Глава 6. Меч Ирбиса
Как бы ни хотелось признавать, но всё хорошее быстро проходит.
Эти дни до возвращения в город тоже прошли очень быстро — как один длинный, тягучий, тёплый вечер, который я запомню надолго. Мы чинили забор, копались в саду, готовили, спорили, молчали, смотрели на звёзды. Я даже почти привык к тому, что Райн всегда рядом.
Почти.
Когда мы сели в машину, я заметно нервничал. И дело было не в том, что я возвращался в город. Я возвращался туда, где меня знали как официанта Рафа, где ждали Миранда и Юната, где за стойкой в «Золотой жиле» меня ждала привычная, предсказуемая жизнь. Я нервничал, потому что не знал, что у Райна на уме.
Он включил музыку — спокойную, без слов, какую-то струнную — и мы поехали молча. Я смотрел в окно на проплывающие мимо поля, деревни, леса, и думал о том, что обратная дорога всегда кажется короче.
К обеду мы уже были в городе.
— К Миранде, — сказал я, когда Райн свернул на знакомую улицу.
— Я думал, сначала в гильдию, — он бросил на меня быстрый взгляд.
— Мне нужно их увидеть.
Он не спорил, свернул к «Золотой жиле» и припарковался у входа. Я выдохнул, собираясь с духом, и вышел из машины.
Ресторан выглядел так же, как и всегда. Те же столики, та же стойка, тот же запах свежей выпечки и кофе. Но за одним из столов сидели охотники «Стального трона» — Тони, Рада, Кассандра, Дамиан.
Юната стояла за стойкой, протирала стаканы и что-то рассказывала. Увидев меня, она замерла на полуслове.
— Раф! — стакан выпал из рук, но она даже не заметила.
Она выскочила из-за стойки и бросилась ко мне. Я подхватил её, чувствуя, как она вцепилась в мою куртку, как дрожат её плечи.
— Соскучился, — сказал я, обнимая её в ответ.
— Ты пропал! — она отстранилась, посмотрела на меня с укором. — Не звонил, не писал, бабушка переживала!
— Я звонил, — возразил я. — Каждый вечер.
— Этого мало!
Из-за стола поднялся Тони. За ним — остальные.
— Господин Маршал, — сказал он, официально поприветствовав Райна, который вошёл следом. Потом перевёл взгляд на меня, и его лицо расплылось в улыбке. — Раф!
Он подошёл и буквально повис у меня на плече, хотя был выше и шире.
— Юната, конечно, тоже молодец, — сказал он, — но я соскучился по тому, как меня понимают без слов. Ты когда на работу выходишь?
Райн шагнул вперёд, схватил Тони за шиворот и аккуратно, но настойчиво снял с моего плеча.
— Этот вопрос пока не обсуждается, — сказал он.
Тони поднял руки в жесте капитуляции, но улыбка с его лица не исчезла.
— Я бабушку позову, — сказала Юната, уже направляясь к кухне.
— Не надо, — я остановил её. — Я сам.
Я оставил их в зале и пошёл на кухню.
Миранда стояла у плиты, помешивала что-то в кастрюле. Услышав шаги, обернулась.
— Похудел, — сказала она вместо приветствия.
— Я хорошо питался, — я подошёл ближе. — Наверное, от скуки.
Она покачала головой, выключила огонь и повернулась ко мне.
— Зачем приехал?
Я помолчал. Не хотелось говорить ей правду, но врать тоже не хотелось.
— У нас с Маршалом есть дела, — сказал я.
— С Маршалом, — она посмотрела на меня внимательно. — Насколько ты ему доверяешь?
— Он всё обо мне знает, — ответил я. — В такой ситуации лучше держаться вместе. Один я могу угодить в гораздо большие проблемы.
Она кивнула, будто проверяла мои слова на вкус.
— И куда вы теперь?
— Честно? — я вздохнул. — Не знаю. Маршал не посвящает меня в свои планы. Вернее, планы я знаю, но конкретики нет.
Миранда подошла, взяла меня за руку.
— Береги себя, — сказала она.
Я обнял её, чувствуя, какая она маленькая и хрупкая в моих руках.
— Буду звонить чаще, — пообещал я.
Когда я вышел в зал, Юната уже ждала. Она бросилась ко мне снова, обняла, и я почувствовал, как её плечи вздрагивают.
— Мы только увиделись, — сказала она, — а ты уже уходишь.
— Я буду приходить, — я погладил её по голове. — И звонить каждый вечер. Обещаю.
— Каждый вечер? — она подняла заплаканное лицо.
— Каждый.
Она кивнула, вытерла слёзы, улыбнулась. Я поцеловал её в макушку и пошёл к выходу.
Райн ждал в машине. Я сел на пассажирское сиденье, и мы поехали.
Здание гильдии «Стальной трон» я видел много раз. Высокое, стеклянное, с острыми гранями, оно возвышалось над городом, будто ледяная глыба, вмёрзшая в каменные джунгли. Внутри я, естественно, никогда не был.
— Зачем вам такое здание? — спросил я, когда мы зашли в холл. — Пятнадцать этажей!
— Охотники живут прямо здесь, — Райн нажал кнопку вызова лифта. — Чтобы сразу выезжать на вызовы. С планировкой тебя потом познакомит Тони.
— А сейчас?
— Сейчас нам нужно обсудить аукцион. Он сегодня вечером.
Мы вошли в лифт, и я почувствовал, как поднимается давление в ушах. Я смотрел на мелькающие цифры этажей и думал о том, что ещё никогда не поднимался так высоко.
— Зачем я тебе на аукционе? — спросил я, когда лифт остановился. — Вообще-то, я не очень хочу туда идти. Людей будет много, наверняка от каждой гильдии по три человека…
— На время аукциона несколько кварталов перекрывают, — перебил Райн, выходя в коридор. — Слишком много охотников собирается в одном месте. Четвёртая гильдия активно обрастает охраной — и внутри, и снаружи. Чтобы исключить драки.
— Гильдии враждуют? — я шёл за ним, стараясь не отставать.
— Нельзя сказать, что враждуют, — он открыл дверь и пропустил меня вперёд. — Но и дружбы не водят. Четвёртая гильдия объединяет всех — они заняты разработкой оружия, и немногие из них выходят в разломы. Основная нагрузка на трёх других.
Кабинет Райна оказался большим, строгим, с панорамным окном на весь город. Я сел в кресло напротив стола и снова задал вопрос, который не давал мне покоя:
— Для чего я тебе понадобился на аукционе?
Райн улыбнулся. Уселся напротив, откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди.
— Скажу от имени Маршала, — начал он. — У меня есть некоторый интерес.
— Какой?
— Наверняка в инвентаре Призрака затерялась некоторая интересная вещичка.
Я задумался на секунду. Потом до меня дошло.
— Райн, — я выпрямился в кресле. — Закатай губу обратно. Я ни за что не отдам тебе меч Феникса.
Он поднял бровь, но я продолжил:
— Во-первых, меч сам выбирает хозяина. Во-вторых, его сделал важный для меня человек. Так что даже не надейся.
Райн рассмеялся.
— Мне не нужен твой меч, — сказал он. — Согласно данным, которые предоставили теневые охотники «Стального трона», Флав приготовил к аукциону меч Ирбиса. Противовес твоему Фениксу.
Я моргнул.
— Драка за него будет та ещё, — продолжал Райн. — Поэтому мне понадобится твоя помощь.
— Убивать никого не буду, — предупредил я.
Он рассмеялся громче.
— Убивать никого не надо, — он вытер глаза. — Только сделать небольшую подлянку.
— Какую ещё подлянку? — я сдвинул брови.
Райн наклонился вперёд, опираясь локтями о стол.
— Ты биокинетик, Рафаэль. Ты можешь влиять на организм другого человека. С учётом твоего опыта — это весьма контролируемая способность.
Я ждал.
— Возможно, — сказал он, — некоторым участникам станет немного плохо, как только объявят лот.
— То есть, — я медленно переваривал информацию, — ты хочешь, чтобы я сделал конкурентам плохо? Чтобы они не смогли участвовать в торгах?
— Мне нужно выиграть буквально секунду, — Райн поднял палец. — Чтобы получить оружие себе.
Я покачал головой.
— Это, конечно, очень интересно, — сказал я. — Но не очень честно.
— Честность на аукционе, где разыгрываются артефакты уровня Ирбиса, — это роскошь, — Райн говорил спокойно, но твёрдо. — Или ты думаешь, другие гильдии будут играть по правилам?
Я замолчал. Он прав. Я знал, что он прав. Мир охотников никогда не был честным.
— А если меч тебя не выберет? — спросил я. — Особенно учитывая, что Флав тебя недолюбливает.
Райн усмехнулся.
— Флав создаёт оружие, не вкладывая в него личных предпочтений. Иначе его бы уже разорвали на куски. В любом случае, всё должно пойти так, как я планирую.
Я посмотрел на него. Сидит в своём кресле, в своём кабинете, в своей гильдии — уверенный, спокойный, непроницаемый. И просит меня сделать «небольшую подлянку».
— Ладно, — выдохнул я.
— Ладно? — он приподнял бровь.
— Ладно, — повторил я. — Помогу. Но только один раз.
— Согласен, — он кивнул, и в его глазах снова сверкнул тот самый хищный огонёк.
Я откинулся на спинку кресла и посмотрел в окно. Город раскинулся внизу — серый, шумный, живой. Где-то там, на первом этаже, меня ждала моя старая жизнь — фартук, стойка, куриная лапша и кофе.
А здесь, на пятнадцатом этаже, начиналось что-то новое. Что-то, о чём я не просил, но что неумолимо настигало меня.
Ну вот, началось какое-то движение. Теперь уж точно целиком и полностью можно попрощаться со спокойной жизнью официанта.
Днём в гильдии началась настоящая беготня.
В отдельной комнате, где, как оказалось, шили костюмы, собралась куча охотников. Они снимали мерки, выбирали ткани, спорили о фасонах, примеряли галстуки и бабочки, крутились перед зеркалами. Всё это выглядело настолько неожиданно, что я замер на пороге, наблюдая за тем, как серьёзные мужики, которые ещё вчера, наверное, рубили монстров, сейчас красуются друг перед другом, поправляя лацканы пиджаков.
— Их не так много, — заметил я, оглядев комнату.
— Билетов всего два, — кивнул Райн, стоявший рядом. — Остальные идут без билетов.
— А зачем тогда вообще собираются?
— Билеты нужны для получения оружия высокого ранга и для участия в торгах за основные лоты, — пояснил он. — Те, у кого билетов нет, могут просто зайти и купить то, что выставлено на витринах. Флав всегда выставляет много интересного.
Я подумал и спросил:
— Разве охотники должны получать оружие не просто так? Если нет денег купить, чем тогда убивать монстров?
Райн посмотрел на меня с лёгкой усмешкой.
— Основное оружие у всех есть. Его только прокачивают с появлением опыта. Но если хочется что-то особенное — извольте платить.
Я кивнул. Мир действительно изменился. Раньше мы брали то, что могли найти, и радовались, если клинок не тупился после трёх ударов. Теперь у охотников был выбор, рынок, цены. Они научились сдерживать монстров, знали, как с ними бороться, и могли позволить себе роскошь выбирать оружие по вкусу.
Пока я размышлял об устройстве нового мира, Райн схватил меня за локоть и потащил к портному.
— Ему нужен костюм, — сказал он, подталкивая меня вперёд.
Портной — сухонький старичок с лентой через плечо — окинул меня быстрым взглядом.
— Снимем мерки, — сказал он, доставая сантиметр. — К вечеру будет готово.
— Не нужно, — запротестовал я. — Я не часто хожу в костюмах. Мне и одного любого достаточно будет.
Райн, который уже собирался отойти, остановился.
— Нет, — сказал он.
Я повернулся к нему.
— Что значит «нет»?
— Не нужно снимать мерки, — он подошёл к вешалке, где висели готовые костюмы. — Подберём что-то из готового.
Портной удивлённо поднял бровь, но спорить не стал. Райн выбрал тёмно-синий костюм, белую рубашку и сунул всё мне в руки.
— Примеряй.
— Я сам, — сказал я, пятясь в сторону ширмы.
— Конечно, — он усмехнулся, но остался на месте.
Я скрылся за ширмой, быстро переоделся и вышел. Пиджак сел идеально, словно шили по мне. Я посмотрел на себя в зеркало — непривычно. В зеркале отражался не официант Раф, не охотник Призрак. Кто-то другой.
— Хорошо, — сказал Райн, и в его голосе мне послышалось что-то новое.
Я повернулся к нему.
— Нечего смотреть на оголённого Рафа, — сказал он, и я только сейчас понял, что он имел в виду, когда отказался от снятия мерок. — Это привилегия только для меня.
Я покраснел и отвернулся к зеркалу.
Когда всё было готово, костюмы разобрали, галстуки завязали, а туфли начистили до блеска, я спокойно переоделся и ко мне подскочил Тони.
— Раф! — он схватил меня за руку. — Идём, покажу тебе гильдию.
— Мы не…
— Маршал, мы ненадолго! — крикнул Тони через плечо, утаскивая меня прочь.
Райн даже ответить не успел — мы уже свернули за угол.
— Первое и самое важное, — Тони толкнул дверь, и мы оказались в небольшом уютном помещении. — Кафе!
Я огляделся. Столики, стойка, кофемашина, витрина с пирожными. Всё было почти так же, как в «Золотой жиле».
— У вас есть своё кафе, — сказал я, — зачем вы приходите к нам?
Тони развёл руками.
— В «Золотой жиле» душевнее.
Я не стал спорить. Мы сели за столик, Тони заказал два латте. К нам подтянулись остальные — Дамиан, Кассандра, Рада. Они тепло поприветствовали меня, устроились рядом.
— Раф, — начал Дамиан, и я понял по его тону, что сейчас начнётся допрос. — Для чего ты понадобился главе гильдии? Тем более на аукционе?
— Клещ! — Кассандра толкнула его локтем. — Мне тоже интересно, но такие вопросы лучше не задавать. Иначе глава за любопытство накинет пару ночных рейдов. А я только начала высыпаться.
Я улыбнулся, сделал глоток кофе.
— У нас с Райном есть одно общее дело, — сказал я.
Четверо за столом широко раскрыли глаза.
— С Райном? — переспросила Рада. — Как давно тебе разрешено обращаться к Маршалу по имени?
— А что, проблема? — я не понял.
— Сова, — сказал Дамиан, — не обращается к Маршалу по имени.
Рада хитро улыбнулась, наклонилась ближе.
— Насколько вы близки?
Я раскрыл глаза, прекрасно понимая, что она имеет в виду. Кофе чуть не пошёл не в то горло.
— Не так уж и близки, — выпалил я и уткнулся в чашку.
Четвёрка разразилась тихим, но очень довольным смехом.
— Сменим тему, — сказал я, чувствуя, как горят уши. — Проводите меня ещё куда-нибудь. Не за чем засиживаться на одном месте.
— Мы слишком засмущали Рафа, — заметила Кассандра. — Значит, не такие уж и простые там отношения.
Я промолчал. Встал и направился к выходу. Тони догнал меня, остальные потянулись следом.
Мы прошли по этажам — Тони показывал тренировочные залы, оружейную, медицинский блок. Гильдия была огромной, продуманной до мелочей. Я смотрел и понимал, что это не просто работа — это жизнь.
Внезапно громкоговорители ожили. Голос Совы разнёсся по коридорам:
— Внимание. Сбор на аукцион через час.
Все вокруг зашевелились, заспешили. Кто-то поправлял галстуки, кто-то звонил коллегам, кто-то бежал к выходу.
— Мне пора, — сказал я Тони. — Райн ждёт.
— Иди, — он хлопнул меня по плечу. — Удачи.
Я направился к лифту, поднялся на пятнадцатый этаж. Дверь в кабинет Райна была приоткрыта. Я зашёл тихо и увидел, что Сова что-то докладывает Маршалу, склонившись над планшетом.
— Я позже зайду, — сказал я, пятясь назад.
— Не нужно, — Райн поднял голову. — Заходи.
Сова удивлённо посмотрел на Маршала. Я заметил этот взгляд — в нём читалось удивление. Давно разговоры о повышенной активности подземелий перестали быть секретными?
Я подошёл, сел в кресло рядом с Райном. Сова продолжил:
— В трёх подземельях зафиксирована повышенная активность. Пока в пределах нормы, но динамика тревожная.
— Привлеки охотников, которые не едут на аукцион, — сказал Райн. — Пусть понаблюдают. Если что — пресекут выход монстров. Самим соваться не надо.
— Понял, — Сова кивнул, бросил быстрый взгляд на меня и вышел.
Дверь закрылась. Тишина.
Я хотел спросить, когда мы выезжаем, но Райн не дал мне сказать ни слова.
Он подскочил с кресла и накинулся на меня, прижав к спинке. Его губы нашли мои, и я на секунду потерял ориентацию в пространстве.
— Райн… нужно собираться… — выдохнул я в его рот.
— Без нас не уедут, — он углубил поцелуй, и я почувствовал, как его язык скользит по моим губам, проникает внутрь, требует ответа.
Я пытался сопротивляться. Честно пытался. Но он точно знал, что делает. Его руки скользнули под толстовку, и через минуту я уже сидел у него на коленях без неё, прижимаясь грудью к его груди, а его язык изучал каждый сантиметр моего тела.
Я не мог удержаться от стонов. Они вырывались из меня, пошлые, откровенные, и это только сильнее заводило Райна. Его руки тянулись к моим брюкам, расстегивали ремень, пуговицу, молнию.
— Райн, — я попытался остановить его, — сегодня я даже в душ не успел сходить.
Он замер. Поднял голову, посмотрел мне в глаза.
Я уже подумал, что он остановится, что сейчас мы приведём себя в порядок и поедем на аукцион. Как же я ошибался.
Райн подхватил меня на руки — легко, будто я ничего не весил — и потащил в душевую, которая оказалась за неприметной дверью в углу кабинета. Я даже не успел сообразить, как оказался под струями тёплой воды, а Райн уже снимал с меня брюки, бельё, потом стягивал свою рубашку, брюки.
— Райн, — выдохнул я, — аукцион…
— Подождёт, — он прижал меня к стене, и вода заструилась по нашим спинам.
Я закрыл глаза, чувствуя его руки, его губы, его тело, прижатое ко мне. Мысли об аукционе, о костюмах, о том, что нас ждут, растворились в воде, в пару, в его дыхании.
Как обычно, Райн дал своим рукам полную свободу.
Стоя под струями тёплой воды, прижатый спиной к кафельной стене, я чувствовал, как его прохладные пальцы скользят по моему телу, снова стимулируя с двух сторон. Я извивался как мог, тяжело дыша, вцепившись в его плечи. Нельзя передать ощущения, которые просыпаются в тебе, когда ты разгорячён, а прохладные длинные пальцы оказываются в самом горячем месте.
Но что, если взять инициативу в свои руки?
Я убрал его руки от себя. Райн озадаченно замер, но быстро пришёл в себя, когда я опустился перед ним на колени. Вода стекала по лицу, по шее, но я не обращал на это внимания. Я использовал и рот, и руки, и наслаждался тем, как его дыхание становится прерывистым, как напрягаются мышцы.
— По тебе и не скажешь, что у тебя не было опыта, — сказал он, вытянув одну руку к стене, чтобы опереться. — Языком владеешь знатно.
Я, не останавливаясь, шлёпнул его по ягодице. Смущённый его комментариями, но останавливаться не собирался. Райн лишь усмехнулся, продолжая получать удовольствие.
Через несколько мгновений он подхватил меня, развернул спиной к себе и прижал к стене. Его голос прозвучал у самого уха:
— Мы совсем не хотим опаздывать. Так что давай перейдём к основному блюду, не будем довольствоваться закусками.
— Райн, ты настоящий извращенец, — только и успел пробормотать я, когда почувствовал его внутри.
Слова оборвались стоном.
Он двигался медленно, глубоко, и я чувствовал каждое его движение, каждое прикосновение. Его рука скользнула вниз, сжимая, стимулируя, и я застонал громче.
— Ты до сих пор не кончил, — заметил он с лёгкой обидой в голосе, заглядывая мне через плечо.
— Некогда… отвечать… на комментарии, — выдавил я.
Его рука ускорилась, и я почувствовал, что ещё немного — и сорвусь.
— Райн, не надо… я сейчас…
— Не надо? — он толкнулся сильнее, и я закричал. — А кто тебе сказал, что нужно сдерживаться?
— Кто-то может услышать! — простонал я, вцепившись в стену.
— Проблема? — он не остановился.
— Да! — я едва мог говорить. — Я не хочу, чтобы вся гильдия знала, чем мы тут занимаемся!
Райн толкнулся резче, и я не смог сдержать крик.
— Мы занимаемся сексом, — прошептал он мне на ухо, — с кем не бывает.
Я кончил с его именем на губах.
Мы вышли из душа, когда время уже поджимало.
— Опаздываем, — бросил я, натягивая рубашку. Пальцы дрожали, пуговицы не слушались.
— Успеем, — Райн стоял у зеркала, завязывая галстук. Он выглядел невозмутимым, только волосы ещё были влажными.
— Когда мы уже займёмся этим как нормальные люди? — спросил он, наблюдая за мной в отражении. — В кровати, например?
— Ты сам выбираешь неподходящее время, — я наконец справился с пуговицами. — Так что довольствуйся душем.
Он подошёл, взял меня за подбородок, заставил поднять голову.
— Надеюсь, аукцион закончится быстро, — его губы коснулись моих. — Тогда у нас будет подходящее время и подходящее место.
Поцелуй был нежным, тягучим, и я снова почувствовал, как внутри разгорается желание. Оттолкнул его, отступая на шаг.
— В качестве кого я иду на аукцион? — спросил я, пытаясь вернуть самообладание.
Райн расселся на диване, закинув ногу на ногу.
— В качестве моего парня, — сказал он.
Я раскрыл глаза, схватил с кресла толстовку и запустил ему в голову.
— Если ты кому-нибудь скажешь такое, я сбегу на Северный полюс!
Он поймал толстовку, рассмеялся.
— Ладно-ладно. Ты мой личный ассистент. И лучше тебе там ни с кем не общаться.
— Неужели это настолько опасно? — я надел пиджак, поправил воротник.
Райн поднялся, подошёл вплотную.
— Опасно, — сказал он серьёзно. — Потому что я страшен в ревности.
Я сделал лицо, полное безысходности.
— Райн, ты совсем дурак.
Он обхватил меня за талию, разворачивая к выходу. Я убрал его руку.
— Не надо, чтобы вся гильдия обсуждала, кто мы друг другу.
— Как скажешь, — он пожал плечами. — Но за такую неприступность тебя ждёт наказание.
Я не стал спрашивать какое.
Аукцион проходил в огромном зале четвёртой гильдии.
Мы поднялись по широкой лестнице, и передо мной открылась панорама, от которой перехватило дыхание. Витрины со светящимся оружием тянулись вдоль стен, каждое выглядело как настоящее произведение искусства. Мечи, копья, стилеты, штыки — всё переливалось в лучах мягкого света, и я невольно замедлил шаг, разглядывая.
— Неужели это всё сделал Флав? — спросил я тихо.
Райн усмехнулся.
— Этот бездельник такое количество оружия делал бы года три. Флав создаёт высокорейтинговое оружие. Всё остальное — работа других мастеров гильдии.
Мы поднялись на третий этаж, где располагались отдельные ложи. Каждая была подписана: «Стальной трон», «Пламенный завет», «Серебряный шёпот». Райн завёл меня в нашу, усадил на диван.
— Меч Ирбиса ты узнаешь сразу, — сказал он. — Не прощёлкай момент.
— Чувствую себя последней сволочью, — признался я, глядя, как зал заполняется охотниками.
— Я не прошу сводить соперников в могилу, — он взял меня за руку. — Просто им станет немного дурно. Буквально на минутку.
Я кивнул. Всё равно скверно на душе.
— Почему от других гильдий участвуют по несколько охотников? — спросил я, заметив, что в ложах «Пламенного завета» и «Серебряного шёпота» сидело по три-четыре человека.
— «Стальной трон» на прошлом аукционе закупился так, что девать некуда, — Райн откинулся на спинку. — Нас двоих достаточно. Кстати, если тебе что-то приглянется — просто скажи.
— Мне это всё не нужно.
Он усмехнулся.
— Это всё действительно не нужно человеку, у которого есть меч Феникса.
Я хитро улыбнулся, глядя ему прямо в глаза.
— Меч Феникса — не единственное, чем я могу похвастаться.
Райн одобрительно покивал, и я уже хотел добавить что-то ещё, но голос диктора разнёсся по залу:
— Лот номер семнадцать. Меч Ирбиса. Автор — Мастер Флавиан.
На сцену вышел Флав. Он выглядел торжественно — в парадном костюме, с высокой причёской, и нёс на вытянутых руках меч. Тот лежал на бархатной подушке, и даже издалека я разглядел, насколько он прекрасен. Клинок из бледно-голубого металла переливался, будто в нём застыло северное сияние. Рукоять была обвита серебряной нитью, и в навершии мерцал камень, похожий на кусочек ледяного неба.
— Пора, — прошептал Райн.
Я сосредоточился. Биокинез — не самое сложное, что я делал. Нужно вызвать лёгкую тошноту, головокружение, не больше. Я нашёл взглядом ложу «Пламенного завета», потом «Серебряного шёпота». Несколько человек, которые тянули руки к табличкам.
Я выдохнул и послал импульс.
Волна тошноты прошла по залу, как я и планировал. Кто-то побледнел, кто-то схватился за голову, кто-то отвёл взгляд от сцены. Райн спокойно поднял табличку.
— Ставка от гильдии «Стальной трон»! — объявил диктор.
Я уже собирался выдохнуть с облегчением, когда в зале повеяло холодом.
Настоящим, могильным холодом, от которого у меня волосы на руках встали дыбом. Я повернулся к Райну — его лицо было спокойным, даже скучающим. Но я чувствовал, откуда идёт этот холод.
Таблички в руках других участников начали покрываться инеем. А потом — рассыпались. Превратились в снежную крошку, которая медленно оседала на пол.
Я смотрел на это, раскрыв рот. Даже Флав на сцене замер, уставившись на происходящее.
— Лот остаётся за гильдией «Стальной трон», — голос диктора дрогнул.
Райн улыбнулся. Спокойно, уверенно, как человек, который знал, что всё будет именно так.
— Что ты сделал? — прошипел я.
— Обеспечил победу, — он пожал плечами. — Ты же сказал — «немного плохо». Я просто добавил гарантию.
— Ставка от гильдии «Стальной трон»! — голос диктора ещё звенел в зале, когда из ложи «Пламенного завета» раздался крик.
— Я пришла только за этим мечом!
Девушка — высокая, рыжая, с горящими глазами — вскочила с места. Вокруг её рук заплясали языки пламени, и воздух в зале нагрелся на несколько градусов.
— Участвовать могут только те, у кого есть табличка, — диктор попытался сохранить спокойствие, но я видел, как он побледнел.
Она резко повернулась к нашей ложе.
— Маршал!
Райн улыбнулся. Спокойно, даже лениво, будто речь шла о погоде. Поднялся, вытянул руку.
Меч дрогнул на подставке. Дрогнул — и взмыл в воздух, прочертив сияющую дугу, и опустился прямо в раскрытую ладонь Райна.
Я видел, как перед его глазами вспыхнула голубая панель системы — уведомление, видимое только ему. Он прочитал, кивнул, и меч исчез, переместившись в инвентарь.
— Всё случилось так, как я хотел, — сказал он, похлопав руками.
Я покачал головой.
Он схватил меня за руку и потащил прочь из зала. Мы уже спускались по лестнице, когда сзади раздался топот.
— Рафаэль!
Флав догнал нас, сияющий, как новенький клинок. Увидев Райна, тут же скривился.
— Мастер, — Райн даже не обернулся.
— Я совсем не ожидал, что меч признает вас хозяином, — Флав говорил быстро, забегая сбоку. — Видимо, Маршал может подчинить кого угодно.
Райн остановился, посмотрел на него сверху вниз.
— Зачем вы плетётесь за нами?
— Вы меня вовсе не интересуете! — Флав всплеснул руками. — Я хотел поздороваться с Рафом. И пригласить его на кофе.
— Раф не шатается по всяким бомжатникам, — отрезал Райн. — Кофе попьёт в «Стальном троне».
Флав чуть не упал от таких слов. Я рассмеялся — не сдержался. Флав тут же подскочил ко мне, обвил мою руку своими.
— Вам нельзя с ним общаться, — заговорил он быстро, заговорщически понизив голос. — Он испортит такого прекрасного и доброго человека, как вы.
— Отпусти, — голос Райна стал ледяным. — Нам пора.
Флав хищно улыбнулся, сверкнув глазами.
— У меня есть некоторые другие планы на Рафаэля, — он разжал руки, отступая на шаг. — Но сегодня, так и быть, отпускаю.
Райн схватил меня за руку и потащил дальше. Я чувствовал, как он зол — не показывал, но рука сжимала моё запястье чуть сильнее обычного.
— Я в туалет, — сказал я, вырываясь.
— Схожу с тобой.
Я остановился.
— Райн, вряд ли мне понадобится твоя помощь в туалете. И я не твой пёс на поводке. Так что господину Маршалу стоит попить холодной водички, пока я отсутствую.
Он не стал спорить. Только кивнул и отошёл к окну.
В туалете я умылся прохладной водой.
Давно я не использовал способности. Раньше такая мелочь не ощутилась бы — легкая тошнота на несколько секунд, пустяк. Но сейчас, после пяти лет простоя, я чувствовал, как гудит голова, как слегка подрагивают руки. Слишком много времени прошло с последнего использования.
Я поднял голову и посмотрел в зеркало.
В отражении, за моей спиной, стоял Флав.
Его глаза блеснули жёлтым светом — и мир перевернулся.
Я почувствовал, как пол уходит из-под ног, как воздух становится другим — влажным, прохладным, с запахом трав и цветов. Раковина, на которую я опирался, исчезла. Стены исчезли. Плиточный пол превратился в деревянный настил.
Я стоял в центре небольшого сада. Вокруг — бамбук, камни, тихий ручей. И маленький дом в восточном стиле, с загнутыми краями крыши и бумажными фонарями.
Флав стоял напротив, с самым дружелюбным видом, на который был способен.
— Забрать тебя у цербера Маршала оказалось непросто, — сказал он.
— Зачем ты меня похитил? — я старался говорить спокойно, хотя внутри всё клокотало.
Флав скорчил обиженную рожицу.
— Ты обещал прийти ко мне в гости! А вы столько времени пробыли в деревне, а потом просто испарились. Нечестно!
Я немного расслабился. Не то чтобы поверил, но угрозы пока не чувствовал.
Флав подвёл меня к дому. У входа были небольшие ступеньки, он уселся на них и похлопал рядом. Я сел.
— Я интересуюсь восточной культурой, — сказал он, обводя рукой сад. — Поэтому моё тайное место выполнено в таком стиле.
Я не улыбнулся. Смотрел на него, пытаясь понять, что за игра.
— Чего ты хочешь? — спросил я прямо. — Просто попить чай — не лучший предлог, чтобы похищать человека.
Флав наконец перестал улыбаться. Посмотрел на меня серьёзно, даже грустно.
— Я ещё при первой встрече почувствовал, что у тебя есть то, что принадлежит мне.
Я задумался. Потом покачал головой.
— Я ничего у тебя не воровал.
— Не в этом смысле! — он чуть ли не запрыгал от обиды. — Я не про воровство! Но что-то у тебя есть. И, к тому же, ты не похож на обычного человека. Будь ты обычным, Маршал не взял бы тебя с собой. Ты наверняка охотник. Но почему так скрываешься?
Я сидел с абсолютно спокойным выражением лица. Внутри — шторм. Он чувствует. Этот говорливый, эмоциональный, похожий на ребёнка гений чувствует, что у меня есть Феникс.
— В конце концов, — сказал я, — тебе придётся меня отпустить. И тогда Маршал откусит тебе голову за такие фокусы.
Флав обиженно скрестил руки на груди.
— Значит, не отпущу. Здесь есть всё: вода, еда, свежий воздух. Можешь жить сколько хочешь.
— Ты собираешься держать меня как пленника?
— Нет! — он чуть не плакал. — Я не собираюсь делать ничего такого! Просто хочу увидеть чудотворение, которое чувствую!
Я выдохнул. Этот человек замучает меня до смерти. Но и меч Феникса показывать ему нельзя — кто знает, что он учует, что заподозрит.
— Сделка, — сказал я.
Флав захлопал в ладоши.
— Какая? Что ты хочешь?
Я полез в инвентарь. Не за мечом — за камнем. Достал циркон — большой, тёмно-синий, с мерцающими прожилками, которые переливались в лучах заката.
В глазах Флава появились звёздочки. Он потянулся к камню, но я быстро убрал руку. Флав потерял равновесие и шлёпнулся на землю.
— Отдай! — взмолился он, вскакивая. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!
— Отдам, — я улыбнулся. — При одном условии.
— Любом!
— Ты меня отпускаешь. И не задаёшь глупых вопросов.
— Всё сделаю! — он закивал так быстро, что я испугался, не отвалится ли у него голова.
— Не верю ни одному слову, — сказал я. — Напишешь документ. С личной печатью.
— Какой документ?
— О том, что ты не будешь меня удерживать, не будешь преследовать, не будешь пытаться узнать то, что я не хочу рассказывать. И не расскажешь никому о том, что видел сегодня.
Флав поморщился, но спорить не стал. Принёс из дома лист плотной бумаги, чернила, перо.
— Особенность этого документа в том, — сказал я, когда он вернулся, — что он пишется особыми чернилами.
— Какими? — Флав поднял на меня удивлённые глаза.
Я достал из инвентаря маленький пузырёк. Чернила были тёмно-красными, почти чёрными.
— Если кто-то нарушает договор, он испытывает невыносимую боль. Согласен?
Флав побледнел, но кивнул. Я капнул чернил в его пузырёк, он перемешал и написал документ. Поставил свою личную печать — маленький иероглиф, вспыхнувший золотом на бумаге.
— Теперь твоя очередь, — сказал он, протягивая документ.
Я поставил свою подпись. Чернила впитались, и бумага на секунду вспыхнула тусклым светом.
— Всё, — я отдал ему циркон и спрятал документ в инвентарь. — Отпускай.
Флав прижал камень к груди, сияя.
— Ты не представляешь, что это за камень! — он говорил быстро, восторженно. — С ним я смогу создать нечто невероятное! Может, даже лучше, чем Ирбис!
— Отпускай, — повторил я.
— Да-да, — он взмахнул рукой, и мир снова качнулся.
Я стоял в туалете, опираясь на раковину, которая никуда не исчезала. В зеркале отражалось моё бледное лицо.
Флав остался там. Я представил, как он сейчас катается по полу, обнимая циркон, и невольно усмехнулся. Есть всё-таки в нём какая-то чудинка. Но, в отличие от Райна, его чудинка была… безобидной. Почти.
Я вышел из туалета и замер.
В коридоре был хаос.
Люди бегали туда-сюда, кто-то кричал, кто-то пытался кого-то успокоить. Двери в залы хлопали, охранники четвёртой гильдии стояли навытяжку, а в центре этого водоворота, как ледяная глыба, возвышался Райн.
— Я сказал — найти! — его голос звучал спокойно, но от этого спокойствия кровь стыла в жилах. — Перекрыть выходы. Проверить каждый сантиметр.
— Господин Маршал, мы обыскали всё здание…
— Значит, обыщите ещё раз.
Я посмотрел на часы. Час. Я отсутствовал целый час. Хотя казалось, что мы говорили с Флавом от силы десять минут.
Райн наконец увидел меня. Он подскочил мгновенно — я даже не понял, как он преодолел разделявшее нас расстояние.
— В какой унитаз ты смылся? — его голос дрожал. — Я обыскал всё здание!
— Возникли некоторые трудности, — я старался говорить спокойно. — Но беспокоиться уже не о чем.
Он посмотрел на меня. Долго. Пристально. Я выдержал взгляд.
— Если это сделал Флав, — сказал он, и в голосе зазвучал лёд, — я ему голову откручу и поставлю у себя в кабинете. Как статуэтку.
Я скривился.
— Звучит мерзко. Выглядеть будет ещё хуже.
Я наклонил его, чтобы прошептать прямо на ухо:
— И потом, как я буду чувствовать себя во время близости, если у тебя в кабинете будет стоять голова Флава? Будет складываться ощущение, будто он подглядывает.
Глаза Райна расширились. Кажется, он даже дыхание задержал от таких слов.
Отлично! Научился манипулировать Маршалом. Звучит как чья-то несбывшаяся мечта.
Он осмотрел меня с ног до головы.
— Всё хорошо?
— Всё в порядке, — я кивнул. — Не стоит ли нам поспешить домой?
Райн взял меня за руку, и мы пошли к выходу. Но на полпути путь нам преградил мужчина.
Я узнал его сразу. Высокий, худощавый, с острыми чертами лица и глазами, которые, казалось, видели больше, чем должны. В отличие от других глав гильдий, он не носил ярких эмблем, не окружал себя свитой. Он был тенью, которую замечаешь только тогда, когда она сама этого захочет.
— Эхо, — Райн остановился.
— Маршал, — Эхо кивнул, переводя взгляд на меня. — Нам бы поговорить наедине. Есть кое-что важное.
— Говори при нём, — отрезал Райн.
Эхо поднял бровь, но спорить не стал. Подошёл ближе, понизил голос:
— Правительство нашло восемнадцать уклонистов. Их готовят к походу в Разлом.
Я почувствовал, как кровь отливает от лица. Восемнадцать. Восемнадцать человек, которых бросят туда, где мы потеряли всех.
— Эту глупость мы и ожидали, — Райн скрестил руки. — Есть среди этих восемнадцати кто-то выше B-ранга?
Эхо покачал головой.
— В основном D и E. Один C.
Райн вздохнул.
— Ничего хорошего из этого похода не выйдет. Они там все помрут.
— Будешь что-то предпринимать? — спросил Эхо.
— Благотворительностью не занимаюсь, — Райн помолчал. — Но и смотреть, как людей отправляют на смерть, тоже не собираюсь.
— Тогда нам стоит объединить усилия всех гильдий, — Эхо говорил спокойно, но в его голосе чувствовалась сталь. — Пойти против правительства.
Райн улыбнулся. Улыбка была холодной, но не злой — скорее задумчивой.
— У меня есть некоторый план действий, — сказал он. — Но об объединении я как-то не задумывался.
Эхо улыбнулся в ответ.
— Не доверяешь?
— Если хочешь сделать красиво, сделай это сам, — Райн пожал плечами.
— Прекрасная цитата, — Эхо покачал головой. — Но в данном случае не поможет.
— Пока ничего делать не надо, — Райн стал серьёзным. — Иначе правительство заморозится. До отправления пробуждённых нужно тихо отсидеться.
Эхо кивнул.
— Какие новости по поводу изменённых?
— Здесь всё сложно, — Райн бросил быстрый взгляд на меня. — Похвастаться нечем.
— Держи в курсе, — Эхо развернулся и исчез в толпе так же бесшумно, как появился.
В машине я молчал. Думал о восемнадцати. О том, как их будут собирать, грузить в машины, везти к Разлому. О том, как они будут стоять на краю, смотреть в неизвестность, и никто не скажет им правды.
— Кто такие изменённые? — спросил я.
Райн не ответил сразу. Включил зажигание, выехал со стоянки.
— Помнишь нашу первую встречу? — спросил он.
— Такое трудно забыть, — я усмехнулся. — Я только начал нормально жить, как попал в лапы непонятного чудища.
— Кого ты имеешь в виду?
Я рассмеялся.
— Ты ещё более-менее понятное чудище. А вот то нечто, которое выглядело как мумия, но с силой медведя — оно даже немного напугало.
Райн рассмеялся.
— Это и был изменённый.
Он помолчал, собираясь с мыслями.
— Правительство пытается сохранить власть. Люди больше склонны доверять гильдиям — мы на виду, защищаем, рискуем жизнями. Поэтому был создан проект. Направленный на изменение пробуждённых.
— Изменение?
— Им вводили препараты, чтобы повысить ранг, — Райн говорил спокойно, но я чувствовал, как его голос становится жёстче. — В первые часы это действительно работало. Сила росла, способности усиливались. А потом… потом пробуждённые переставали быть людьми.
Я вспомнил того, кто напал на меня в переулке. Впалые щёки, красные глаза, худоба, сквозь которую просвечивали вены. И нечеловеческая сила.
— Они становятся такими, — продолжил Райн. — И удержать их уже никто не может.
— Почему вы не изучите это? Не найдёте противоядие?
— Хотелось бы, — он вздохнул. — Поймать изменённого не так просто. Они очень агрессивны. При задержании стоит выбор — либо поймать его, либо умереть. А так как гильдии людьми не разбрасываются… приходится убивать.
Я смотрел в окно на проплывающие огни города.
— Неужели правительство не понимает, что делает только хуже?
— Кто ж знает, что у них на уме, — Райн пожал плечами. — Хотя кое-что известно.
— Что?
Он помолчал. Свернул к гильдии, припарковался.
— Это, к сожалению, не благородные принципы морали, — сказал он, выключая двигатель.
Мы вышли из машины. Я смотрел на него, на его профиль, освещённый уличным фонарём, и думал о том, что этот человек, который казался мне ледяным и непроницаемым, на самом деле носил в себе тяжесть, о которой я даже не догадывался.
Мы вошли в гильдию. Охранники у входа вытянулись, приветствуя Маршала, но он не обращал на них внимания. Вёл меня к лифту, и я чувствовал, как его пальцы сжимают мою ладонь.
В лифте я спросил:
— Что ты будешь делать с восемнадцатью?
— Не знаю, — ответил он. — Но что-то надо придумать.
— Я помогу.
Он посмотрел на меня.
— Я знаю.
Лифт открылся, и мы вышли на этаж Райна. Коридор был пуст, только в конце горел свет.
До кабинета мы дошли спокойно. Я даже успел подумать, что сейчас мы выпьем чаю, обсудим план, и я наконец-то лягу спать после этого бесконечного дня.
Как же я ошибался.
Зайти в кабинет оказалось точкой невозврата. Я открыл рот, чтобы спросить что-то про Эхо и его информацию, но Райн накинулся на меня, будто голодное животное, которое слишком долго держали на привязи.
По пути в спальню одежда летела во все стороны. Пиджак, рубашка, брюки — всё осталось в коридоре, разбросанное по полу, как следы кораблекрушения. На кровать мы упали уже полностью голыми, и я не помнил, когда в последний раз двигался так быстро.
— Я обещал тебе подходящее время и условия, — сказал Райн, нависая надо мной.
Он опустил голову, и его губы нашли мой сосок. Он посасывал, покусывал, водил языком, и я выгнулся, вцепившись в простыни.
— Удовлетворил твоё желание? — спросил он, поднимая голову.
Я лежал, наслаждаясь этой близостью, чувствуя, как его дыхание обжигает кожу.
— Вообще-то, это ты спрашивал, когда мы будем заниматься сексом в постели, — ответил я, заплетающимся языком. — А мне хорошо везде.
Райн ничего не ответил. Он скользнул ниже, и я почувствовал, как его язык проходит по животу, по бёдрам, опускается ниже, туда, где ещё недавно были его пальцы.
— Райн, — выдохнул я, когда понял, куда он направляется.
Его язык скользнул между ягодиц, и лицо моё залилось краской. Это было приятно, но ужасно смущало. Я хотел спрятаться, закрыться, исчезнуть, но он держал меня крепко.
— Расслабься, — сказал он.
— Как тут расслабишься?! — простонал я.
Отрицать, что это приятно, я не стал бы. Но это было настолько стыдно, что хотелось зарыться в подушку и не высовываться.
Он переместился ртом к передней части. Вот здесь уже не хотелось ни прятаться, ни смущаться. Всё, что оставалось — пошло стонать, пытаясь хоть чуть-чуть ослабить голос, чтобы никто не услышал.
Райн поднялся, навис надо мной, целуя в губы.
— На этом этаже только моя комната, — прошептал он.
Я хотел спросить, причём здесь это, но он вошёл в меня одним плавным движением. Стон вырвался из горла, и я понял, зачем он сказал про пустой этаж.
Он замер, давая мне привыкнуть. Я дышал тяжело, пытаясь унять сердцебиение.
— Внизу всё ещё живут люди, — выдохнул я.
Райн усмехнулся.
— В этом кабинете иногда обсуждают секретные вещи, — сказал он, медленно начиная двигаться. — Разве я могу допустить, чтобы кто-то подслушивал?
Он наклонился, его губы коснулись моего уха.
— Звукоизоляция здесь очень хорошая. Не стоит переживать, что кроме меня кто-то услышит твои стоны.
Я хотел ответить что-то едкое, но очередной толчок отбил желание говорить. Он нависал надо мной, двигался ритмично, и я чувствовал каждое его движение, каждый вздох.
— Хочешь кончить? — спросил он.
— Ещё рановато, — выдавил я.
— Уже в самый раз, — он толкнулся прямо в нужную точку, и я не смог сдержать крик.
Я кончил, выгнувшись на кровати, и он выпрямился, продолжая двигаться, растирая по мне то, что вышло. Я смотрел на его лицо — спокойное, сосредоточенное, полное наслаждения от моего вида. Мне захотелось ударить его. Он чувствует, что доминирует. Вот скотина.
Когда мы закончили, он подхватил меня на руки и понёс в ванну. Я даже не сопротивлялся — сил не было.
В душе он тщательно смывал остатки ночи и параллельно целовал меня. В шею, в плечи, в губы. Целовал нежно, почти благоговейно.
— Такими темпами ты снова возбудишься, — заметил я.
— Проблема? — он улыбнулся.
— Вообще-то, да. Больше одного раза тебе не видать.
— Мне обидно это слышать, — сказал он и снова опустил руку туда, куда не следует.
— Райн! — я дёрнулся. — Что ты делаешь?
— Просто хочу показать, что твои мысли совершенно не волнуют твоё тело, — его пальцы скользнули ниже. — Оно как раз готово повторить. Ты просто в голове это ещё не принял.
— Пусть так и есть, — начал я, но договорить не смог.
Он снова оказался во мне, и я вцепился в его плечи.
— Я не вытерплю второй раз, — простонал я.
— Я сделаю всё красиво, — прошептал он мне в ухо.
— После этих слов я точно завтра не встану.
— Разве у тебя нет способностей к быстрому восстановлению?
Я открыл рот, чтобы сказать, что это риторический вопрос, раз он знает, что есть. И что завтра я максимум поругаюсь на него за боль в пояснице. Но он не дал мне сказать. Он двигался, наращивая темп, а потом останавливался, снова ускорялся, снова замирал.
— Ты специально издеваешься! — крикнул я.
— Предупреждал же, — он толкнулся глубже, и слова застряли в горле. — Чтобы ты ни с кем не общался на аукционе.
— Это не моя вина! — провыл я.
— Меня это не волнует, — прошептал он.
Одной рукой он массировал мои соски, другой стимулировал спереди. Я кончил снова, и в этот раз мир перед глазами потемнел.
Намывшись, я уткнулся в подушку. Единственное желание было — спать. После такой активности хотелось просто выключиться и не просыпаться до утра.
Райн поднял меня.
— Не спи с мокрыми волосами, — сказал он. — Заболеешь.
Я улыбнулся, приоткрыв один глаз.
— Ты уверен, что я могу заболеть?
Он не ответил. Достал фен, включил, начал сушить мои волосы, перебирая пряди пальцами.
— Я проявляю любовь и заботу, — сказал он. — Не стоит так придираться к словам.
Я сидел напротив него, смотрел на его спокойное, расслабленное лицо. В свете ночника он выглядел почти мягким. Не Маршал, не ледяной властелин, не охотник, которого боятся правительства. Просто Райн.
— Ты хорош в любом виде, — сказал я.
Он поднял бровь, но я уже обнял его, уткнувшись носом в плечо. Он не возражал. Просто продолжил сушить волосы, а когда закончил, поцеловал меня в макушку.
— Спать? — спросил он.
— Спать, — кивнул я.
Он уложил меня на кровать, сам лёг рядом, обнял, прижимая к себе. Я чувствовал его дыхание, его тепло, его руки, которые лежали на моей талии, не давая сбежать.
— Райн, — сказал я тихо.
— М?
— Что ты будешь делать с восемнадцатью?
Он молчал долго. Я уже подумал, что не ответит.
— Не знаю, — сказал он наконец. — Но я постараюсь, чтобы они выжили.
Я закрыл глаза. И верил ему. Потому что этот человек, который казался ледяным и неприступным, носил в себе что-то, что было теплее любого огня.
Я уснул в его объятиях, чувствуя, как его пальцы перебирают мои волосы, и думал о том, что завтра начнётся что-то новое. Что-то, что изменит всё.
Но сейчас я был здесь. С ним. И этого было достаточно.