Глава 5. Без кошмаров
Вечер наступил как-то быстро и мягко.
Я сидел в кресле, пытаясь читать книгу, и на этот раз даже получалось вдумываться в текст. Юната выбрала хороший детектив — старый, довоенный, с закрученным сюжетом и неожиданной развязкой. Я уже почти забыл, что такое читать просто так, без оглядки на время и обстоятельства.
Райн расположился на диване с каким-то планшетом, который, видимо, извлёк из своего инвентаря. Мы молчали, и это молчание было спокойным. Почти домашним.
Внезапно его телефон зазвонил. Райн взял трубку, бросил взгляд на экран и ответил:
— Слушаю.
Я попытался не подслушивать, но в тишине деревенского дома каждое слово было слышно.
— Начались рейды, — голос Совы на том конце был напряжённым.
— Рановато они начали, — Райн откинулся на спинку дивана. — Впрочем, пока это нас не касается. Что по разломам? Справляетесь?
— Всё в порядке, — ответил Сова. — Пока держимся.
— На какой день стоит аукцион?
— На следующей неделе. Билеты я уже получил.
— Сколько?
— По стандарту — два.
Наступила пауза. Я услышал, как Сова спросил:
— Кого возьмёшь с собой? Опять меня?
В голосе Совы мне почудилась лёгкая усталость. Или безнадёжность. Будто он уже знал ответ и не ждал ничего хорошего.
Райн улыбнулся. Я это видел краем глаза — эта его лёгкая, довольная улыбка.
— Есть у меня один вариант, — сказал он и многозначительно посмотрел на меня.
Я поднял взгляд от книги. Вариант? Какой вариант? Зачем я ему на аукционе? Я вообще не понимал, для чего я Райну как «вариант».
— Через шесть дней выезжаем, — бросил Райн в трубку и отключился.
Повисла тишина.
— Шесть дней, — повторил я. — Интересно, чем мы будем заниматься шесть дней?
Райн улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня мурашки по спине бежали.
— Думаю, что-нибудь придумаем.
Я выпучил глаза, резко захлопнул книгу и вскочил с кресла.
— Я в душ! — объявил я и направился к двери.
— Я тоже хочу в душ, — раздалось у меня за спиной.
— Я не три дня моюсь, — бросил я, не оборачиваясь. — Успеешь. Это проблема?
— Принципиально, — он подошёл ближе, я чувствовал его дыхание на своей шее. — Зайти вместе.
Я развернулся и ударил его ладонью по груди — не сильно, скорее обозначая границу.
— В следующий раз, — сказал я и отвернулся к двери ванной.
Дверь закрывал уже не я.
Руки Райна скользнули под мою футболку и сняли её одним быстрым движением, пока я не успел сообразить, что происходит. Я открыл рот, чтобы сказать что-то едкое, но слова застряли в горле.
Кажется, я потерял дар речи.
Райн ощутил вседозволенность. Следующими улетели мои штаны, потом его собственная футболка, потом его штаны, и, наконец, нижнее белье, которое исчезло куда-то в сторону вместе с остатками моего самообладания.
Я даже не понял, как мы оказались в душе.
Вода лилась сверху тёплая, почти горячая, пар окутывал нас облаком, но я ничего не чувствовал, кроме него. Райн прижал меня к прохладной кафельной стене, и я выдохнул — от резкого перепада температуры, от его рук, которые бродили по моему телу, от его губ, которые нашли мои.
Он целовал жадно, глубоко, и я отвечал, обхватив его за шею, притягивая ближе, хотя ближе уже было некуда. Вода стекала по нашим лицам, смешивалась с поцелуями, и я чувствовал его язык, его вкус, его дыхание.
Его руки изучали меня. Плечи, грудь, живот, бёдра. Я дрожал под этими прикосновениями и ненавидел себя за то, что не могу сдержать эту дрожь.
Когда его рука скользнула сзади, между ягодицами, я всё-таки дрогнул. Напрягся, замер, не зная, чего ждать.
Райн отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. Его взгляд был тяжёлым, но в нём не было спешки.
— Не бойся, — прошептал он.
Он опустил голову, и его губы коснулись моей груди. Он облизывал мои соски как мороженое — медленно, со вкусом, прикусывая, дразня. Я застонал, запрокинув голову. Это было… странно. Не так уж и приятно, как я себе представлял, но стоны вырывались из меня сами, без моего разрешения.
Чудесным образом в руке Райна оказался тюбик смазки.
— Зачем у тебя в системном инвентаре смазка? — выдохнул я.
— Для такого раза и нужна, — он улыбнулся, выдавливая содержимое на пальцы.
Я скривился.
— Как много у тебя таких разов было?
Райн поднял на меня глаза.
— Один.
Я воскликнул:
— Один?! У такого, как ты? Не верится ни единому слову!
Он не ответил. Его пальцы уже скользнули туда, куда совсем недавно я боялся даже представить его прикосновения. Я вцепился ему в плечи, чувствуя, как странное, пугающее ощущение наполняет меня.
— Я стал пробуждённым в двадцать три, — сказал он, не прекращая движений. — Успел немного попробовать. А потом — разломы, гильдия, работа. Секс отлично снимает напряжение, но, когда возвращаешься за полночь, а уходишь на рассвете… партнёром обзавестись сложно.
Я уже не слушал.
Его пальцы двигались глубже, и я чувствовал, как тело раскрывается, принимает его, как что-то во мне переворачивается и замирает в ожидании. А потом он надавил на простату, и меня выгнуло дугой.
Я кончил со стоном, который, наверное, слышала вся деревня.
Райн придержал меня, не давая сползти на мокрый пол. Я пытался отдышаться, пытался собрать мысли в кучу, но он не дал мне этого сделать.
Его другая рука скользнула спереди, сжимая, стимулируя. Я был чувствителен после разрядки, почти болезненно, и хотел оттолкнуть его, но тело не слушалось. Он работал с двух сторон, медленно, терпеливо, и я снова поплыл.
Кто тут вытерпит?
Мне казалось, это длится вечность. Каждое его движение отзывалось во мне искрами, и я не понимал, где заканчивается удовольствие и начинается пытка. Я кончал снова и снова, пока не перестал соображать, где я и что происходит.
В какой-то момент он развернул меня спиной к себе. Я стоял, прижавшись лбом к стене, и ждал. Моё тело гудело от напряжения, мышцы дрожали, но страха уже не было. Только любопытство. И желание, которое я больше не пытался отрицать.
Он вошёл медленно. Я выдохнул, принимая его, чувствуя, как мы становимся единым целым. А потом он начал двигаться.
В моей голове была только одна мысль: Райн слишком хорош.
Он будто сам чувствовал меня. Знал, когда остановиться, когда замедлить темп, когда наоборот ускориться. Знал, где нужно жёстче, а где мягче. Я даже ничего не говорил — он просто читал моё тело, мои стоны, мои всхлипы.
Я кончал ещё раз. И ещё. И перестал считать.
Когда всё закончилось, я стоял, привалившись к стене, и не мог пошевелиться. Вода всё лилась, смывая с нас остатки ночи. Райн выключил её, обернул меня полотенцем, и я даже не сопротивлялся, когда он подхватил меня на руки.
— Слезу! — запротестовал я, когда он понёс меня в комнату. — Я сам прекрасно дойду!
— Конечно, — он улыбался, и в этой улыбке не было насмешки. Только тепло. — Дойдёшь. В следующий раз.
Я хотел возразить, но язык не слушался. Он уложил меня на кровать, сам лёг рядом, обнял, прижимая к себе.
— Спи, — сказал он.
Я ворочался. Сначала на один бок, потом на другой. Не мог найти удобное положение. Мысли путались, тело помнило каждое его прикосновение, и заснуть никак не получалось.
— Что не так? — спросил Райн.
Я выдохнул. Молчал долго, собираясь с духом.
— Тебе… понравилось? — спросил я тихо.
— А тебе? — он не ответил вопросом на вопрос, просто ждал.
— Я первый спросил.
Он помолчал.
— Мне всё понравилось, — сказал он. — Но я думаю, не переусердствовал ли.
— Нет, — выдохнул я.
— Что?
— Нет, — повторил я, чувствуя, как горят уши. — Было… хорошо.
Райн улыбнулся — я почувствовал это по его дыханию у себя на макушке.
— Раз понравилось, значит, будет чаще, — сказал он.
— Дай палец, ты по локоть откусишь, — буркнул я.
Он рассмеялся. Тихо, тепло, и этот смех отозвался где-то в груди, разгоняя последние тени.
— Спи, Рафаэль, — сказал он.
Я закрыл глаза. Его руки обнимали меня, его дыхание согревало, и я думал о том, что шесть дней — это много. Шесть дней мы будем здесь, в этом маленьком доме, и никто нас не найдёт. Шесть дней, и только мы вдвоём.
Я заснул с этой мыслью, чувствуя, как его пальцы перебирают мои волосы, и впервые за долгое время мне не снились кошмары.
Только он. Только его голос, его руки, его дыхание. Только Райн.
Утром я проснулся с некой тяжестью в районе поясницы.
Тело ломило, мышцы ныли, и каждое движение отдавалось приятной, но навязчивой болью. Я перевернулся на спину, потянулся — и замер.
Рядом было пусто.
Простыня остыла, подушка смята, но Райна на кровати не было. Я прислушался — в доме тихо. Ни шагов, ни голоса, ни звука.
— Ушёл? — прошептал я сам себе.
Почему-то от этой мысли стало пусто и одиноко. Я отогнал её, сел на кровати, поёжился от утренней прохлады. Ему не до меня, у него дела, гильдия, планы. В конце концов, я не ребёнок, чтобы жалеть, что меня не разбудили.
Я встал, натянул штаны, прошлёпал босиком в ванную. Умылся холодной водой, посмотрел на себя в зеркало — взлохмаченный, с кругами под глазами, но почему-то довольный. Довольный и счастливый, хотя я себе в этом ещё не признался.
Выйдя из ванной, я открыл входную дверь, чтобы впустить свежий воздух, — и вновь передо мной оказалась картина, приводящая в ступор.
Райн занимался спортом.
На траве, на расстеленном коврике, он делал отжимания. Ритмично, сосредоточенно, без видимых усилий. Солнце подсвечивало его спину, мускулы перекатывались под кожей, и, казалось бы, ничего в этом такого нет, но…
Вновь толпа зрителей собралась по ту сторону забора.
Правда, в этот раз они решили близко не подходить. Старушки стояли на почтительном расстоянии, перешёптывались и показывали пальцами. Кто-то даже принёс стульчик и устроился смотреть, будто на представление.
Кроме одного.
Флав стоял прямо у калитки, опершись на забор, и смотрел на Райна с выражением, в котором смешивались восхищение и раздражение.
— Рафаэль! — он заметил меня и радостно замахал рукой.
Я кивнул, выходя на крыльцо.
— Доброе утро, Флав.
— Доброе! — он перевёл взгляд на Райна, и радость в его голосе угасла. — Ты бы прекращал хвастаться своей отменной фигурой. Людям уже работать надо, а они тут на тебя глазеют.
Райн закончил отжимания, встал, отряхнул колени. Потом медленно, с явным удовольствием от производимого эффекта, напряг бицепс.
— Я не хвастаюсь, — сказал он спокойно. — И не виноват, что я так хорош собой.
Флав скривился.
— Самомнение у тебя запредельное. Это просто невозможно.
— Возможно, — Райн усмехнулся. — Ты же как-то терпишь.
Флав открыл рот, закрыл, потом, видимо, решил сменить тему.
— Ты будешь на аукционе? — спросил он.
— Само собой разумеется, — Райн взял полотенце, висевшее на заборе, и вытер лицо.
— Каждый раз присутствуешь, — проворчал Флав. — И ничего не забираешь. Зачем тогда приходишь?
— Безделушки меня не интересуют, — Райн пожал плечами. — А чего-то стоящего я уже давно не видел.
Флав чуть ли не завопил. Он подскочил к забору, вцепился в штакетины и затараторил:
— Как ты смеешь называть мои творения безделушками?! Да я тут пашу как проклятый! Отказываю во всём, лишь бы создать очередной шедевр! А ты приходишь, смотришь и уходишь с пустыми руками! Это оскорбление!
Райн смотрел на него с лёгкой, почти снисходительной усмешкой.
— Иди плачь в другое место, — сказал он. — А ещё лучше — запомни это чувство и сделай что-нибудь стоящее.
Флав попытался подобрать слова. Открыл рот, выпустил возмущённый звук, закрыл. Потом развернулся и, в ярости топая ногами, зашагал прочь.
— Я сделаю! — крикнул он уже издалека. — Я всем покажу! И ты, Райнер, пожалеешь!
— Жду с нетерпением, — спокойно ответил Райн.
Флав скрылся за поворотом, провожаемый одобрительными взглядами старушек. Те, кажется, были на стороне Маршала.
Райн подошёл к крыльцу, где я стоял и наблюдал за этой сценой. Его лицо — то самое ледяное, которым он одаривал всех вокруг — быстро сменилось на более тёплое, почти домашнее.
— Доброе утро, — сказал он.
— Доброе, — я скрестил руки на груди. — Почему ты так не любишь Флава?
Райн усмехнулся, взял меня за локоть и повёл в дом.
— Я нормально к нему отношусь, — сказал он, закрывая дверь. — Но, если ему не давать втык, он не зачешется. Флав гениален, но ленив. Ему нужен пинок, чтобы начать работать.
— Жёстко ты с ним.
— Он привык, — Райн пожал плечами. — И потом, ошибочно полагать, что я здесь самый самовлюблённый. Флав обскакивает меня в этом вопросе с большим отрывом.
Я хотел что-то сказать, но он перебил:
— Впрочем, чего мы всё о других? — он взял меня за подбородок, приподнял голову, заглядывая в глаза. — Как ты себя чувствуешь?
Я смутился. Отвёл взгляд, почувствовал, как уши начинают гореть.
— Со мной ничего такого не произошло, — пробормотал я. — Чувствую себя просто замечательно.
— Замечательно? — в его голосе зазвучала усмешка. — Даже не больно?
— Райн!
— Ладно-ладно, — он улыбнулся, покивал и усадил меня за стол. — Завтракай.
Передо мной появилась тарелка с омлетом, свежие тосты, чашка кофе. Я уставился на это великолепие, потом перевёл взгляд на Райна.
— Во сколько ты проснулся? — спросил я. — Что успел и завтрак сделать, и потренироваться?
— Я почти не сплю, — он сел напротив, налил себе кофе. — Для меня это мелочь.
— Почему проблемы со сном?
— Нет проблем, — он отпил глоток. — Просто так случилось после «пробуждения». Биоритмы сместились, и теперь, чтобы восстановить силы, мне хватает трёх часов сна.
Я кивнул, задумавшись. В моём случае всё было иначе — я спал как убитый, когда выпадала возможность. Может, это особенность биокинеза?
— Кстати, — Райн поставил чашку. — Ты так и не сказал, какая у тебя способность.
Я помялся. Не хотелось раскрывать все карты, даже ему. Биокинез — это не просто «могу исцелять». Это контроль над жизнью. Возможность влиять на организм, менять его, ломать, перестраивать.
Райн заметил мои сомнения.
— Можешь не говорить, — сказал он. — Раз не хочешь.
— Биокинез, — ответил я.
Он даже закашлялся.
— Биокинез? — переспросил он, вытирая губы салфеткой. — Это… очень сильная штука.
— В отличие от тебя, я не могу замораживать людей, — сказал я. — Так что прибедняться не стоит.
Райн хитро улыбнулся.
— А с чего ты взял, что это моя главная способность?
Я замер. Вопросительно посмотрел на него.
— У тебя есть и другие?
Он откинулся на спинку стула, рассматривая меня. Долго, пристально, будто решал, стоит ли говорить.
— Ты слышал о Повелителях Душ? — спросил он.
Я выдохнул. Обмяк.
— Слышал, — сказал я тихо.
Я знал только одного человека с этой способностью. Он был в нашей команде недолго. Сильный, самоотверженный, но странный. Сначала команда заметила, что у него часто меняется настроение. Потом он начал теряться в пространстве, забывать, где находится, что делает. А потом напал на одного из наших. Внезапно, без причины, с безумными глазами. Обладателю пирокинеза пришлось сжечь его.
— История печальная, — сказал Райн, будто прочитав мои мысли. — Но проблема в том, что я тоже обладатель этой способности.
Я резко поднял глаза.
— Что? — переспросил я, надеясь, что ослышался.
— Я Повелитель Душ, — повторил он спокойно.
Я не нашёл, что ответить. Для меня это была не способность. Это было проклятие. То, что превращает человека в монстра. То, что убивает всех вокруг.
Райн взял меня за руку. Его пальцы были прохладными, но не ледяными.
— Я почти не пользуюсь этим, — сказал он. — Обхожусь льдом. Поэтому пока ещё в своём уме.
— Пока? — переспросил я.
Он не ответил.
— Райн, — я сжал его руку. — Можно попросить тебя об одолжении?
— Тебе всё можно, — он улыбнулся, но улыбка была грустной.
Я опустил глаза.
— Не пользуйся этим. Никогда. Пожалуйста.
Райн тяжело выдохнул. Его рука в моей напряглась, потом расслабилась.
— Сейчас мне это действительно не нужно, — сказал он. — Но я не могу обещать, что никогда этим не воспользуюсь.
Я кивнул. Потому что понимал. Иногда у нас нет выбора. Иногда обстоятельства сильнее обещаний. Иногда приходится использовать то, что ненавидишь, чтобы защитить тех, кого любишь.
Мы доели завтрак в молчании. Но это молчание не было тяжёлым — скорее задумчивым, как после разговора о чём-то важном.
Потом мы сидели на лавочке в саду.
Солнце поднялось уже высоко, птицы пели, и деревенская жизнь текла своим чередом. Где-то кудахтали куры, где-то лаяла собака, где-то стучал топор — сосед чинил сарай.
— И что мы будем делать почти неделю? — спросил я, глядя на Райна с некоторым осуждением. — Забор сделал, крышу починил — и всё в один день. Можно было и растянуть.
Он усмехнулся.
— Есть мне что растягивать. Или кого.
— Райн!
— А что? — он развёл руками. — Найдётся ещё пара каких-нибудь занятий. Вот увидишь.
Я ударил его по плечу.
— У тебя вообще есть границы? — спросил я.
Он рассмеялся. Громко, открыто, и этот смех разносился по саду, пугая птиц.
Я смотрел на него и чувствовал, как уши заливаются краской. Потому что он был прав. Найдётся. И я, кажется, даже был не против.
— Ты покраснел, — заметил он.
— Тебе показалось.
— Не показалось.
— Райн, закрой рот.
— Как скажешь, — он замолчал, но продолжал улыбаться.
Мы сидели на лавочке, плечом к плечу, и я думал о том, как странно складывается жизнь. Ещё месяц назад я был один. Работа, ресторан, Миранда, Юната — но всё равно один. А теперь рядом сидит человек, который знает обо мне почти всё. Который не боится меня. Который готов защищать.
И у которого внутри живёт чудовище — Повелитель Душ, способный уничтожить всё вокруг.
Мы ещё долго сидели в саду, слушая птиц и смотря на небо. И в этой тишине было что-то важное, что не требовало слов.
После обеда я уже не мог просто читать.
Книга валялась на столе, я перевернул её, положил закладку, снова открыл — и понял, что не вижу букв. Тело требовало движения, мозг — занятости. Всё внутри зудело от безделья, хотя, казалось бы, только вчера я мечтал о тишине и покое.
Я снова сделал уборку — вытер пыль, пропылесосил, переставил книги на полках. Потом снова что-то приготовил — нарезал салат, сварил компот, замесил тесто на завтра. Потом уделил внимание растениям — полил, взрыхлил землю, обрезал сухие листья.
Всё это заняло от силы часа два.
— В каком конкретном месте у тебя шило? — спросил Райн из кресла, наблюдая за моими метаниями.
Я сделал озлобленное лицо и упёр руки в бока.
— Надо чем-то заниматься!
Он быстро поднялся и сократил расстояние между нами. Я даже не успел моргнуть — в следующую секунду моя спина прижалась к стене, а его руки упёрлись по обе стороны от моей головы.
— Я всегда готов чем-то заняться, — сказал он, и в голосе зазвучала та самая хитрая нотка.
Я прижался лопатками к холодной стене, чувствуя, как сердце ускоряется.
— Нам нужно на рынок, — выпалил я.
Райн явно был недоволен этим предложением. Его брови сдвинулись, губы сложились в тонкую линию, но он сказал:
— Именно это я и хотел предложить.
— Конечно, верится с трудом, — я нырнул под его рукой и выскользнул на свободу. — Нечего ждать, пора идти.
Прогулка по рынку действительно удалась.
Деревенский рынок был не таким большим, как в городе, но здесь было своё очарование. Бабушки в платках, деды в кепках, домашний сыр, парное молоко, свежая зелень. Мы успели купить овощей, фруктов, даже рыбу — большую, серебристую, которая билась в тазу, обдавая нас брызгами.
— Я не буду заниматься живой рыбой, — заявил я, отступая на шаг. — Можно и замороженную где-то отыскать.
Райн посмеялся.
— Не проблема, — он повернулся к продавцу. — Две крупные рыбины. Обработайте, пожалуйста.
— Сами будете? — уточнил продавец.
— Нет, он, — Райн кивнул в мою сторону.
Я скривился.
— Ты ими и займёшься.
— Хорошо, — он покладисто кивнул, и это меня насторожило. Слишком легко согласился.
Продавец упаковал рыбу, Райн положил её в сумку, и мы уже собирались уходить, когда на рынок вбежал мальчишка. Лет двенадцати, вихрастый, в растянутой футболке, он кричал на всю площадь:
— Приехали! Охотники из города приехали!
Толпа загудела.
— Будут в каждый дом заходить! Проверка какая-то! Мамка сказала, что обыскивать будут!
Я переглянулся с Райном.
— Быстро домой, — сказал он и схватил меня под локоть.
Мы шли быстрым шагом, почти бежали. Я чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, и не мог унять дрожь в руках. Они уже здесь? Так быстро? Я думал, у меня есть хотя бы пара дней.
— Не паникуй, — Райн сжал мою руку. — Всё будет хорошо.
— Откуда ты знаешь?
— Я рядом, — сказал он, и в этом было что-то такое, отчего мне действительно стало чуть спокойнее.
Дома Райн завёл меня в комнату.
— Сиди здесь, — сказал он. — Молча. Не высовывайся. Что бы ни случилось — не выходи.
Я кивнул. Слова застряли в горле.
Он вышел, прикрыв за собой дверь. Я остался один. Сесть на кровать не мог — ноги не сгинались, прислонился к стене, вцепившись пальцами в край подоконника.
Тишина. Потом шаги на крыльце. Потом стук в дверь — громкий, властный, от которого у меня перехватило дыхание.
Если они зайдут. Если начнут осматривать дом. Если найдут меня — то всё. Привет, допросы. Привет, Разлом. Прощай, спокойная жизнь. Прощай, Миранда. Прощай, Юната
Прощай, Райн.
— Открыто, — раздался голос Райна. Спокойный, даже ленивый.
— Господин Маршал! — голоса охотников за дверью звучали растерянно. — Мы не ожидали…
— Что вы здесь забыли? — перебил Райн.
— Проверка, господин Маршал, — ответил кто-то. — Распоряжение правительства. Выявляем уклонистов.
— Уклонистов, — Райн повторил слово так, будто пробовал его на вкус. — Это, конечно, замечательно. А я тут при чём?
— Вы…
— Я всё ещё первый в рейтинге, — голос Райна стал холодным, как лёд. — Или вы забыли, к кому в дом ломитесь?
Тишина. Я представил, как охотники переглядываются, как сглатывают, как пытаются найти слова.
— Господин Маршал, мы не ломимся, мы…
— Проверяете, — закончил за них Райн. — Я слышал.
— Мы только спросить хотели, — подал голос один, самый смелый. — Живёт ли здесь кто-то, кроме вас?
Я замер. Сердце пропустило удар.
— Посмотрите вокруг, — ответил Райн. — Видите кого-то?
— Нет, но…
— Раз вы кого-то видите, значит, наверное, живёт. — Райн сделал паузу. — Я, правда, ещё не пересекался с приведением. Если встречу — передам, что его искали.
Молчание. Я не дышал. Казалось, прошла целая вечность.
— Раз никого больше нет, — сказал наконец охотник, — то нам, наверное, стоит…
— Стоит, — перебил Райн. — И это нужно было сделать давно.
Шаги. Скрип половиц. Хлопок двери. Гул мотора — машина завелась и уехала.
Я выдохнул. Так глубоко, что закружилась голова. Сел на пол, прислонившись спиной к кровати, и почувствовал, как колотится сердце, как дрожат руки, как холодный пот стекает по спине.
Райн зашёл в комнату.
— Всё нормально? — спросил он, садясь рядом.
Я кивнул, не в силах говорить.
Он обнял меня, прижал к себе, и я уткнулся носом в его плечо, вдыхая запах хвои и чего-то ещё, что стало для меня запахом безопасности.
— Когда ты сказал «видите кого-то», — пробормотал я, — я чуть не закричал.
— Знаю, — он погладил меня по голове. — Но они уехали. Ты в безопасности.
Я сидел на полу, прислонившись к нему, и думал о том, как же я устал прятаться. Бесконечные проверки, страх, бегство — когда это закончится?
— Сколько я буду вот так прятаться? — спросил я тихо.
Райн обнял крепче.
— Недолго, — сказал он.
— У тебя есть план?
— Есть, — он кивнул. — Выползай.
Я фыркнул, но спорить не стал. Он помог мне встать, и мы вернулись в гостиную. День потёк дальше — медленный, спокойный, почти безмятежный. Я готовил, Райн помогал, мы ели, смотрели в окно, слушали птиц.
Вечером зазвонил мой телефон. Я взглянул на экран — Юната.
— Раф! — её голос звенел. — Как дела? Чем занимаешься?
— Нормально, — я улыбнулся, чувствуя, как тепло разливается в груди. — Овощи выращиваю, забор чиним.
— Один? — она сделала паузу. — Или цепной пес ещё не уехал?
Я быстро отключил громкую связь и прижал телефон к уху.
— Не уехал, — сказал я тихо.
— Я так и знала, — в голосе Юнаты послышалась улыбка. — Ты там осторожнее.
— Обязательно.
— Даю бабушку, — сказала Юната, и в трубке раздался голос Миранды.
— Рафаэль, — сказала она. — Ты как?
— Всё хорошо, Миранда.
— Ты смотри, — в её голосе послышалась строгость. — Не доверяй слепо начальнику гильдии. Они люди не простые.
Я кивнул, будто она меня видела. А в голове пронеслась мысль: «Как не доверять, если так хочется?»
— Я понял, — сказал я. — Спасибо.
— Береги себя, — сказала Миранда и отключилась.
Я убрал телефон и посмотрел на Райна. Он сидел в кресле, листал планшет, но я чувствовал, что он слушал.
— Всё хорошо? — спросил он, не поднимая глаз.
— Да, — ответил я. — Просто волнуются.
Он кивнул, и мы снова замолчали.
В это же время в городе, в кабинете Совы, разворачивались другие события.
Председатель Гарольд приехал без предупреждения. Джей встретил его в приёмной, вежливый, но непроницаемый.
— Маршал в отпуске, — сказал он. — Встретиться не получится.
— Мне уже доложили, — Гарольд прошёлся по ковру, заложив руки за спину. — Интересно, что забыл Маршал в глухой деревне в одиночестве?
— Его личные дела, — ответил Сова. — Я в них не посвящён. Я здесь в качестве заместителя, а не няньки.
Гарольд остановился, посмотрел на него долгим взглядом.
— Передайте ему, что я жду его возвращения.
— Передам, — кивнул Джей.
Председатель вышел. Сова подождал минуту, потом набрал номер Райна.
— Старая псина приезжал, — сказал он, когда Райн ответил. — Нюхал, интересовался, где ты и зачем.
— Он что-то заподозрил, — голос Райна был спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Вот и ходит, нюхает.
— Что делать?
— Ничего. Мы скоро вернёмся. А пока — никаких действий.
— Понял, — Джей помолчал. — Береги себя.
— И ты.
Связь прервалась.
Я смотрел на Райна, который убрал телефон и снова уставился в планшет. В его глазах на секунду сверкнул хищный огонёк — и тут же погас, скрывшись под маской спокойствия.
Я заметил это. И подумал о словах Миранды.
Райн не просто так мной заинтересовался. Не просто так приехал. Не просто так защищает. У него есть цель. Какая — я не знал. Но наставление Миранды не было безосновательным.
Стоит быть поосторожнее с Райном.
Проблема в том, что я полностью расслабился рядом с ним. Я доверяю ему. Я чувствую себя в безопасности. Я… я не хочу, чтобы это оказалось ошибкой.
Не обойдётся ли мне это боком?
Я не знал ответа. Но очень хотел, чтобы это была ложь.
Время покажет. А пока нужно прожить оставшиеся пять дней. Дальше будет ясно — какой план вынашивает Райн и что он вообще хочет.
А пока…
— Райн, — позвал я.
— М?
— Что там с рыбой? Ты обещал заняться.
Он поднял голову, и в его глазах зажглось что-то тёплое.
— Иду, — сказал он и встал.
Я смотрел, как он идёт на кухню, и думал о том, что, возможно, я зря ищу подвох. Возможно, он просто хочет помочь. Возможно, я ему действительно небезразличен.
А возможно — нет.
Но в этот вечер, глядя на то, как Райн чистит рыбу, ловко орудуя ножом, и ругается, когда чешуя летит в стороны, я решил, что буду верить. Хотя бы пока.
Потому что верить теплее, чем сомневаться.
Я лежал в постели и долго не мог уснуть.
Разные мысли крутились в голове, сменяя одна другую. Проверки, план Райна, его способность, от которой у меня до сих пор мороз по коже. И этот хищный огонёк в его глазах, который я заметил вечером.
— Райн, — позвал я тихо.
— М? — его голос звучал ровно, без намёка на сон.
— Ты не спишь?
— Ещё нет.
Я не стал поворачиваться к нему лицом. Смотрел в стену, собираясь с духом. Вопрос, который я хотел задать, висел в воздухе уже несколько дней, и настало время его задать.
— Чем я так тебя привлёк? — спросил я прямо.
Райн немного помолчал. Я слышал его дыхание, чувствовал тепло его тела рядом, но не видел лица. Может, это и к лучшему.
— С нашей первой встречи я понял, что ты охотник, — сказал он наконец.
— С первой?
— Ты слишком хорошо дрался для обычного официанта, — в его голосе послышалась улыбка. — И слишком плохо врал про тхэквондо.
Я промолчал.
— Потом я начал заходить в ресторан, — продолжил он. — Удобно было то, что вы знакомы с Тони. Я приглядывался, пытался понять, почему ты так яростно пытаешься скрыть, что ты охотник.
— И что ты понял?
— Когда мы оказались на рынке, я почти сразу заметил, что у тебя есть камни, которые ты хочешь продать. Ты просто приценивался, но делал это слишком профессионально для новичка.
Я выдохнул. Не удивительно. Он всё видел.
— Большая проблема в том, что ты не авторизован в системе, — продолжил Райн. — Почему? Если бы ты был невысокого ранга, то наверняка имел бы доступ к системе. Скрываешься от правительства? Вряд ли бы тебя это волновало, учитывая гильдии, в которых условия получше, чем на государственной службе.
— Ты всё просчитал.
— Раз ты скрывался, никуда не пошёл на службу и нет в системе, значит, что-то не так, — он сделал паузу. — Тогда я начал догадываться, что ты в прямом смысле Призрак.
Я осмысливал всю информацию. Да, пожалуй, рассказ был весьма логичным. Если бы я был на его месте, то пришёл бы к тем же выводам.
Я ещё немного помолчал, собираясь с мыслями для следующего вопроса. Он был труднее, интимнее, и я не знал, как его задать.
Райн будто знал, что я спрошу.
— Сексом мы занимались, потому что ты мне нравишься, — сказал он.
Я раскрыл глаза. Благо он не видел моего лица в этот момент.
— Почему? — спросил я. — Почему я тебе нравлюсь?
— Конкретных причин нет, — он помолчал, подбирая слова. — Мне просто нравится наблюдать за тобой.
Я замер.
— Нравится, что ты показываешь характер, — продолжал он. — Нравится, когда ты смущаешься. А ещё лучше — когда понимаешь, что не прав, но уже высказался.
Он тихо усмехнулся.
— Если я скажу, что мне нравится твоя внешность, это будет слишком шаблонно? Неважно, всё равно хочу сказать.
Я почувствовал, как уши начинают гореть.
— Мне нравится твоя мягкость, — его голос стал тише. — В сравнении с моей холодностью ты выглядишь живым. Даже несмотря на то, что вечно где-то отсиживаешься и переживаешь.
Я хотел возразить, но не нашёл слов.
— Мне нравится смотреть, как ты готовишь, — сказал он. — Это успокаивает. Ты так заинтересован в этом, что кажется, будто не замечаешь ничего вокруг. Стоишь на одной ноге, покусывая губу, чтобы не переборщить.
Я прикусил губу — и тут же поймал себя на этом.
— Ты все детали запоминаешь, когда смотришь на меня? — спросил я.
— Всё заметить, конечно, сложно, — он улыбнулся — я услышал это по голосу. — Но некоторые привычки используются постоянно. Особенно закусывать губу. Не больно?
Я улыбнулся сам себе. Ведь в этот момент я как раз лежал и занимался именно этим.
— Не больно, — сказал я.
— В начале был хищный интерес, — Райн вернулся к теме. — Что-то скрываешь, огрызаешься, не подпускаешь близко. Я стал наблюдать, и интерес Маршала сменился интересом Райна.
— А есть разница?
— Маршал ищет выгоду, — он помолчал. — Райн ищет… что-то другое.
Я лежал, смотрел в стену и чувствовал, как внутри разливается тепло. Не от смущения — от чего-то более глубокого, что я боялся назвать.
— По сути, никакая защита тебе не требуется, — сказал Райн. — Скорее поддержка. Миранда и Юната — это одно. Но другое — когда поддерживает тот, кто сам варится в том же котле.
У меня промелькнула мысль, что именно так и есть. Именно это я и чувствовал. Не защиту — поддержку. Понимание. Рядом с ним не нужно было притворяться.
— Продолжить? — спросил Райн. — Или мы всё-таки будем спать?
Я слегка ударил его локтем.
— Твои закрытые глаза не означают, что ты спишь.
— Я и не говорил, что сплю, — он усмехнулся.
Я вздохнул. Разговор вымотал меня — не физически, а эмоционально. Слишком много откровений за один вечер. Я подустал, и теперь хотелось просто уснуть.
— Спокойной ночи, — сказал я.
Райн поцеловал меня в голову — легко, почти невесомо.
— Спокойной ночи, Рафаэль, — сказал он. — Без кошмаров.
Я закрыл глаза. Мысли всё ещё крутились, но теперь они были не тревожными, а почти приятными. Я думал о его словах, о том, как он наблюдал за мной, запоминал привычки, замечал детали.
Хищный интерес, который стал чем-то большим.
Я не знал, что будет завтра. Не знал, что будет через пять дней, когда мы вернёмся в город. Не знал, что за план у Райна и чем всё закончится.
Но сейчас, в этой тишине, в этом маленьком деревенском доме, я чувствовал себя в безопасности. Впервые за долгое время — по-настоящему.
И я позволил себе просто уснуть. Без страха. Без кошмаров.
Рядом с ним.