — Раф, который огрызался и не боялся Маршала. Их совместное проживание в деревенском доме — Раф, который вечно смущался, краснел, отворачивался, но потом всё равно утыкался носом в его плечо.
Их первая близость.
Райн попытался улыбнуться, но в этом холоде, казалось, заморозилось и его лицо, и его сердце. Он уже не чувствовал, что оно стучит. Ощущение было будто у него вырвали душу и оставили где-то там — в Разломе, вместе с Рафом.
В дверь постучали.
— Райн, — голос Криса звучал глухо через ледяную преграду. — Я принёс еду. Поставлю у двери.
Райн не ответил.
Он слышал, как Крис вздохнул, как поставил тарелку на пол, как шаги затихли в коридоре.
Прошёл день. Потом ещё один.
Крис заходил каждый день. Иногда один, иногда с Мирандой, иногда с Юнатой. Однажды пришёл Игнис — он громко стучал в дверь, кричал, что Райн не имеет права так себя вести, что он глава гильдии, что люди ждут. Райн не открыл.
Флав притащил своих телохранителей и пытался выломать дверь, но лёд сковал её с другой стороны так крепко, что даже Рорри и Родди не смогли сдвинуть.
Джей превращался в муху, пытаясь проникнуть через вентиляцию, но внутри комнаты было так холодно, что он едва не замёрз насмерть и еле успел выбраться.
— Он убьёт себя, — сказал Джей, отогреваясь в объятиях Криса.
— Он не убьёт, — ответил Крис, но в его голосе не было уверенности.
Прошло четыре дня.
На пятый день к двери подошла Миранда. Она не стучала, не звала. Просто села на пол, прислонившись спиной к ледяной двери, и начала говорить.
— Знаешь, Райн, — сказала она тихо, — когда я нашла его на заднем дворе, он был похож на мертвеца. Бледный, холодный, едва дышащий. Я думала, что он не выживет. Но он выжил.
Она помолчала.
— Он никогда не рассказывал о прошлом. Но я видела его сны. Он кричал по ночам. Звал кого-то по имени. Метался, плакал. А потом, когда ты появился… он перестал кричать.
Райн замер.
— Он стал другим, — продолжала Миранда. — Светлее. Спокойнее. Он улыбался, даже когда думал, что никто не видит. И я знала, что это из-за тебя.
Она положила ладонь на дверь.
— Он вернётся, Райн. Потому что мы верим в это. И он наверняка хочет этого.
Лёд на двери треснул.
Миранда поднялась, отступила на шаг. Дверь медленно открылась, и на пороге появился Райн. Он был бледным, исхудавшим, с красными глазами, но он стоял.
— Он должен, — сказал Райн, и его голос звучал как шёпот.
— Он должен, — повторила Миранда.
Райн шагнул в коридор. Взглянул на неё долгим взглядом, потом перевёл взгляд на Криса, который стоял в конце коридора, на Джея, на Флава, который только что зашёл в дверь, на Игниса, который забежал за ним.
— Мы дождёмся его, — сказал Крис.
Райн кивнул.
— Мы.
Он пошёл по коридору, и за ним двинулись остальные. Миранда, Крис, Джей, Флав, Игнис, Пепел, Шёпот — все, кто ждал эти четыре дня.
Они спустились в холл, где уже собрались охотники. Тони, Рада, Кассандра, Дамиан — все смотрели на Райна, и в их глазах была надежда.
— Разломы закрыты, — сказал Райн. — Но Призрак остался там.
Тишина.
— Мы не знаем, жив ли он. Но мы знаем одно — он не сдавался никогда. И мы не сдадимся.
Он обвёл всех взглядом.
— Он найдёт способ вернуться, только не думайте, что он мёртв. Вспоминайте всё, что с ним связано и представляйте как он заходит в двери гильдии. Все Разломы закрыты, мы не можем ничего сделать, только ждать.
— Дождёмся! — крикнул кто-то из толпы.
— Вернётся! — подхватили остальные.
Райн вышел на улицу. Солнце светило ярко, город оживал, и в этом свете, в этом тепле, он вдруг почувствовал, что его сердце снова забилось.
Он жив. Где-то там, за гранью, но жив. И Райн чувствовал это — ту нить, которая связала их навсегда.
— Я жду, Рафаэль, — сказал он, глядя в небо. — Вернись ко мне, прошу. Я люблю тебя, Раф.
Небо молчало. Но Райн надеялся, что его услышали.